‧₊˚ஓ༻♱♱༺ஓ˚₊‧⁺ character questionnair
Обанай Игуро — человек, в котором удивительным образом сочетаются холод, боль, преданность и тихая, почти незаметная нежность. Его жизнь — это путь искупления и постоянной борьбы с самим собой. За внешней строгостью и молчаливостью скрывается ранимая душа, израненная прошлым.Обанай невероятно требователен к себе и другим. Он живёт по правилам, которые сам себе установил, и никогда не позволяет слабости взять верх. Его сдержанность — не маска, а привычка, выработанная годами боли и самоконтроля.
Он — один из тех, кто ставит долг выше жизни. Всё, что делает Обанай, продиктовано чувством ответственности перед другими и верностью делу.Он редко показывает чувства, его слова коротки и холодны. Обанай прячет своё лицо под повязкой, словно боится показать миру настоящего себя. Но его глаза выдают то, что он не говорит вслух — заботу, тревогу.
Англия. Город, в котором туман пахнет углём, кровью и грехами.
Жизнь Обаная Игуро никогда не принадлежала ему по-настоящему.Он родился в большом, дорогом доме, за фасадом которого скрывалась безупречная репутация. Его семью уважали, к ним обращались за помощью, им улыбались на улицах. Соседи говорили, что Игуро — люди благочестивые и добродетельные. Никто не знал, что по ночам в их доме зажигались свечи, а в подвале звучали молитвы несуществующему божеству.
Игуро грабили богатых. Тех, кого нельзя было защитить деньгами и связями, они приносили в «жертву», убеждённые, что кровь — плата за процветание. И долгое время удача действительно была на их стороне.
Обанай стал четвёртым ребёнком в семье и первым мальчиком за триста лет. Его появление не принесло радости. Родители смотрели на него настороженно — особенно на его глаза, казавшиеся им чужими, неправильными. В глубине души они боялись, что мальчик нарушил порядок, на котором держалось их мнимое благополучие.В детстве его не били. Его просто не любили.Он рос в доме, где тепло было показным, а тишина — угрожающей. И каждый раз, когда в семье происходило что-то плохое, взгляд родителей останавливался на нём чуть дольше, чем следовало.Когда полиция начала подбираться слишком близко, страх нашёл себе жертву.
Обанаю было двенадцать, когда его мир окончательно рухнул.
В один из жарких летних дней, когда сестёр не было дома, родители повели его в подвал. Там всегда пахло гнилью, железом и чем-то сладковато-тяжёлым. Он ещё не понимал, что происходит, пока дверь за его спиной не захлопнулась.
Ему сказали, что он — их проклятие.Что из-за него удача отвернулась.Что его рождение было ошибкой.Мать держала нож уверенно. Отец привязывал его к странному металлическому стулу, избегая смотреть в глаза. Когда лезвие коснулось лица, боль была такой, что он не сразу понял, что кричит.
Он звал на помощь.Он обещал быть хорошим.Он не понимал, за что.
Когда сознание начало угасать, Обанай увидел, как дверь в подвал выломали. Чужие голоса. Оружие. Свет фонарей. А потом — тьма.
Он очнулся в больнице. Лицо было туго перебинтовано, тело ломило от боли, а говорить было почти невозможно. Позже детектив рассказал ему правду: соседей насторожил запах, исходивший от дома, и странное поведение семьи. Услышав крики, они вызвали полицию.
Родителей арестовали. Их преступления вскрылись.Сёстры отвернулись от него, возненавидев — не за случившееся, а за сам факт его существования. В их глазах именно он стал причиной позора.
После выписки его забрал к себе бывший шериф — человек с суровым лицом и усталыми глазами. Первое время Обанай почти не говорил, не выходил из комнаты и спал с ножом под подушкой. Он не доверял никому и ожидал удара даже от тишины.
Но шериф не давил. Он просто был рядом.Со временем он научил мальчика смотреть на мир иначе: замечать детали, слышать ложь в голосах, понимать, что закон — это не всегда справедливость, но единственное, что удерживает мир от полного хаоса. Он научил его стрелять, защищаться и, главное, держать себя в руках.
Из сломанного ребёнка медленно рождался холодный, собранный юноша.
Когда шериф ушёл на пенсию, Обанаю был двадцать один год. Он занял его место без торжеств и улыбок. Город принял нового служителя закона с настороженностью — слишком молчаливый, слишком пристальный, с лицом, скрытым шрамами.
Он высокий, сухощавый, с выправкой, в которой чувствуется не врождённая аристократия, а годами выработанная привычка держать тело под контролем. Его движения точные, экономные, лишённые суеты — словно он всегда готов либо защищаться, либо нанести удар.
Его волосы тёмные, почти чёрные, средней длины. Волосы редко бывают распущенными: Обанай собирает их в аккуратный пучок, — привычка, оставшаяся ещё со времён обучения. Несколько прядей он оставляет и падают на лицо, но он редко обращает на это внимание.
Он всегда одет в строгий костюм тёмных оттенков — чёрный, графитовый, глубокий тёмно-синий. Без лишних деталей, без украшений. Пиджак сидит идеально, рубашка всегда выглажена, галстук затянут ровно настолько, чтобы не мешать дыханию. Его внешний вид — отражение внутреннего порядка, который он навёл в себе ценой боли.
Нижняя часть его лица почти всегда скрыта плотной повязкой или тёмным бинтом. Для окружающих это выглядит странно и даже пугающе, но для него — необходимость. Под тканью скрыты шрамы, оставшиеся с той ночи в подвале. Он не прячет их из стыда — он просто не позволяет прошлому становиться зрелищем.
Самое заметное в его внешности — глаза.
У Обаная гетерохромия: один глаз холодного, почти стеклянного жёлтого цвета, другой — глубокого, мутно-зелёного, как туманное болото. Его взгляд тяжёлый, пристальный, будто он видит человека насквозь, вычленяя ложь, страх и слабости. Из-за этого многие избегают смотреть ему в глаза слишком долго.
Его лицо в целом худое, резкое, с чёткими скулами и напряжённой линией челюсти, которую угадывают даже под повязкой. На коже — бледность человека, редко видящего солнце не по работе. Руки тонкие, жилистые, с длинными пальцами — руки следователя, привыкшего держать оружие, документы и чужие тайны.
Он почти не улыбается. Когда это случается — что бывает крайне редко — выражение выглядит непривычно, будто лицо не помнит, как это делается.
