хенбины; 1,3к слов
По мнению Хенджина, у Чанбина безусловно много хороших качеств. Его хен щедрый, отлично шутит и заразительно смеется. Может дать хороший совет и поддержать правильным словом. Ну и да, у Чанбина потрясающее тело: мягкое, но сильное, мышцы приятно перекатываются под пальцами, когда Хенджин липнет к нему, и они же выжимают больше, чем полтора его веса, когда Чанбин ложится на скамейку для жима лежа.
По мнению Хенджина, у Чанбина безусловно много хороших качеств, но многозадачность — не одно из них.
Поэтому он берет все в свои руки.
У Чанбина мощные предплечья, но тонкие запястья — особенно под большими лапами Хенджина. Он хорошо знает, как два этих запястья лежат в руке, и пальцы покалывает от сладких воспоминаний, когда Хенджин заставляет ладонь Чанбина проскользить выше по своему бедру, задирая свободные шорты.
Чанбин, не отвлекаясь от дороги, забавляется:
Он уже полутвердый под тканью своих спортивных шорт. Опять.
Они перепихнулись в душе после тренировки, и Хенджин так и не вымыл сперму из себя, так что она все еще вытекает из него, и он думает только о том, какой он мокрый и открытый. Ну, и еще о том, что по приезде домой непременно заставит Чанбина его вылизать.
Но теперь Хенджин хочет, чтобы Чанбин подрочил ему прямо сейчас.
Это не его вина: чертов Чанбин с его открытыми обтягивающей футболкой-поло бицепсами, налитыми кровью после тренировки, крепкой шеей, выглядывающей из расстегнутого воротника и большой дорогой тачкой. Выпендрежник.
Три оргазма за полтора часа звучали как никогда привлекательно. Для Хенджина с его либидо этого даже было мало.
— Хенджин-а, — предостерегает Чанбин, когда Хенджин начинает потираться о его руку. — Это опасно, я...
— Не беспокойся об этом, хен, просто веди спокойно машину, пока я трахну твою руку. — У Чанбина нет возможности возразить, потому что Хенджин приспускает шорты, освобождая член, и продолжает болтать. — Ничего не могу с собой поделать, когда ты рядом. Так ты еще и руку мне на бедро положил, как будто не знаешь, что это со мной делает. Не отвлекайся, ты же не хочешь, чтобы мы попали в аварию.
Хенджин направляет руку Чанбина, все так же удерживая ее за запястье, к своему члену. Он встал почти полностью — Хенджина всегда вело от ощущения опасности. Его член дергался каждый раз, когда кто-то проходил мимо vip-раздевалки, в которой они с Чанбином уединились, чтобы тот трахнул его, вжимая в прохладную стену душевой и шепча какие-то глупости на ухо. И Хенджин чувствовал, как его внутренние мышцы сжимаются, каждый раз, когда кто-то из участников заходил к ним в общагу, где мог наткнуться на что-то вроде баночек смазки, раскиданных повсюду, или забытых игрушек.
(Как-то из-за своей любви к доставке еды они оставили дилдо прикрепленным посреди кухни на полнедели, потому что после того, как Хенджин застал Чанбина скачущим на нем так, что его грудь тряслась, а живот сладко поджимался, им пришлось уединиться в спальне слишком стремительно).
Рука Чанбина теплая, с внутренней стороны есть мозоли от штанги, и Хенджин ощущает их, когда мажет по его ладони головкой. Он судорожно вздыхает, опасность кружит голову. Чанбин действительно не многозадачный, дрочить ему и следить за дорогой слишком сложно для его очаровательной головы.
— Ну же, обхвати меня, давай, чаги. Чувствуешь, какой я твердый из-за тебя? Это твоих рук дело, — Хенджин хмыкает, — во всех смыслах.
— Ты рехнулся, — сообщает Чанбин, не отрывая левой руки от руля. Его дорогие часы от Rolex ловят отсвет фонаря, и Хенджин не знает, чего ему хочется больше: рассмеяться или назвать Чанбина сахарным папочкой. Когда Чанбин водит машину одной рукой — а он делает это почти всегда, — у Хенджина появляется иррациональное желание опуститься перед ним на колени и подавиться его членом. — Нам ехать осталось всего семь минут.
— Неужели тебе не хватит семи минут, чтобы заставить меня кончить? — заигрывает Хенджин.
Он толкается в руку Чанбина, заставляя того чуть сместить ее. Запястье изгибается в неудобное положение, но Хенджина это не заботит. Он откидывается на сиденье, не отводя взгляда от открытого растянутым рукавом футболки бицепса, и закусывает губу.
Его бедра начинают толкаться в руку Чанбина, которую Хенджин все еще удерживает за запястье, пока он прогоняет в голове воспоминания последнего месяца.
Чанбин, трахающий его положив на столешницу в их кухне (Хенджин сам выбирал и заказывал ее с расчетом на это — остановился на полноценном острове).
Чанбин, принесший домой арбуз, и почистивший от косточек несколько кусочков для Хенджина, удивительно ловко управляясь с ножом.
Он сам, лежащий спиной на широкой груди, пока Чанбин входит в него размашистыми толчками, и крепкий бицепс, смыкающийся на шее, пока бедра подводят к оргазму.
Мягкое тело Чанбина под его руками, когда они проснулись в обнимку на диване в гостиной после вечера фильмов, когда Хенджин включил «Сумерки» и запретил Чанбину даже думать о том, чтобы прикоснуться к пульту.
Хенджин переводит взгляд на свой пах, видит, как чужая ладонь обхватывает его член, достаточно большой, чтобы смотреться массивным в руке Чанбина. Как мышцы играют чужом на предплечье. И тихо стонет, подводя себя к оргазму.
Ему нравится мысль о том, что Чанбин почти не участвует, что он физически не способен поучаствовать.
А еще Хенджинe нравится видеть то напряжение, которое пронизывает тело Чанбина. Он знает, что тот его хочет — потому что Чанбин хочет его всегда, это не поддается сомнению, но условия не позволяют ему получить его сейчас. Левая рука впивается в руль, Чанбин едет быстро, на пределе допустимого, на его крепкой шее заметен пот, и волосы в висках тоже блестят от него.
Испытывать Чанбина — приятно, сладко. И возбуждает.
Но в эту игру могут играть двое.
Глаза Чанбина следят за дорогой, он не поворачивает головы, больше не позволяет себе скосить глаза, чтобы увидеть то греховное месиво, которое из себя представляет Хенджин, пачкающий его пальцы своей смазкой, а свои шорты — спермой Чанбина, вытекающей из него.
— Мы приедем через три минуты, — Чанбин ловит красную, пульсирующую головку большим пальцем и потирает ее. — И как только мы зайдем в квартиру, я сдерну с тебя штаны и...
— И вылижешь. Хочу, чтобы ты вылизал, — ноет Хенджин, близкий к оргазму. Жар окутывает его живот, он чувствует, что совсем немного — и он наконец кончит. Когда рядом Чанбин, когда его рука обхватывает член.
— И ради кого я еще буду собственную сперму вылизывать...
— Ради меня, — бедра Хенджина напрягаются, когда Чанбин соглашается.
Он делает толчок в последний раз, кончая Чанбину в руку.
Пальцы ног поджимаются, когда оргазм проходит через все его тело. Хенджин запрокидывает голову, расфокусированный взгляд упирается в потолок, пока он пытается отдышаться. Рука Чанбина все еще обхватывает вялый член, и Хенджин аккуратно ее отстраняет.
Он видит, что они въехали в их квартал, и улыбается, предвкушая продолжение.
— Спасибо, хен, — мурлычет Хенджин, все также держа Чанбина за запястье. Он подносит его руку к губам и по-интимному нежно целует тыльную сторону ладони, явственно ощущая запах своей спермы.
Хенджин чуть меняет положение, так что ремень безопасности впивается куда-то под грудью, и широко лижет руку Чанбина, очищая. Пальцы приятной тяжестью ложатся на язык. Чанбин часто затыкает Хенджину рот, когда тот стонет слишком громко, так что пухлые губы привычно растягиваются вокруг толстых пальцев.
Ощущать их внутри ничуть не хуже, чем во рту.
Чанбин заруливает на подземную парковку резко, Хенджин дергается и давится пальцами у себя во рту, когда они проскальзывают дальше. В паху снова появляется напряжение, еще слабое и несерьезное. Времени в пути до квартиры будет в самый раз, чтобы он немного передохнул.
Хенджин заканчивает заправлять член в шорты как раз тогда, когда Чанбин паркуется на своем месте рядом с машиной Чана. Рука как ни в чем не бывало покоится у Хенджина на бедре, и о том, что между ними произошло, свидетельствует только стояк у Чанбина в штанах.
Чертовы серые спортивки ничего не скрывают.
— Хенджин-а, — зовет Чанбин. — Ты же понимаешь, что это было совершенно безрассудно и...
— Тщ, — Хенджин прикладывает к его губам палец, другой рукой отстегивая свой ремень. — Знаешь, что было бы еще более безрассудно?
— Поцеловать тебя прямо здесь, — отвечает Чанбин, притягивая его за шею к себе.