Когда приходит ночь: Осколок сожаления.
Фанатская работа по FNF: Twinsomnia [sock.clip].
ОС принадлежат chiisanaka, @ymalagesanshinerisuet, @Big_boy_go_ussr, @Miawinmystep / cadriar [Tumblr] и др.
Канон: BnGMonster (Бугимэн), Space Queen and Time King; Boy, Girl, Kid (камео).
Название вдохновлено франшизой «When They Cry» от 07th Expansion.
Создано не в коммерческих целях.
CW/TW: В тексте присутствуют темы эмоциональной травмы, вины, утраты и ночных страхов. Будьте осторожны при чтении и берегите себя. <3
ᅠТрагик не оправился. И, возможно — уже никогда не сможет оправиться до конца.
ᅠПо сей день он носит в себе след той самой раны — раны, с которой всё и началось.
ᅠРаны, что изменила его жизнь навсегда.
ᅠС тех пор актёр прятал себя за маской — не только ради сцены, не только ради образа — но и чтобы никто не увидел, что скрывает его истинная, настоящая суть.
ᅠЗа той самой маской, с которой он больше не расстанется. Ни за что.
ᅠЭто случилось в Венеции. Маленькая принцесса — Трагик уже не был уверен, была ли она настоящей принцессой… Или просто так себя называла — по-детски восторженно.
ᅠИ его лучший друг. Друг столь древний, что казался знакомым с детства — если такие, как они, вообще могли знать, что такое детство.
ᅠОни прошли вместе и огонь, и воду, и страх, и смех — всё, что только может выпасть на долю тех, кого связывают века. Трагик доверял ему почти безоговорочно — знал его лучше всех на свете, всех, кого он когда-либо встречал на своём жизненном пути.
ᅠТрагик и Комик были неразлучны. Они играли, ставили спектакли; проходили странные, но важные экзамены, обучаясь быть Нянями Божьего ранга.
ᅠ...И в тот роковой день они, как всегда, были рядом.
ᅠДень, когда Трагик потерял нечто по-настоящему бесценное. Или, вернее… Кого-то. Кого-то, кто стал смыслом его вечного существования.
ᅠВсё начиналось спокойно. Ночь была тиха, аки затаённый вздох. Принцесса спала в своей постели, укрытая одеялом до самого подбородка, а город, будто забывший тревогу, тонул в звуках далёкого карнавала.
ᅠНо в тишине что-то было не так... Будто шаги эхом отдавались в пустых улочках — хотя никто не шёл. Будто воздух сгущался с каждым вдохом.
ᅠЗавеса ужаса поднималась — медленно, будто нарочно затягивая момент. И в тот же миг над городом разнёсся зловещий рок...
ᅠМонстр был беспощаден. Он жаждал крови. Он стремился насытиться — крохотной, беззащитной принцессой, которую Трагик и Комик лишь недавно уложили спать. Ему нужна была детская, первозданная жертва.
ᅠОба бросились в бой — как и полагалось Няням Божьего ранга. Они яростно ринулись на лимоноголового Бугимэна — чудовище с лицом, словно вырезанным из гниющего лимона, с жуткой ухмылкой и тягой к живому. Упаси их позволить ему добраться до ребёнка — они бы себе этого не простили.
ᅠИ уж тем более — не простили бы ему.
ᅠВ какой-то момент кровожадное чудище в конце концов почти добралось до маленькой девочки. И тогда… Комик метнулся к малышке — без колебаний, с какой-то пугающей ясностью. Он подхватил её и перебросил в объятия Трагика — словно знал, что не успеет спастись сам.
ᅠИ ведь ребёнка-то Трагик поймал.
ᅠ...А Комик в тот же миг... Исчез. Просто исчез. Будто растворился в воздухе.
ᅠБудто никогда не существовал.
ᅠКрик. Визг. Что-то горячее — в глаза, по щеке… Будто расплавленная боль. Не кровь — нечто куда страшнее. Комика уже не было. Только крик и хруст. И довольное, мерзкое урчание напоследок.
ᅠБугимэн был доволен. Стремился насытиться плотью младенца, первородным вкусом наивности — но получил совсем другой пир. И, похоже, ничуть не расстроился этому.
ᅠМалышка рыдала навзрыд, не в силах остановиться. А Трагик застыл — ни звука, ни движения. Будто окаменел.
ᅠОн выполнил долг. Он спас ребёнка... Но потерял друга. Лучшего друга.
ᅠГлупо, не правда ли — спасать, отдавая всё, что у тебя было? Всё, чем ты так сильно дорожил и боялся потерять...?
ᅠПолучив своё — пусть и не то, что желал изначально, — монстр насытился и растворился в ночи, оставляя Трагика и малышку в угнетающем одиночестве. Выживший нянь утешал принцессу, чья детская психика, похоже, не вынесла увиденного. Повторял: всё хорошо. Монстр ушёл. Комик обязательно вернётся...
ᅠ…Хотя сам уже знал: даже Божествам не гарантировано бессмертие. Никто не говорил, что они и впрямь способны жить вечно, даже несмотря на своё происхождение.
ᅠОт Комика осталась лишь часть маски — крошечный, почти ничтожный обломок, который Трагик впоследствии вмонтировал в свою бронзовую маску.
ᅠВ память о друге. О лучшем друге — существе, и по сей день важнейшем в его теперь бесконечно пустом существовании.
ᅠПосле потрясения Божество с чёрными как смоль волосами, казалось, навсегда отказалось от работы с детьми. Ему было плохо. Ему было больно. Одно он знал точно: прежним ему больше не стать.
ᅠТрагикус с головой ушёл в театральное ремесло. Он выступал для других Божеств, для земных зрителей — и все считали его гением. Ему аплодировали, его просили о совместных фотографиях.
ᅠОн стал Легендой, зажигая свет даже в самых угасших сердцах.
ᅠИ всё-таки Трагик был не только мастером трагедии. Так или иначе, в нём будто бы осталась та небольшая частица Комика — словно она, кажется, теперь навечно поселилась в его маске.
ᅠСловно они всегда были одним целым. Словно всегда были двумя сторонами одной их хрупкой... Вселенной? Связи? Истории?
ᅠОн легко превращал трагедию в фарс. Играл всех — мужчин, женщин, безумцев, чудовищ, пророков. И в любом образе — оставался собой.
ᅠНастоящим, цепляющим до боли, оставляющим за собой след.
ᅠКаждый образ оживал — точно, пронзительно, до дрожи, — отзываясь в сердцах зрителей всех миров и возрастов. Его герои часто казались не от мира сего — и он подчёркивал эту инаковость с пугающей, почти болезненной точностью.
ᅠ…Но никто не знал, что скрывалось под театральной маской. Под маской, что с той ночи стала его истинным — и единственным — лицом.
ᅠПод маской, которую он с той ночи так и не решился снять.
ᅠОднажды Королева Пространств и Король Времени всё-таки решили поручить Трагику новую миссию — связанную с присмотром за детьми… Но только днём.
ᅠКогда-то эти же самые Божества-правители приняли его уход. Они знали — знали о той ночи, которая отняла у него всё. Помнили, каким стало его лицо за маской.
ᅠСпустя годы они вновь зовут его туда. В детскую сферу.
ᅠДа, на дневную смену. Да, без кровожадных монстров в ночи. Без страха, что кто-то снова исчезнет в пасти Бугимэна, растворившись в темноте.
ᅠ...Но без Комика. Без друга, который когда-то держал его за руку даже в самых страшных снах.
ᅠЕстественно, он был против. Но как он мог отказать их Величествам? Надо — значит надо. Ну а что теперь… Поработает волонтёром всё лето — а там, глядишь, и обратно в театр.
ᅠНадо сказать, что волонтёрство — именно это и подразумевала его новая миссия. С одним маленьким «но»: никто не должен был знать, кто он на самом деле.
ᅠИмелись ограничения: нельзя менять рост и телосложение, нельзя парить в воздухе — в общем, нельзя было позволить людям догадаться, что он, простите, настоящий волшебник.
ᅠДругими словами, он должен был играть... Актёра. Самого обычного актёра.
ᅠВот только… Работать он должен был не один. Король и Королева, как водится, уверяли: мол, парень хороший, подружитесь, всё будет отлично.
ᅠА у него на душе было неспокойно. Очень неспокойно. Живот будто скрутило от дурного предчувствия.
ᅠНе дай Бог они опять что-нибудь выкинут. Не дай Бог.
ᅠ...И ведь выкинули! Надо же, какая ирония!
ᅠНет. Нет-нет-нет-нет-нет. Это не он. Это не Комик. Он не может быть таким же, как Комик. Он был другим. Чересчур шумным. Чересчур... Мультипликационным.
ᅠНовому напарнику Трагика, казалось, вообще было плевать на всё. Ходячий клоун в яркой, почти неоновой одежде, с глазами, скрытыми за очками. И разговаривал он- Как бы это сказать... Слишком сленгово?
ᅠЭто точно был не Комик. Совсем не он — даже близко. Какое-то странное Божество, отпускающее наитупейшие шутки «за триста» и впридачу, будто в насмешку, читающее рэп про каких-то «рисис паффс». ...Пластинку заело, что ли?
ᅠИмя у него было — Дюд. Но поскольку работать предстояло волонтёрами всё лето где-то в СНГ, он выбрал себе локализованное имя — Чел. Мол, так детям и взрослым будет проще.
ᅠЧто самое интересное — Чел воспринял их партнёрство с неожиданной лёгкостью. Подколы посыпались сразу: «Трагик, значит? Ну ты там смотри, детей плакать не заставь этим своим... Трагизмом».
ᅠЧто это вообще значит? «Не заставь детей плакать»?.. Он издевается? Проявляет симпатию? Презрение? Или просто дурачится? Он этого не знал — но в памяти всплыла та проклятая ночь. Принцесса в слезах, сжимаемая в его руках, а он... А он отчаянно пытался утешить её. И, кажется, так же безуспешно — себя самого.
ᅠХотелось спрятаться. Хотелось проигнорировать этого бестактного придурка. Но маска — это не броня.
ᅠВпрочем, выбора особо не было.
ᅠТак и началось их вечное соперничество. Постоянные попытки выставить себя в лучшем свете, доказать, кто справляется со своей работой лучше. Чел каждый раз придумывал что-то новое — интересное, смешное — чтобы перетянуть на себя внимание детей.
ᅠТрагик тоже старался. Развлекал, как мог. По-своему.
ᅠВ конце одного из таких дней Божество в бронзовой маске всё же решилось — ну хоть по-дружески, если это вообще применимо к ним, — дать совет. Внести свою лепту. Высказать мягкую критику.
ᅠВ ответ его сравнили с каким-то там Сэром. Не в лучшем свете, разумеется.
ᅠСказали, что хорошо, что он ушёл. Что Чел до сих пор не понимает, почему Као так убивалось по нему. Почему просто взяло — и исчезло. Не оставив после себя почти ничего.
ᅠКак мило. Приятно знать, что твои старания вызывают лишь ностальгию по чьей-то пропаже — не правда ли...?
ᅠОни поссорились. Сильно. Последнее слово осталось за ним — Чел молча развернулся и ушёл, оставив Трагика одного посреди спортзала ФОКа.
ᅠТот в конце концов выкрикнул что-то ему вслед — и тоже сорвался с места. Прочь. Подальше от спортзала, подальше от ФОКа — подальше от этого противного клоуна. Только бы не говорить с ним. Только бы не пересекаться.
ᅠЗлость бурлила в груди подобно кипятку. Хотелось просто... Взять и прыгнуть. Разбежавшись — со скалы.
ᅠВот он был — и вот его не стало. Почти смешно, если вдуматься.
ᅠОднако на следующий день оба Божества всё-таки вернулись в ФОК. Трагик всё ещё злился — Чел же, напротив, испытывал стыд за своё поведение.
ᅠДа, ему самому, похоже, было не слишком просто смириться с тем, что его летним партнёром оказался именно этот тёмно-синеволосый — слишком уж напоминал другое Божество, которого Чел всеми силами пытался забыть. Но, тем не менее, вину следовало хоть как-то загладить — пусть даже эклером с карамельной начинкой и бутылкой воды.
ᅠСлово за слово — и Няни, а точнее, ныне Волонтёры Божьего ранга, в конечном итоге помирились.
ᅠС момента перемирия, конечно, Чел и Трагик всё ещё продолжали соперничать — спорили по любому поводу, мерялись выдумками, колкостями, идеями. Но в то же время… Казалось, Трагик был ему небезразличен. Даже если сам Чел в этом себе не признавался.
ᅠОн то и дело записывал в заметки на телефоне любые мелочи, связанные с Трагикусом — нужные и не очень. Например, что у того аллергия на клубнику. Или что он предпочитает чёрный кофе, чёрный хлеб и чёрный шоколад — но на самом деле обожает макароны с сыром, хоть себе в этом не признаётся.
ᅠЧел даже заметил, что Трагик немного выше и заметно тоньше его — одна из причин, по которой трагичное Божество особенно любило подшучивать над очкастым недорэпером.
ᅠНо вот самого г л а в н о г о — он всё ещё не знал.
ᅠИ, возможно, ему не следует знать...?
ᅠИ всё-таки... Однажды он узнал. Совершенно случайно — увидел лицо Трагика без маски. В общественном туалете ФОКа.
ᅠКак будто... Перед Челом стоял кто-то совсем другой. Другое Божество.
ᅠНа самом деле актёр с кудрявыми длинными волосами просто хотел привести себя в порядок после очередной бессонной ночи — той, в которую снова пролилось немало слёз. Времени прихорошиться дома не было — и вот он, без маски, стоял перед зеркалом.
ᅠСмотреть на себя было тяжело. Казалось, из зеркала смотрел кто-то другой. Кто-то, кто был ему когда-то близок. Кто-то, кто не смог спастись.
ᅠКто-то, кого Трагик не смог спасти.
ᅠСлово за слово — и ребята разговорились. Трагикус, чувствующий себя сейчас куда… Более уязвимым, чем обычно, наконец рассказал Челу, что же всё-таки произошло. Почему он всё время мрачен — хотя изо всех сил старается веселить детей.
ᅠПочему не снимает маску, которая давно уже стала неотъемлемой частью его красивого лица.
ᅠ...Почему он выбрал театр, чтобы больше никогда не возвращаться в ту сферу — и каково ему было, когда его силой втолкнули обратно.
ᅠДа ещё и в пару к Божеству, пугающе похожему на Комика, но... Чересчур шумному. Кричащему.
ᅠСловно карикатура на того, кто до сих пор живёт у него внутри.
ᅠИ тогда… Впервые Чел обнял своего темноволосого приятеля. Инстинктивно. Будто так и надо. Трагика же до сих пор трясло. Его ведь тоже — впервые за долгое время — просто выслушали. Просто обняли.
ᅠДо сих пор он старался казаться великим театралом, хранящим свои тёмные секреты где-то глубоко внутри. А тут — такие откровения, которых, если честно, он и сам от себя не ожидал.
ᅠИ ведь Чел в каком-то смысле понимал, о чём его собеседник говорит. Он ведь тоже... Пережил потерю. Пусть и не близкого друга, но довольно приятного Божества — и всё из-за Сэра, который был вместо Бугимэна в его же истории — пусть он и не был кровожадным монстром, а всего лишь критикующим всех и вся Божеством.
ᅠВ конечном итоге Чел аккуратно помог Трагику умыться холодной водой, дабы успокоить мысли, а тот же быстренько поправил небольшой грим и надел маску обратно.
ᅠПосле этого, конечно, не обошлось без реплик в духе: «Я помог тебе не потому, что ты мне дорог, а потому что просто за тебя переживаю. Это не одно и то же!» и «А я не вырвался из объятий не потому, что мне это понравилось, а потому, что ты мне, недоросль, в принципе выбора не оставил».
ᅠНо всё же — после всех этих словесных перепалок и ещё одной завершённой дневной смены — Чел услышал в ответ тихое, неуверенное:
ᅠКонец лета для Чела и Трагика означал не только смену сезона, но и окончание миссии. Правда, Трагикус должен был покинуть спорткомплекс раньше — Челу же предстояло продержаться до самого конца, чтобы потом вернуться к своим основным обязанностям.
ᅠПрощание оказалось… Трогательным. Дети провожали Трагика с восторгом — и со слезами на глазах. Они слишком к нему привязались, слишком не хотели отпускать. Само Божество тоже прикипело к ним — и уходить совсем не хотелось.
ᅠЧел, хоть и не показывал этого открыто, тоже сожалел. Сожалел о том, что приходится прощаться с тем, кто — несмотря на все их споры, соперничество и даже ссору — стал важной частью его жизни. Той самой частью, что, вероятно, останется с ним надолго.
ᅠНа самом деле, быть рядом с Трагиком ему даже… Понравилось.
ᅠВозможно, и Трагику тоже. Вот только оба они были слишком горды, чтобы это признать.
ᅠ...И ведь в какой-то момент кудрявоволосый вернулся. Снова. Когда его уже никто не ждал. Его распределили в команду, где были Чик, Чайлд, Джовиал, Клубника — и, конечно же, Чел. Даже Бой, Гёрл, Кид и Би — те, кого среди Нянь Божьего ранга давно считали «старшими», — могли бы разве что по-доброму позавидовать.
ᅠВ этот раз Трагик сам выбрал вернуться в детскую сферу. Снова решил попробовать. И неважно — с Комиком или с Челом и его друзьями, главное — теперь он не один. Больше не один.
ᅠТеперь всё изменится. Теперь актёр с тёмно-синими волосами оказался в хороших, надёжных руках — в тех, к которым он успел привыкнуть за лето, — и в тех, к которым ему ещё только предстоит привыкнуть.
ᅠНо главное — он не один. Не совсем один.
ᅠКак-то раз младшей команде — шестерым уже знакомым нам Божествам — одновременно нужно было уложить двух детей спать. Правда, жили они в разных квартирах, хоть и в одном городе. И потому ребята решили разделиться — Чик, Джовиал и Чайлд отправятся укладывать некого Дамира, а Чел, Трагик и Клубника — малышку Тамилу.
ᅠКаждый взял на себя свои обязанности. Чел — как первая волна — веселил и выматывал малышку как мог: то зачитывал какой-нибудь рэп — исключительно детский, разумеется, то превращал подушки в барабаны и устраивал с маленькой Тамой настоящий ритм-концерт. Клубника тем временем мягко подготавливал девочку ко сну: помогал переодеться, почистить зубки, расчесать волосы. А когда Тамила устроилась на кровати, Трагик наконец начал читать... Сказку. Сказку про «Маленького Принца» Экзюпери — увлекая всех присутствующих за собой в таинственный сказочный мир.
ᅠНадо сказать, все, затаив дыхание, слушали эту невероятно красивую сказку в исполнении темноволосого Божества. ... Ну, или почти все.
ᅠЧелу было не по себе. Нет, Трагик рассказывал сказку красиво, по-настоящему выразительно — и Чел с радостью послушал бы её вместе с остальными, но…
ᅠВнезапно, под влиянием Трагика и его тихого, убаюкивающего голоса, Чел… Вспомнил. Вспомнил один из дней стажировки. Один из тех дней, когда Король и Королева направляли его к старшей команде — набираться опыта.
ᅠКоманде, в которой когда-то были Сэр и... Као.
ᅠТот самый Сэр, который критиковал всех и вся. И Као — которое просто рассказывало ребёнку сказку.
ᅠСэр тогда донимал лисоподобное Божество: мол, стоит добавить выразительности — нет, не так, чуть иначе, да ты опять не так читаешь, ну что ты делаешь…! А Као — хоть бы хны. Оно продолжало читать — спокойно, уверенно, будто напоминая Сэру, что сейчас не его время. Мягко осаждало назойливого длинноволосого паренька с кукольным носом.
ᅠЧел был готов поклясться, что рано или поздно сломает Сэру этот самый кукольный нос. Но больше всего его поражало — неужели Као действительно было всё равно, как здесь обращаются с оным?
ᅠНеужели... Неужели оно и правда было готово терпеть все эти выпады, лишь бы всем было хорошо? Лишь бы никто и никому не причинил вреда?
ᅠ…Лишь бы все окружающие — даже если в ущерб этому лисоподобному — просто были счастливы...?
ᅠ— Я- Извините, что прерываю, я- Отойду, пожалуй. Ненадолго. Продолжайте без меня, гайс, всё хорошо, я просто- ...
ᅠНе зная, что сказать напоследок, Чел всё-таки вышел и стал бродить по дому, погружённый в мысли. Трагик же, слегка озадаченный, лишь пожал плечами и продолжил рассказывать сказку.
ᅠВпрочем, ладно — его волна всё равно прошла. Они справятся. Челу сейчас всё равно не до того, чтобы сидеть там. Ну, исследует квартирку, пока они там Тамилу укладывают — от них не убудет ведь, верно?
ᅠЗато с Кузей можно поиграть. Ну, даже если она опять разыграется и набросится, стоит только руку протянуть.
ᅠДа и серьёзно — кто он такой, чтобы бояться какой-то агрессивной чёрной кошки?
ᅠОткрыв холодильник, Чел взял пару пирожных и стал их есть. Он привык заедать стресс — будто это была неотъемлемая часть его жизни, наряду с рэпом, глупыми шутками… И, конечно, сидением с детьми. Впрочем, он надеялся, что мама Тамилы не заметит пропажи — всё равно надо было хоть как-то успокоить мысли.
ᅠ...Но вдруг Кузя зашипела — зло, с рыком — будто увидела нечто неизвестное. ... Или как будто узнала. А после его растерянного: «Что случилось, котёнок…?» — монстр, жаждущий крови и плоти, и впрямь появился. Высокий, дёргающийся — будто глюк в реальности. Его вытянутое тело казалось сотканным из тени, а вместо головы — уродливо деформированный лимон с неестественной ухмылкой и торчащими в стороны рваными, гнилыми зубами. Из искажённых глазных впадин пульсировал ярко-красный, бешеный взгляд — и казалось, будто сама тьма вывернулась наружу.
ᅠЭто был... Бугимэн. Бугимэн собственной персоной.
ᅠНе прошло и пяти секунд, как лимоноголовый монстр начал постепенно исчезать из поля зрения шатена — и шмыгнул прочь. Туда. В комнату к Тамиле. ... О, нет. Дело запахло кисло-жареным — надо срочно что-то делать.
ᅠНедолго думая, Чел, так и не доев второе пирожное, рванул за ним.
ᅠНадо было остановить чудовище. Надо было помочь друзьям.
ᅠНадо было помочь Клубнике... И Трагику.
ᅠ— ...Что, неужто соскучился по мне, Великий и Ужасный Трагикус...? А я уж думал, ты навсегда ушёл из детской сферы. Какая приятная встреча, однако~.
ᅠТрагик застыл в оцепенении. Это был он. Тот самый кровожадный монстр. Тот, что когда-то сожрал его близкого друга.
ᅠКлубника уже встал в боевую стойку. Божество в пижамке с клубничками смотрело на Бугимэна вызывающе, будто говорило: «Ну давай, нападай, верзила!».
ᅠНо монстр даже не взглянул в его сторону. Его куда больше манило другое — поизмываться над травмированным Трагиком и… Скушать Тамилу, конечно же.
ᅠ— Наверное, приятно будет просто стоять и наблюдать, как я сожру эту миловидную девочку, а ты ничего не сможешь с этим поделать, хаха... Ну, или твоего клубникоголового дружка, — Бугимэн указал своим противным, склизким щупальцем на ни капли не растерявшего самообладания Клубнику.
ᅠ— Заткнись... Заткнись, закрой свой рот, изыди! Провались сквозь землю уже! — срывающимся от злости голосом выкрикнул Трагик, сжимая кулаки. Под парой кудряшек на лбу было не очень хорошо видно — но глаза без зрачков буквально пылали.
ᅠ— Ооооо... Что же, дружка своего вспомнил? Помнишь, как он визжал тогда, словно маленькая принцесса, вместо которой попал ко мне в пасть...? — голос Бугимэна стал тягучим, словно вязкий мрак. — А ведь звал тебя. А ты... Ты так и не пришёл, вот потеха-то!
ᅠГорячие слёзы наворачивались под маской. Всё внутри сжималось, скручивалось в узел. Он уже почти не держал себя в руках. Где-то в глубине поднималась она — та самая «злая форма», что доступна Няням Божьего ранга. Та, что способна спугнуть любого монстра...
ᅠ...Но сейчас он едва сдерживал себя, чтобы не сорваться.
ᅠ— А ведь он-то уже давным-давно переварился в моём желудке~.
ᅠ...Как грустно, не правда ли?
ᅠТрагикуса всё ещё трясло. В голове одно за другим всплывали воспоминания — яркие, пронзительные — о том, как он с Комиком — ещё совсем не профессиональные актёры, а скорее дети, только притворявшиеся артистами, показывали выступления другим Божествам — и те хлопали, смеялись, поддерживали. Как они валялись на мягких облачках, звонко смеясь — рядом, в тепле и безопасности... Словно мир сводился только к ним двоим — к этому хрупкому, беззаботному мгновению. Их мгновению. Безмолвному и бескрайнему.
ᅠСтояли плечом к плечу. Поддерживали друг друга — даже тогда, в ту роковую ночь. Ту самую, которая, возможно, стала для комедийного Божества последней.
ᅠХотелось вцепиться. Задушить. Убить. Пусть бы только заткнулся. Пусть бы только не говорил такого.
ᅠНе этими словами. Не так. Не о той самой ночи.
ᅠ— Слышал моего друга? Повторять не буду. Убирайся, если не хочешь, чтобы тебя пустили на цитрусовый фарш.
ᅠВ этот момент в дверях детской появился Чел — и все трое тут же обратили на него внимание.
ᅠБугимэн — с лёгким удивлением и вызывающим взглядом. Клубника — с уместно восторженным выражением лица. А Трагик… Будто услышал то, чего в другой жизни, может быть, и не услышал бы вовсе.
ᅠ«Друга»...? Было ощущение, будто он втайне ждал этих слов. И в то же время — что-то в них звучало… Не совсем так. Чуть не к месту. Будто слово, вырванное из чужого текста.
ᅠПочему «друга»? Он сказал это в запале? Просто хотел заступиться?
ᅠИли, может, он... Всё же действительно считает Трагикуса своим... Другом...?
ᅠМысли путались. Чувства смешивались — особенно после того, как лимоноголовый монстр только что ударил в самое больное и едва не довёл тёмносиневолосого до срыва.
ᅠБудто внутренний компас на миг отказал. Это было... Слишком неожиданно.
ᅠНо, во всяком случае, он был рад, что Чел всё-таки пришёл на помощь.
ᅠ— Надо же, какие люди — и без охраны... Значит, он — твой друг~?
ᅠ— ...Не трогай его. Предупреждаю: не трогай его. Иначе сам лично придушу, — произнёс Трагик всё тем же глухим, злым голосом. Комок в горле, оставшийся после всего, что уже произошло, не давал говорить ровно.
ᅠ— Забавно... А своего прошлого друга ты так не защищал. Теперь хочешь закрыть гештальт? Притвориться, будто вернулся в ту самую ночь и всё исправляешь? Как трогательно... Как же это жалко с твоей стороны, актёришка. Ты слишком много о себе возомнил, я погляжу.
ᅠ...Или, может тебе просто нравится играть жертву? Жалкий, жалкий-
ᅠВ тот же миг гримаса Трагика исказилась, став... Болезненной. По-театральному болезненной. Его глаза — обычно белые и чистые, совершенно пустые, без радужки и зрачков — внезапно сузились до тонких щелей, из которых заструилась густая чёрная жидкость. Рот резко расширился, будто был насильно «прорезан» — с хрустом, словно трещала старая театральная маска.
ᅠКостюм, в котором он провёл почти всю свою жизнь, начал рваться — по ткани пошли глубокие прорехи, а из-под них выступили пятна, похожие то ли на грим, то ли на... Кровь. Даже в этих дырах ткань будто продолжала «играть роль» — впитывая зло, аки сценическую краску.
ᅠДаже движения стали неестественными — как у марионетки, управляемой кем-то свыше.
ᅠ— Смейся-смейся… Пока не закричишь в агонии. Зря ты посягаешь на то, что мне дорого.
ᅠ— Ой, да брось. Ты серьёзно думаешь, что я испугаюсь твоей… Как там её? «Злой формы»? — усмехнулся Бугимэн, лениво проводя склизким щупальцем по лицу актёра. — Я уже столько на ваши уродливые рожи насмотрелся, что у меня, знаешь ли, иммунитет. Или, может, кроме гримас ты ни на что не способен? Жалко. Жалко...
ᅠ— ...Значит, вот как мы заговорили. Тогда запомни: следующий акт — твой. Болезненный. Мучительный. Конец.
ᅠХаотичными движениями, вконец разъярённый, Трагик тут же принялся душить этого кровожадного монстра — за нечто, что можно было бы счесть шеей… Если, конечно, у этого лимонного чудища она вообще имелась. В темноволосом Божестве будто отключилось всё — осталась лишь слепая ярость, заглушающая всё вокруг, сопровождаемая гулкими, насмешливыми аплодисментами в его голове.
ᅠТолько желание заступиться. Только жажда отомстить.
ᅠЭта первобытная ярость, поглотившая его, будто стала единственной, главенствующей эмоцией — затмив собой всё остальное, что когда-либо жило в нём.
ᅠБудто ничего, кроме этой ярости, в нём уже не осталось. Будто всё человеческое в нём — сгорело, растворилось, оставив после себя только обжигающий гнев.
ᅠ— Трагик!!! — испуганно вскрикнул Клубника, завидев эту жуткую картину.
ᅠ— Бро, ты что творишь вообще?!
ᅠОба Божества, потрясённые до глубины души, тут же бросились спасать своего товарища, который, похоже, полностью утратил над собой контроль. И Чел, и Клубника — оба изо всех сил пытались оттащить актёра от чудовища, но…
ᅠ...Он оставался непреклонен. Всё, что владело им в этот миг, — была лишь месть.
ᅠ— Уходите. Вон со сцены. Сейчас не ваш выход. Прочь, вы оба-
ᅠ— Вы только посмотрите на это… Неужели Великий и Ужасный снова плюёт на своих же друзей? — усмехнулся монстр, будто ни в чём не бывало. — А ведь они так стараются тебя спасти... Снова решил всех бросить? Уйти за своим дружком...?
ᅠ...Ну что ж. Так уж и быть — я помогу тебе с этим~.
ᅠТрагикус, казалось, то ли слышал слова Бугимэна, то ли нет. Его движения, однако, будто бы стали ещё более дёргаными — словно кукловод в бешенстве тряс свою марионетку, намереваясь сломать её. Ярость, казалось, только разгоралась — с каждой новой секундой.
ᅠА у Клубники и Чела кровь будто застыла в жилах. Оба понимали: нужно действовать. Срочно. Пока ситуация не перешла в точку невозврата.
ᅠ— Надеюсь, твой новый дружок не будет по тебе слишком горевать. Хотя… Было бы забавно посмотреть, как психологическая травма передаётся по кругу — из рук в руки, — хищно продолжал монстр, переводя взгляд на Чела и Клубнику. В их лицах уже плескалась ярость, почти не уступающая той, что владела актёром. — Не так ли, глупенькие? Хотите получить свою порцию боли — как и он когда-то? Не волнуйтесь. Я об этом позабочусь. Прямо сейчас. Прямо у вас на глазах он исчезнет в моей пасти… Как его друг когда-то~. Вот потеха-то будет, согласны?
ᅠ— НЕТ! Всё, хватит! Не смей его трогать, слышишь?! — выкрикнул Чел, срываясь окончательно. — НЕ ТРОГАЙ ЕГО!!! ОСТАВЬ ЕГО В ПОКОЕ, СЕЙЧАС ЖЕ!!! СЛЫШИШЬ МЕНЯ?!!
ᅠПотеряв всякое терпение, Чел сорвал с себя очки — и его облик мгновенно изменился. На лице не оказалось ни глаз, ни даже их подобий: ни глазниц, ни света, ни пустоты — лишь ровная, гладкая поверхность. Вечная улыбка, растянутая во все зубы, исчезла — словно выключенная программа, оставив после себя нейтральную, почти безжизненную линию. Перед Бугимэном, казалось, стоял уже не Чел, а… Нечто, больше напоминающее андроида, у которого произошёл программный сбой.
ᅠНеоновая одежда поблекла, став монохромной. Кожа приобрела синевато-бледный оттенок — точь-в-точь как злополучный «экран смерти» из Windows, с теми же призрачными строками системного текста и пиксельными артефактами, мерцавшими по телу.
ᅠШатен больше не выглядел живым. Он даже не дышал. А по его коже медленно поползли глюки — будто и они были частью очередного сбоя. Жутко.
ᅠКлубника, кстати, тоже не остался в стороне — из миловидного, клубникоголового Божества он тут же начал превращаться… В нечто, напоминающее подгнившую ягоду. Такую, которую опасно было есть не то что для желудка — даже для жизни. Левый глаз распахнулся до неестественных пределов, а правый стал кукольным — с тонкой трещиной, из которой медленно сочился липкий клубничный сироп. Рот растянулся в безумную, почти детскую улыбку до ушей — разве что из глубины рта отчётливо виднелся язык, похожий на просроченный клубничный мармелад.
ᅠПижамка с клубничками тоже изменилась: на ней появились узкие прорехи — как у костюма Трагика, но менее рваные. На одежде местами проступил тот же сироп, а кожа покрылась странным блеском — будто её посыпали сахаром. Правда, кое-где она выглядела обожжённой — словно начала портиться, приобретая мутно-бурый, подгнивший оттенок клубники.
ᅠТеперь все трое выглядели не менее пугающе, чем сам этот кровожадный монстр. Три страшных урода — против одного, не менее опасного, способного навредить кому угодно.
ᅠКазалось, у Бугимэна не оставалось иного выбора.
ᅠ— ВОН ОТСЮДА!!! — хором, будто синхронизировавшись, прокричали Божества. У каждого голос звучал по-своему жутко: в голосе Чела слышались характерные глюки, голос Клубники напоминал заевшую VHS-кассету с детским тембром, а голос Трагика... Был просто истеричным — казалось, ещё немного, и он сорвётся окончательно и бесповоротно.
ᅠИ в этот момент лимоноголовый понял: ему действительно лучше убираться. Срочно.
ᅠПока эти трое прямо на месте его не загрызли.
ᅠ— Аргх... Ладно-ладно, ухожу! Но помните: я ещё обязательно вернусь, и либо вы, либо ребёнок — будете съедены, — угрожающе произнёс Бугимэн, указывая щупальцем то на троих нянь, то на Тамилу — которая, на удивление, всё ещё мирно спала, как ни в чём не бывало. — Вас даже смерть не спасёт, глупцы... Мвахахахаха!!!
ᅠИ с этими словами чудище наконец-то отступило, так и не получив свой ужин. Чел и Клубника, изрядно уставшие, вернулись в прежний облик — а вот Трагику обратное превращение далось, похоже, тяжелее обычного — куда тяжелее, чем его товарищам.
ᅠТо ли потому, что он в принципе давно этим не занимался — то ли потому, что в теле всё ещё отзывались отголоски боли и страха. За своих близких. За тех, кого он мог потерять.
ᅠЗа тех, кого чуть не потерял.
ᅠ— Ребят, вы там в порядке? Никто не пострадал? Все живы? — обеспокоенно спросил Чел, помогая Трагику, который явно был не в лучшей форме, подняться с колен. Ноги тёмносиневолосого дрожали — казалось, он вот-вот снова рухнет, — но, к счастью, ему удалось устоять. Даже несмотря на навалившуюся слабость.
ᅠ— Мы-то целы... Он Тамилу не тронул? Клубника, проверь, пожалуйста-
ᅠКивнув, клубникоголовый тут же направился к малышке. Та спала — будто в её комнате только что не предвещалось никакой кровавой бойни. На всякий случай Божество в пижамке осторожно нащупало пульс — дышит ли? ... Ага, вроде дышит. Фух.
ᅠПотрясённый не меньше остальных, Клубника аккуратно устроился рядом с маленькой Тамой, бережно укрыв её одеялом. Так, на всякий случай.
ᅠВдруг ещё какие-нибудь монстры вернутся.
ᅠ— Тама спит, пульс в норме. Никаких повреждений. Всё хорошо, — заключило Божество в пижамке с клубничками. Остальные, услышав это, заметно выдохнули.
ᅠТрагикус едва держался на ногах, но всё равно испытывал облегчение — настоящее, искреннее облегчение. Хоть в этот раз никто не пострадал — и на том спасибо.
ᅠИ всё же мысль о Челе не выходила из головы. Как будто... Это он сам — пусть и неумышленно — довёл того до предела, случайно задев что-то болезненное. Что-то, что сработало как триггер.
ᅠ...Что-то, из-за чего Чел тогда просто сбежал из комнаты, не объяснившись.
ᅠ— А... Ты сам-то как? В порядке? Ничего не болит? — спросил Трагик, поравнявшись с Челом и положив ему руку на плечо. Со стороны всё выглядело буднично — но Божество в неоновой одежде сразу уловило: собеседник в театральной маске будто смотрел сквозь Чела — и, кажется, понимал: с ним что-то было не так. Что-то внутри него явно пошло не так.
ᅠИ всё же Трагикус не стал менять рост, чтобы сравняться с Челом. Почему? Неясно. Может, он это для пафоса.
ᅠА может, просто за лето это стало привычкой. Кто его знает.
ᅠА что же Чел? А тот банально не знал, что ответить. Чувства смешались — вроде бы ему хотелось объяснить, что стало причиной его поведения несколькими минутами ранее. С другой стороны — всё же он искренне не понимал: почему Трагика вообще волнует его состояние, когда сам тот еле держится на ногах после всего произошедшего?
ᅠМысли клубились вихрем в голове Божества. Он действительно не понимал — как ему ответить? Что сказать? Что вообще говорить...?
ᅠКазалось, в этот момент Челу... Просто хотелось исчезнуть. Испариться. Не отвечать.
ᅠИ тем не менее — кто он такой, чтобы позволить себе слабость? Тем более перед тем, с кем соперничал с самого начала... И к кому где-то глубоко внутри был, возможно, привязан.
ᅠПривязан — словно их связала насмерть красная нить Судьбы. И теперь им не разойтись. Никогда. Ни за что на свете. Даже если он сам — даже спустя столько времени — не хотел этого признавать.
ᅠДаже если внутри... Ему, быть может, стыдно было признаться — даже себе — в тёплых, почти дружеских чувствах к кому-то вроде трагичного Божества.
ᅠВсё-таки сражаться и перекидываться взаимными подколами как-то проще, чем признать, что... Хочется быть рядом с человеком, ставшим для тебя родным за всё лето — не правда ли...?
ᅠ— ...О себе бы лучше беспокоился, хренов ты «Великий и Ужасный», — с раздражением, в котором сквозило и тревожное беспокойство, бросил Чел. — Ты совсем кукухой поехал, я смотрю? Ты вообще головой думал?!
ᅠ— Ты хоть понимаешь, что ты мог- Ррргх!!! Ты вообще понимаешь, что ты-
ᅠ— Я прекрасно понимаю, что я «мог»! — резко, почти в отчаянии, перебил Трагик. — Но… Видишь? Я цел! Мы все целы. Живы, невредимы. Ребёнок в порядке. Я-
ᅠТрагик осёкся, снова ощущая ком в горле. Его накрыло внезапное осознание: он действительно поступал безрассудно. Напугал товарищей. Хотя… Он ведь просто хотел помочь, разве нет? Просто хотел, чтобы этот проклятый лимоноголовый монстр исчез — навсегда, в небытие, больше не тревожа никого...
ᅠОн вдруг представил: а что, если бы и его самого сожрали — прямо на глазах у Чела и Клубники? Что, если бы им действительно пришлось пережить то же, что… Когда-то пережил и он сам...? Эта мысль судорожно выдернула из памяти ту самую ночь.
ᅠНочь, когда случилось почти то же самое.
ᅠОн поступил так же, как однажды — возможно, навсегда — его пропавший друг. Он поступил так же, как... Комик.
ᅠОни стояли в напряжённой тишине несколько секунд — пока, в конце концов, Чел не ретировался вновь, не сказав больше ни слова. Сердце Трагика обливалось кровью. Даже если он сам не спешил это признать — он переживал. За Чела. За его состояние. Возможно, даже... И за то, что тот сейчас думает о нём.
ᅠКакая ирония — привязаться к тому, кого с самого начала едва выносил. И ведь эта привязанность не возникла на пустом месте. Трагикус вспомнил тот день, когда стоял перед зеркалом без маски — готовый в клочья себя разорвать из-за преследующего его чувства вины — и тогда... Чел оказался рядом. Протянул руку помощи, несмотря ни на что.
ᅠА теперь — тот же Чел, на пару с Клубникой, чуть не стал свидетелем того, что могло оставить в нём такую же психологическую травму, какую когда-то пережил сам Трагик.
ᅠНехорошо получилось. Надо бы пойти, проведать приятеля. Извиниться. Или хотя бы попытаться.
ᅠМожет быть... Он его простит...?
ᅠ— Я... Тоже, пожалуй, ненадолго отойду, — тихо проговорил Трагик, выходя из детской. — Клубника, мой юный друг... Присмотри за Тамилой, пожалуйста. И сообщи, если появятся ещё какие-нибудь монстры.
ᅠВ ответ Клубника лишь молча козырнул — в духе «так точно, сэр!» — и Трагикус, слабо кивнув, наконец покинул комнату.
ᅠОн стал осматриваться по сторонам — так же робко, так же осторожно и нерешительно — как вёл себя с той самой минуты... Минуты, когда Чел, сорвавшись, накричал на него. И, надо сказать, справедливо накричал.
ᅠОн — Трагик — и в самом деле перегнул. Не стоило ему так поступать. Не стоило вести себя столь безрассудно. Почему он не удосужился включить голову? Почему едва не бросился навстречу тому, кто когда-то уже сожрал дорогое ему существо — почему, почему...?
ᅠЧел, казалось, исчез. Растворился. Ушёл окончательно — будто не было его и вовсе. И тревога нарастала с каждой секундой, пока наконец Божество в маске — к своему огромному облегчению — не заметило знакомую фигуру на балконе. Шатен, слегка опустив голову, смотрел вниз и лениво доедал пирожное, оставшееся с его прошлого ухода.
ᅠВсё ещё волнуясь, Трагик осторожно заглянул на балкон — а затем медленно, почти бесшумно подошёл к Челу и — словно инстинктивно — протянул мизинец в знак примирения.
ᅠУловив присутствие товарища, Чел только слегка повернул голову в его сторону. Но даже этого было достаточно, чтобы понять: он устал. А может, просто... Чувствовал вину — и потому казался таким измотанным...? Кто знает.
ᅠТак или иначе, пусть и неохотно, но Божество в очках, кажется, задумалось — а может, всё-таки стоит дать этому глупому Трагику ещё один шанс? Просто выслушать его? Просто попробовать понять и... Простить...?
ᅠОднако что-то внутри всё ещё бушевало — словно это что-то отнимало у парниши последние силы на всё, что обычно он держал в себе.
ᅠЧестно говоря, смотреть на это было… Как-то тревожно.
ᅠ— Чуть не подверг себя опасности, а теперь мизинец протягиваешь? Умно, очень умно — что ещё выкинешь? — устало проговорил Чел, так же лениво откусив очередной кусочек пирожного.
ᅠ— Дай мне договорить. Спасибо, — мягко перебил Трагик, убрав мизинец и аккуратно присаживаясь рядом. — Прости меня, пожалуйста. Я виноват. Я не подумал. Мне не следовало вот так- ... Это он бросился в пасть монстру, потому что там оказалась — почти оказалась — та маленькая девочка. А я... Просто по глупости. Из-за старых ран, будто заново вскрытых острым ножом. Из-за страха за всех вас. ... Прости, что напугал так.
ᅠ— Эх... Ты тоже прости, что наорал. Нервы сдали, вот и рявкнул. Извини.
ᅠ— Всё в порядке, я... Я это заслужил, хаха, — нервно рассмеялся тот, слегка махнув рукой. — Надо же было хоть кому-то вправить мне мозги.
ᅠ— Типа... Нет, серьёзно — обычно это я самый безрассудный в команде, но ты- Ты меня переплюнул знатно, — отозвался шатен, всплеснув руками. — А ведь как раз из-за своей безрассудности меня сначала и не хотели допускать к детям. Да и сам особо не стремился — хотел с рэпом жизнь связать, стендапом, ну, всё такое-
ᅠ— Вот как... А почему всё-таки передумал?
ᅠ— Потому что Чик и Чайлд — мои друзья — оказались важнее рэпа. Не хотелось быть белой вороной на их фоне. Поэтому пришлось примкнуть... Чтоб от одиночества, знаешь ли, не сдохнуть.
ᅠТяжело вздохнув после этих слов, Божество в неоновой одежде село рядом с Трагиком — прямо на край балкона. Упасть эти двое не боялись — они ведь Божества, что им какое-то падение с высоты...?
ᅠПросто ничто — по сравнению с тем, что им только что довелось пережить.
ᅠИ с тем, что довелось пережить за всю их долгую жизнь.
ᅠ— Между прочим, не стыдно ли тебе чужие пирожные с кухни таскать? — так же мягко — скорее в шутку, без малейшей попытки наругать — заметил кудрявый. — Сам ведь понимаешь: чужое. А чужое брать нельзя.
ᅠ— Да понимаю я, понимаю, — отмахнулся Чел. — Но я привык заедать стресс. Не могу иначе.
ᅠ— А... — кивнул Трагикус, приняв такой ответ. — И всё-таки: почему ты ушёл, когда я рассказывал сказку на ночь? Всё настолько плохо, или-
ᅠ— А, это? Да забей, просто... Вспомнил кое-кого. Као. ...Невермайнд.
ᅠКао? Внезапно вспомнилась та ссора в первые дни их волонтёрства. Это случайно не она — или он — страдал тогда из-за какого-то там Сэра, с которым Чел его тогда сравнил?
ᅠАктёру в этот момент стало... Ещё более неловко. Возможно, эта тема всё ещё болит у него где-то в подкорке — и поэтому ему было так сложно отпустить ситуацию. А ведь в тот самый день — когда у них невзначай состоялся тот разговор в общественном туалете — Чел будто бы тоже хотел рассказать о том, что его гложет, но... Не решился. Да и Траг сам не решился тогда спросить.
ᅠЗначит, сейчас — самое время.
ᅠ— ...Хочешь поговорить об этом?
ᅠИ тогда-то Божество в очках всё и рассказало — и про Сэра, и про Као, и про стажировку у старшей команды. Про то, как ему хотелось уронить на Сэра что-то большое и тяжёлое каждый раз, как он критиковал лисоподобное Божество.
ᅠПро то, как у них случались серьёзные перепалки на этой почве. Про то, как ему тоже доставалось — он ведь неопытный, взбалмошный, «не держит себя в руках», и вообще — кто тебя в Божьи няньки допустил...?
ᅠ...Про то, как Као просто рассказывало сказку. И делало это так же хорошо, как и... Как и Трагик недавно.
ᅠИ даже тогда, к сожалению, находились особенно придирчивые — лишь бы указать на промах. Пусть даже незначительный.
ᅠИ ведь на самом деле... Трагик действительно ему сочувствовал. Теперь он точно знал — его тогда партнёру по летнему волонтёрству тоже пришлось нелегко. Он тоже травмирован — даже если этого не показывал. Или... Не хотел показывать...?
ᅠИ всё-таки — даже зная, что это может быть триггером для собеседника, Трагику всё равно хотелось быть полезным. Сказки рассказывать — одна из тех вещей, что у него получались. Да, возможно, это вызывало у его приятеля не самые приятные воспоминания — но ведь нельзя же постоянно себя этим терзать.
ᅠ...А ведь точно же. Он сейчас собирался сказать об этом Челу — в то время как сам всё ещё не мог смириться с утратой.
ᅠНо ради товарища — он попробует. Обещает себе, что попробует.
ᅠЛибо же он откажется от этой идеи, и они попытаются найти компромисс. Но ведь нельзя же себя мучить вечно — так ведь...?
ᅠОн ведь однажды появился в жизни Трагика — и тот, хоть поначалу сравнивал его с погибшим другом, впоследствии как-то... Смирился. Принял. Значит, и Чел мог бы... Попробовать сделать то же самое.
ᅠХотя бы попытаться. И Трагик тоже попытается. Ради него.
ᅠ— ...Вот что я тебе скажу, приятель, — будто слегка отстранённо, глядя куда-то вперёд — на улицы посёлка городского типа — начал Трагикус. — Хотим мы того или нет, но... Люди, Божества — они приходят и уходят. Иногда — мучительно, с опустошением внутри. Иногда — жертвуя собой. Но... Знаешь, что действительно важно?
ᅠОн выдохнул — будто тяжёлый груз с души. Щёлк — и маска уже в руках. Театральная. Знакомая. Снятая.
ᅠИ вот — лицо. Настоящее. То самое, что Чел уже видел в тот день — только уже не убитое горем, а... Улыбающееся.
ᅠНикогда ещё лицо Трагика не казалось Челу таким... Красивым.
ᅠПлевать, что в гриме. Плевать, что ночь. Даже так лунный свет мягко ложился на его профиль — почти как прожектор на сцене. И всё же актёр обернулся — повернул лицо к Челу.
ᅠИ в этом лице был взгляд. Добрый. Искренний. И такая же улыбка — улыбка, от которой защемило внутри.
ᅠ— Важно то, что мы обрели сейчас. Важно держаться рядом — как бы ни было тяжело. Как бы ни было больно. А Као — или как там её... Или его...? — навсегда останется в твоей памяти. В твоём сердце. Будет охранять тебя — даже если ты этого не видишь.
ᅠЧел слушал его внимательно — ловил каждое слово. Всё-таки... Трагик ведь прав. Нельзя застревать в прошлом — ведь тогда может ускользнуть и настоящее.
ᅠРаньше Божество с русыми волосами и не задумывалось об этом, но эти слова... Будто пронзили его душу.
ᅠОтозвались где-то внутри. Подтвердили всё то, что говорил ему сейчас его... Друг...?
ᅠ— И, думаю... То же самое я могу сказать о Комике. О моём дорогом Комедиане, который... Пожертвовал собой. Ради ребёнка. Ради добра. Может быть, он тоже где-то рядом — охраняет меня. Старается быть рядом хоть как-то. А я... Я был слишком ослеплён обидой и самоненавистью, чтобы это понять, — заключил Трагикус, машинально теребя маску в руках и не отводя взгляда от Чела.
ᅠИ на самом деле — и Чел, и Трагик — оба почувствовали себя чуть легче после этого разговора. Будто всё то, что терзало их долгие годы — пусть даже в разное время — понемногу начинало отпускать, позволяя свободнее вдохнуть грудью, дышать... Свободнее, чем когда-либо.
ᅠУвидев искреннюю улыбку собеседника, Чел... Тоже улыбнулся. Так же мягко, так же искренне. И больше не нужно было никаких слов — этого было вполне достаточно.
ᅠБыть просто рядом — вполне достаточно.
ᅠ— Не, и всё-таки: мы ж давно не летние волонтёры, так почему ты меня всё ещё Челом называешь? Типа, я ведь Дюд, и многие меня знают как Дюда, и-
ᅠ— ...А я тебя знаю как Чела, — мягко вставил Трагикус, подняв ладонь в мирном жесте. — Просто так привычнее. Но могу называть и Дюдом, если хочешь-
ᅠ— Да ладно — зови как хочешь, мне не принципиально вообще, — махнул рукой шатен. — Что Дюд, что Чел — мне всё равно. Всё чилл. Расслабься.
ᅠ— Ах, ну... Раз такая воля публики-
ᅠВ дверях балкона внезапно показался Клубника — видимо, сообщить, что их смена подошла к концу. Быстро среагировав, Трагик тут же надел маску обратно — он всё ещё не был готов показывать своё лицо кому-либо, кроме заклятого приятеля.
ᅠТак легче. Всему своё время. Сейчас лучше не светить лицом — ради собственного спокойствия.
ᅠПока безопаснее оставаться «инкогнито», чем раскрыться перед теми, кого знал не настолько близко.
ᅠ— ...Клубника, мой юный друг, — с театральной интонацией произнёс Чел, спрыгивая с края балкона — после чего встал на пол и раскинул руки в стороны. — Бывало ли у тебя такое, что ты что-то терял, а потом обретал нечто новое — нечто по-настоящему ценное для тебя...?
ᅠ— Вы посмотрите на него, этот дилетант меня ещё и пародирует, — мягко-насмешливо сказал Траг, повернувшись к ним, но всё ещё оставаясь на краю.
ᅠ— А вот возьму и не повторю, — фыркнул он, по-детски показав язык собеседнику.
ᅠКлубника же — самый, казалось бы, спокойный из них троих — лишь тепло рассмеялся. Не говоря ни слова, он подошёл к краю балкона и встал между ними, спокойно опершись руками о перила.
ᅠБез всяких вопросов, без каких-либо уточнений. Просто — с безмятежной, мягкой улыбкой.
ᅠ— Ну, хаха... Ребят, как бы вам сказать... — начало Божество в пижамке с клубничками, глядя куда-то вдаль, на ночной вид с балкона. — Может, терял — а может, нет. В любом случае, это... Неважно. Потому что у меня есть вы. И ещё — Чик, Джовиал... И, конечно, Чайлд, которым я доверяю и с которыми мне по-настоящему комфортно — ну, знаете... Из-за общих с ними увлечений, из-за общего... Вайба.
ᅠВ какой-то момент Клубника прервался и дал себе помолчать несколько секунд — будто бы оставляя пространство вокруг него в тишине, позволяя всем остальным попытаться понять суть его мотивов.
ᅠНо, после небольшой паузы, паренёк всё-таки продолжил:
ᅠ— И знаете: именно с вами — со всеми вами — я чувствую себя... По-настоящему счастливым. Никто прежде не принимал меня таким, какой я есть — как это делаете вы. И поэтому... Спасибо. Спасибо за то, что вообще приняли меня в команду. Это... Правда очень многое значит.
ᅠТрагик слушал слова Клубники — и понимал: в какой-то степени он чувствует то же самое. Он потерял дорогое ему существо, долго убивался, не в силах простить себя — но в итоге... Он не жалеет, что решил вернуться в детскую сферу, вновь стать няней-Божеством. Ведь рядом оказались те, кто приняли его как родного. Как будто... Именно среди них ему и было уготовано место.
ᅠДа, он снова столкнулся с Бугимэном. Да, чуть не пострадал из-за своей глупости и безрассудства. Но сейчас это уже не имело значения. Сейчас в голове была лишь одна мысль — благодарность. Благодарность за то, что его не оставили. Благодарность за этот тихий, ламповый разговор на балконе — даже несмотря на пережитый стресс.
ᅠПросто благодарность за то, что они есть. Рядом.
ᅠ— ...Ты ж мой миленький клубничный мальчик, дай-ка я тебя по голове поглажу, — растроганно выдал Чел, потрепав того по макушке. Клубника хихикнул — по-детски, как обычно. Искренне и заразительно — как только он среди них троих и умел.
ᅠ— А мне ты ничего подобного никогда не говоришь — да как можно...? — с наигранной драмой начал подтрунивать Трагик. — Я ведь так и обидеться могу. Сердце Трагикуса навек разбито, ах...
ᅠ— Ты чего выдумал, э?! — выдало Божество в очках, мигом покраснев — то ли от смущения, то ли от возмущения — и отпрянуло от Клубники. — Нормально же общались! И вообще: то, что мы с тобой только что за жизнь перетирали, ещё ничего не значит! Придурошный.
ᅠ— А, попался! — еле сдерживая смех, отозвался длинноволосый актёр. — Видишь, как ловко я тебя провёл? Потому что я — Великий и Ужасный Трагикус, главная звезда всего этого балагана, хаха...! А ты, приятель — годен разве что Рика Эстли врубать, когда никто не ждёт.
ᅠ— Вообще-то это называется «рикролл»! С базой у тебя вообще, смотрю, беды? — тут же парировал Чел, словно поддерживая этот бессмысленный спор — то ли напоказ, то ли по старой привычке. После этого он скрестил руки на груди и демонстративно отвернулся от Трагика — пока тот в это время тихо, но коварно, посмеивался себе под нос.
ᅠВпрочем, в пылу очередной перепалки эти двое даже не заметили, как Клубника уже давно стоял у двери и наблюдал за ними. И ведь так и зудело что-нибудь ляпнуть — для эффекта. Ну, так — чтобы в неловкое положение поставить.
ᅠВсё-таки, перепалки перепалками, а смена-то уже подошла к концу, и пора было потихоньку сворачиваться.
ᅠНе будут же они вечно тут торчать.
ᅠ— Они сошлись — волна и камень, стих и проза, лёд и пламя... — с поэтической интонацией проговорил Клубника, чем вызвал у товарищей... Лёгкое замешательство? Что это было вообще?
ᅠИ Чел, и Трагик переглянулись — не вполне понимая, как на это реагировать.
ᅠВ итоге первым голос подал актёр в бронзовой маске:
ᅠ— Сударь, позвольте спросить... Вы что несёте вообще?
ᅠПосле этого Чел, разумеется, не сдержался и расхохотался во весь голос — уж слишком нелепой показалась эта сцена.
ᅠТо есть... Серьёзно? Он и Трагик? Волна и камень? Лёд и пламя...? Ну это уж совсем сюр какой-то.
ᅠ...И, надо признать, до абсурдного смешной сюр.
ᅠ— Я? Несу добро и клубничный запах — ненастоящей клубники, разумеется, ведь у тебя аллергия, — ловко парировал Клубника. — И, Дюд, хватит так хохотать уже — соседей перебудим. Давайте уж: раз Тамила наконец уснула и монстров нет, заглянем к Чайлд, Чик и Джовиалу? Вдруг им помощь там нужна, а мы тут шутки шутим-
ᅠ— Я только за. Траг, слезай давай — счас к остальным ребятам пойдём, — отозвался Чел, направляясь за Божеством в пижамке с клубничками, которое уже давно ушло с балкона.
ᅠ— Я, по-твоему, несмышлённое дитя, чтобы со мной так разговаривать? Обижаешь, — фыркнул Трагик и последовал за остальными.
ᅠИ всё же — несмотря на их вечные споры обо всём и ни о чём, напоказ они или нет — Божество с волосами цвета ночи подошло ближе к Челу. А он, кажется... Был и не слишком-то против.
ᅠПодошёл — просто, чтобы задать вопрос. А может, потому что хотел быть рядом? Пусть даже... Не до конца признаёт это...?
ᅠНа самом деле, Трагу было даже неловко. Вполне неловко. Но, тем не менее, спросить он был обязан.
ᅠ— То, как ты тогда назвал меня «другом»... Когда пришёл заступиться. Ты и правда считаешь меня своим другом, или-
ᅠ— Ой, — цыкнуло Божество в очках, отмахнувшись. — Не знаю. Правда. Воспринимай как хочешь. Я не обязан это объяснять.
ᅠ— ...Пожалуй, буду воспринимать это как «да», — довольно заключил Трагикус, и с этим решением троица — готовая двигаться дальше — тут же исчезла в ночи. В сопровождении брошенного напоследок, полушутливого Человского:
ᅠ— И на кого я трачу свои нервы...
ᅠС тех самых пор Чел — или Дюд — и Трагикус заметно сблизились. Да, они всё так же соперничали, подкалывали друг друга по поводу и без — но это теперь ощущалось таким... Тёплым. Родным. В их язвительных шутках теперь не было злости — только забота, прячущаяся за сарказмом и словесными перебранками.
ᅠКонечно, чаще младшая команда работала вместе — не так, как в первую за столько лет смену Трагика. А если и разделялись, составы обычно менялись: актёр то оказывался рядом с Челом и кем-нибудь третьим, то, к примеру, попадал к Чик и Джовиалу, которые были сдержаннее и терпеливо учили его самоконтролю.
ᅠЕстественно, по воле Королевы Пространств и Короля Времени Трагикус, как и Чел до него, начал стажироваться в старшей команде. Больше всего он общался с Би — или с той, или с тем, как угодно — кто помогал ему восстанавливать давно забытые базовые навыки. И, конечно, помогала работать над собой: вдруг снова бросится в пасть какому-нибудь Бугимэну... Или той самой простынке с рядами зубов, про которую почти все уже забыли — и всё. И поминай, как звали.
ᅠВдобавок Чел и Трагик даже начали посещать Божественного психотерапевта — чтобы подлечить ментальное здоровье. Рэпер в очках постепенно осваивает ДБТ-практики — а актёр в маске учится справляться с самоненавистью и утратой.
ᅠИ надо сказать — понемногу у них даже получается. Действительно получается.
ᅠПонемногу они становятся более устойчивыми, чем были прежде. Более стабильными, чем тогда. Более...
ᅠА всё остальное — у них ещё впереди.
ᅠЧто же насчёт Као и Комика? Кто знает — у Божеств всё неоднозначно. У Као, в любом случае, ещё есть шанс вернуться — если оно того захочет.
ᅠЕсли сможет отпустить того, кто не раз причинял боль — в ответ на бескорыстную заботу и внимание.
ᅠА Комик, возможно... Мог переродиться. В иное Божество — или даже в человека. Мог поздороваться с Трагиком во время его «человеческого» пребывания на Земле, мог завести с ним разговор — а может, и вовсе выступал рядом с ним на одной сцене. И никто из них так бы и не узнал.
ᅠА может, он действительно стал частью своеобразной системы Трагика — той самой, что отвечала за элементы фарса в его актёрской игре. Кто знает — быть может, он вполне мог быть тем случайным котом или собакой, которых Трагик не раз встречал и даже гладил — посреди тихих дневных улиц.
ᅠНо как бы то ни было — рамка с фотографией Комедиана, перевязанная чёрными лентами и утопающая в цветах в одной из укромных комнат, всё ещё стояла на своём месте.
ᅠИ если раньше Трагикус либо избегал этой комнатки, либо приходил туда лишь затем, чтобы рыдать и извиняться перед зловещей судьбой друга, — то теперь он зашёл туда просто, чтобы... Поговорить.
ᅠБез слёз, без бесконечных сожалений — лишь с благодарностью. Искренней, светлой благодарностью за всё.
ᅠ— ...Теперь, когда я стал куда более психически здоровым Божеством, я хочу сказать тебе... Спасибо, — произнёс Трагикус, глядя на фотографию — словно обращаясь прямо к Комику. Словно тот стоял прямо перед ним — живой. Настоящий. ... Родной. — Спасибо за все моменты, что мы провели вместе. За то, что поддерживал меня все эти годы. И... За то, что до сих пор приглядываешь за мной. Я просто надеюсь, что ты чувствуешь то же, что и я — даже несмотря на то, что... Я не смог спасти тебя в ту ночь.
ᅠСпасибо. И... Покойся с миром, мой дорогой Комедиан.
ᅠИ просто знай: твоё место в моей истории — останется с тобой. Навеки.
ᅠ...Надеюсь, где бы ты ни был, мой юный друг — ты действительно,