минчоны; 1к слов
Как следователь, Минхо обязан был обладать определённым набором качеств. Во-первых, физической подготовкой, во-вторых той особой чуйкой, которая отличает действительно хорошего следака, в-третьих — принципы. В-четвёртых, не в последнюю очередь, у него должна была быть хорошая память.
На неё Минхо никогда не жаловался.
Впервые инспектор Ли обратил внимание на руки Чонина в первую их встречу, когда арестовал его, ещё совсем мальчишку в Тэрим-доне. Пальцы были длинными и тонкими, запястья узкими, изящными. Опытному глазу следователя по жестикуляции было видно, что это руки воришки.
Руки Чонина словно были созданы для того, чтобы бесшумно отключать сигнализацию, одним легким движением «случайно» проникать в карманы незнакомцев или снимать с запястья часы. Именно это попытался Чонин провернуть с Минхо, одетым в свой выходной в гражданское.
В пушистой светло-бежевой куртке Минхо явно не был похож на полицейского. Идеальная цель, чтобы залезть в карман проворными руками.
Красивые пальцы Чонина были украшены разномастными перстнями, наверняка трофеями.
Во второй раз Минхо обратил внимание на руки Чонина в комнате для допросов. Теперь на пальцах не было украшений, и они, тонкие, казались по-странному обнаженными. Минхо пришлось сдерживаться, чтобы не пялиться слишком сильно. Помогали его принципы. И то, что лицо Чонина ещё не утратило детские черты.
В итоге, подержав его пару часов в участке, Минхо отпустил воришку без составления протокола.
Часы засранец всё же умыкнул. Минхо немного пожалел, что не надел на Чонина наручники.
В третий раз Минхо заметил эти руки, когда приехал в полицейскую академию по делам. Он как раз проходился по местам своей юности, когда какой-то момент спустился в подвал на стрельбище. Подойдя к единственному курсанту сзади, он остановился в двух шагах, чтобы посмотреть, как тот стреляет.
Кто бы что ни говорил, Минхо был эстетом. Он засмотрелся на руки курсанта. На то, как длинные, изящные пальцы сжимали ствол. На то, как свет отражается на часах, не снятых почему-то курсантом перед стрельбой. Это были знакомые руки. И знакомые часы.
Минхо хмыкнул. Почему-то у него было ощущение, что они ещё встретятся, но он не думал, что в подобном месте.
Теперь, помимо красивых пальцев и запястий, Чонин мог похвастаться ещё и крепкими предплечьями.
Минхо понял, что теперь его принципы не говорят ничего против.
После выпуска из полицейской академии Чонин устраивается работать в соседний участок — принципиальность Минхо всё ещё на месте. Чонин всё так же носит часы, украденные у Минхо. Но вскоре к кожаному ремешку на запястье присоединяются кольца на пальцах. Их он тоже получает от Минхо, но на этот раз — в качестве подарков.
Хотя с тех пор, как они съехались прошло много времени, а с первой встречи — ещё больше, Минхо всё ещё оторвать взгляд от серебристых колец на загорелой коже.
— Тебе нравятся мои кольца, хён? — прошептал Чонин Минхо на ухо, чуть касаясь носом покрасневшей кожи.
Это была вторая из особенностей Чонина, которая без труда сводила Минхо с ума.
Его проклятый голос. Тёплый, как топлёное молоко, но таящий в себе скрытую силу. Минхо мог слушать его часами, пока Чонин болтал о всякой ерунде и делился своими открытиями о работе полицейским. Ещё хуже было, когда тот шептал что-то такое, от чего Минхо становилось жарко.
Он был тем человеком, которого не так-то просто вывести из равновесия намёками. Правда. Ну, когда-то был.
— Ммм… — рассеянно произнёс Минхо и вместо этого взял Чонина за левую руку, поднёс её к лицу и почти благоговейно коснулся губами холодного металла.
Правая рука Чонина нежно скользнула по обнажённому боку Минхо, затем опустилась под пояс его спортивных штанов. Через всё тело прошла дрожь, и Минхо с трудом сдержал громкий звук.
Невольно он слегка раздвинул ноги. Бедро Чонина быстро скользнуло между ними.
Минхо провёл языком по одному из колец и тёплой коже вокруг него и с удовлетворением ухмыльнулся, когда услышал короткую, едва заметную паузу в дыхании Чонина.
Всё ещё казалось несколько странным — встречаться с тем, когда ты когда-то арестовал.
Чонин, вообще-то, хотел почитать перед сном, но когда Минхо плюхнулась рядом с ним, он отложил книгу.
— Ну чего тебе хочется, а, хён? — спросил он, и Минхо почувствовал, будто вот-вот растает от этого голоса. В голосе Чонина прозвучала лёгкая игривость. Она вызвала у Минхо приятное покалывание в животе, похожее на прикосновение пальцев к его коже.
— Я хочу почувствовать твои руки, — тихо ответил он.
— Ты такой предсказуемый. — Минхо проигнорировал эти слова, чуть отстранившись, а затем поцеловал его. Медленно, нежно, чувственно Чонин ответил на поцелуй, прежде чем с улыбкой спросить:
— И, полагаю, мне не следует снимать кольца?
Его голос стал грубее, мрачнее, когда он задал этот вопрос. Когда Чонин задал вопрос, он уже знал, каким будет ответ.
Минхо обожал его руки, кисти, пальцы. И на себе, и в себе.
Ему нравилось, когда Чонин жадно впивался в кожу бёдер, оставляя следы. Когда игрался с его сосками, заставляя мягкий живот Минхо напрягаться. Когда медленно растягивал его, дразня и заставляя самому насаживаться на пальцы.
Минхо нравилось ощущать руки Чонина у себя на шее, когда тот его брал сзади. И нравилось, когда Чонин, взяв его за подбородок, заставлял стоящего на коленях Минхо задрать голову.
Но ещё Минхо нравилось, когда когда эти руки судорожно сжимались на железном изголовье их кровати в поисках опоры. И когда тонкие запястья оказывались в наручниках.
Когда-то Минхо этого не сделал, но теперь мог отыграться.
Он кивнул вместо ответа на повисший в воздухе вопрос Чонина, потеревшись носом о чужой висок.
— Я так и думал, да, — мурлыкнул Чонин. Он повторил:
— Ты такой предсказуемый, хён.
Минхо пожал плечами. И снова, не отрывая взгляда от хитрых глаз Чонина, поднёс его руку к своим губам.
Вторая рука, которая и без того была в штанах, обхватила полутвёрдый член. Ощущение металла на коже вызвало у Минхо довольный вздох. Чонин ухмыльнулся, точно копируя обычное выражение своего парня. Он в принципе был удивительно похож на Минхо, и коллеги часто это подмечали.
Минхо хотелось рассмеяться им в лицо. Они ни черта о Чонине не знали.
Когда Чонин начал медленно двигать своей большой рукой, Минхо пришлось бороться с собой, лишь бы не закрыть глаза. Так хотелось сосредоточиться на уже ставшим родным аромате Чонина.
Движение руки на члене было именно таким, какое Минхо нравилось. Спокойный, уверенный ритм. Чонин знал, как доставлять ему удовольствие. Минхо невольно льнул к нему всем телом.
Он немного приспустил пояс своих спортивных штанов, желая — нуждаясь — увидеть, как свет прикроватной лампы отражается на кольцах, скользящих по его коже.
— Может, потом ты вылижешь мои пальцы дочиста? Что думаешь, хён? — многозначительно предложил Чонин.