jilix; 1,4к слов
Развитые мышцы играют на широкой спине. В последние месяцы Джисон особенно усерден в тренировках: почти не пропускает их, следит за своим питанием и становится все рельефнее. Феликсу хочется укусить — так сильно, что слюна во рту скапливается.
Джисон явно красуется, расправляя плечи и лопатки, заставляя широчайшие мышцы спины раскрыться во всей своей красе. Талия Джисона из-за этого выглядит невероятно узкой даже под небольшими руками Феликса.
Он щиплет Джисона под лопаткой в особенно болючем месте, и тот громко ойкает, выражая негодование.
— Не выпендривайся, — журит Феликс, хотя и не скрывает улыбки. Спина Джисона — плод долгих трудов, и Феликс в восторге, ему всегда нравились парни с мышцами. Он этого особо и не скрывал.
Масло для массажа давно согрелось из-за тепла рук, но Джисон все равно показушно ежится, когда Феликс начинает легко поглаживать его спину. Движения пока нежные, аккуратные, только прелюдия к полноценному массажу.
Когда Джисон приходит к нему с этими своими жалобными глазами в облегающих футболках, жалуясь на боль в мышцах после тренировок, — Феликс ему не отказывает.
Хлопает по постели рядом с собой, освобождая побольше места, и довольно облизывает взглядом подкачанную фигуру, когда Джисон раздевается. У него поразительные пропорции — пик мужественности. Широкие плечи, крепкие бицепсы и выдающиеся вперед грудные мышцы, которые выглядят внушительно, даже когда Джисон ими не играет. Довольно рельефный пресс, выраженная талия и узкие бедра.
А еще просто очаровательная попа. Именно на нее сверху Феликс садится каждый раз, когда берется массировать Джисону спину.
После легких поглаживаний, когда он только распределяет масло по спине, он переходит к более интенсивным массирующим движениям. Начинает как всегда сверху: заставляет Джисона уткнуться лицом в простыню, пока прорабатывает шейный отдел.
Джисон еще не стонет, но кряхтит в наслаждении, и это только подначивает Феликса продолжать доставлять ему это болезненное удовольствие.
Он спускается к трапециям, разминая натруженные мышцы. И Джисон вскрикивает и шипит, но не дергается, хотя Феликс на всякий случай прижимает колени поближе к чужому телу, склоняясь ниже.
Смугловатая кожа краснеет под его руками, масло блестит на ней в свете неяркой прикроватной лампы. Отросшие сухие волосы неловко падают Феликсу на лицо, и он трясет головой, чтобы они не мешались.
Спина Джисона покрывается мурашками, когда его уха касается жаркое дыхание.
— Хан-а, — тембр, когда Феликс разговаривает тихо, особенно низкий. — Почему у тебя мурашки?
— Мгм, — бормочет Джисон в ответ, его лицо все еще уткнуто в матрас.
— Такая красивая спина, — руки скользят ниже. Феликс начинает проминать справа большую ромбовидную мышцу. Джисон низко стонет, звук приглушен, и Феликс знает, что под тем местом, где лицо Джисона соприкасается с простыней, наверняка образовалась лужица из слюны. Она появляется там каждый раз. — Ты так хорошо поработал над ней, Хан-а.
Лопатки выпячиваются под руками Феликса, Джисон постанывает, невольно напрягая спину.
— Расслабься, — говорит Феликс с нажимом, ослабляя давление. Костяшками он проводит сверху вниз через всю спину, пока не достигает крестца. — Тебе ведь нравится, когда я давлю сильно?
Феликс принимает это за согласие. Не щадя Джисона и искренне наслаждаясь теми звуками, которые тот издает. Кожа проминается под пальцами, Феликс заканчивает с верхней частью спины и переходит к пояснице.
Для этого ему приходится спуститься на ноги и чуть приспустить спортивки Джисона. Феликс с удовольствием обнаруживает отсутствие нижнего белья. Под следом от резинки кожа светлее, она усыпана родинками. Хочется прикоснуться, но сначала нужно закончить с массажем.
Феликс добавляет еще масла, льет слишком много, про запас.
Не дает ему согреться, сразу возвращается к массирующим движениям. Джисон наконец поворачивает голову в сторону, так что теперь может нормально дышать. Феликс видит только половину его лица: оно красное, но явное удовлетворение читается на нем, когда Джисон громко стонет, стоит маленьким, но сильным пальцам взяться за какую-то особенно чувствительную точку.
— Боже, Феликс! — ноет Джисон.
— Мне остановиться? — они оба понимают, что вопрос риторический. От следующего массирующего движения Джисона чуть ли не выгибает — он чувствителен, а Феликс, пожалуй, все же немного несдержан. Но Джисон ведь знал, на что идет.
— Нет, только, пожалуйста, немного аккуратнее...
— Так? — Феликс проводит по спине нежно. Но потом снова возвращается к проблемной точке, и стон боли-удовольствия снова срывается с губ Джисона. — А если мне нравится, как ты звучишь?
— Хан-а, у тебя такой красивый голос, когда ты стонешь. Когда поешь тоже, но вот стоны... Это на другом уровне, даже если не в сексуальном смысле. Хотя в случае с тобой все секси, да? И мышцы так красиво напрягаются на спине, ты ведь специально приходишь, чтобы я мог оценить результат твоих трудов?
Маленькие кулаки проходятся по пояснице от центра к бокам, Феликс давит сильно, но не так, чтобы стало больно по-настоящему. Он всегда хорошо улавливал эту грань между реальной болью и приятной.
— Смотреть на то, как с каждым разом твоя спина становится все шире, а талия все ýже, — такое наслаждение... И каждый раз, когда я вижу, как перекатываются мышцы на твоей спине, когда ты ими красуешься передо мной, как сегодня в начале, я думаю о том, как красиво они перекатываются под моими пальцами, когда я делаю тебе приятно. Ты ведь знаешь это, м?
— И знаешь, сколько выдержки мне нужно, чтобы не сдернуть с тебя штаны и не трахнуть твои бедра или, хм, тебя прямо между ягодиц? Как я каждый раз стараюсь не думать об этом до конца массажа...
— Как будто тебе надо дожидаться конца массажа каждый раз, — фыркает Джисон.
— Как будто не за этим ты каждый раз и приходишь, — Феликс снова у его уха.
Уткнуться острым подбородком в плечо, поцеловать куда-то то ли в щеку, то ли в ухо. Прильнуть к широкой спине, собирая домашней футболкой массажное масло, приспустить свои шорты, чтобы провести скользкой рукой по своему вставшему сочащемуся члену.
У Феликса всегда стоит с того момента, когда Джисон начинает демонстрировать развитые мышцы, дразнясь. Лежит между его бедер и хвастается, явно довольный собой. А потом он начинает постанывать...
Феликс так долго был терпелив, что когда он получает от Джисона команду «можно», то сходит с ума. Быстро двигает бедрами в рваном темпе, шепчет какие-то пошлости на ухо и просит сжаться посильнее.
Член скользит между ягодиц, не входит внутрь, только мажет по сжатому входу, заставляя Джисона шипеть — в такие моменты он звучит не менее прекрасно. Феликс ускоряется, ощущая, как в висках стучит пульс. Масла довольно много, оно хлюпает между телами, создавая совершенно порнушные звуки.
Впрочем, они уступают порнушности тех звуков, которые издает Джисон, когда его массируют. Когда это делает Феликс.
Затылок Джисона все еще влажный после душа, Феликс тыкается в него, наслаждаясь смесью естественного аромата и запаха простого мужского шампуня. Волосы Джисона не окрашены, так что он, очевидно, не особо парится по поводу средств для волос.
Феликсу нравится. Ему всегда нравились маскулинные черты в парнях — и в Джисоне, кто бы что ни говорил, их много.
Он чувствует, как мышцы на широкой спине под ним напрягаются, когда Джисон подается бедрами назад, навстречу. Феликс впивается руками в крепкие бицепсы, наслаждаясь ощущением того, как пальцы проминают мышцу.
Джисон болезненно вскрикивает, и Феликс кончает на выдохе.
Только после оргазма он понимает, сколько напряжения было в его собственном теле.
Лежать на Джисоне удобно и мягко. Чужая спина приподнимается вместе с Феликсом раз за разом, и это размеренное дыхание помогает ему постепенно успокоиться.
— Доволен? — в голосе Джисона звучит ехидство.
— Ммм... — отвечает Феликс неразборчиво.
— А мне теперь снова мыться, потому что кто-то обкончал мне задницу, — наигранное раздражение в его голосе очевидно.
Феликс сползает с его спины вбок, заправляет смягчающийся член в штаны и переворачивается на спину. Измазанная в масле футболка липнет к коже.
— Как будто твоя спина не вся в масле. Если его не смыть, то потом прыщи пойти могут, — он проводит по широкой спине, мягко поглаживая. Заканчивая то, от чего Джисон его отвлек.
— Угу, — Феликс улыбается. — У тебя там какие-то планы на новые тату?
— М, — хмыкает Феликс. — Тогда не говори, когда придумаешь и набьешь.
— Хочу, чтобы это было для меня сюрпризом, когда ты в очередной раз придешь ко мне с просьбой о том, чтобы я сделал тебе массаж.
Он стаскивает свою заляпанную футболку и вытирает ей спину и ягодицы Джисона. Потом помогает тому перевернуться и приспускает его штаны. Не сдерживаемый бельем член шлепается о подтянутый живот.
Феликс проводит руками по груди и прессу Джисона, очерчивает черные татуировки на смуглой коже, когда спускается вниз, чтобы взять у Джисона в рот. Нос привычно упирается в жесткие короткие волосы в паху.
Джисон тихо стонет, точно так же, как делал это совсем недавно под руками Феликса. Тот только улыбается, с удовольствием пропуская в горло.
В конце концов, оба они знают, что скрывается за словом «массаж».