Дух Мурёна. 32 глава
ТГК ETERNAL SUNSHINE (ТЫК, ЧТОБЫ ПОДПИСАТЬСЯ)
— Что ты делала дома, Сольги? Играла с мячиком?
— Ну что, давай поздороваемся друзьями своего оппы.
— Ох, посмотрите на этот животик.
Сольги воспользовалась моментом и принялась облизывать лицо Сынджу, прижавшись к нему. Тот пытался отклониться, вытягивая шею, но убежать от огромной собаки было сложно — особенно когда она положила лапы ему на плечи.
Хванён наблюдал за всем этим с интересом. Он впервые был так близко к живому животному. Сольги вела себя так дружелюбно и открыто, что это казалось почти нереальным.
"А сколько вообще раз у меня был шанс погладить кого-то живого?" — задумался Хванён. Вероятно, ни разу. Поэтому он колебался.
Пальцы коснулись пушистой шерсти. На ощупь она была жестче, чем казалось, но внутри оставалась мягкой. Проведя ладонью сверху вниз, он почувствовал, как длинная шерсть обвивает его пальцы.
— Эй, гладь как следует, а не так, чтобы только подразнить.
Его лицо, обычно бесстрастное, немного смягчилось. Большая ладонь медленно поглаживала собаку от затылка до спины. Ощущение мягкой шерсти, Сольги, принюхивающейся к нему, и хвост, иногда касавшийся его запястья, вызывали приятные чувства.
— У собак температура тела выше, чем у людей.
— Посмотри, как белая булочка радуется.
Словно откликнувшись на его слова, Сольги резко подняла голову и, как ранее с Сынджу, положила лапы на плечи Хванёна. Казалось, она вот-вот начнёт лизать его лицо, но Хванён просто обнял её и прижал свою щеку к её шерсти.
Это было тёплое чувство. Уютное, мягкое и спокойное. Словно смешались все самые хорошие ощущения. Даже биение сердца, которое он чувствовал ладонью, казалось умиротворяющим.
Они долго играли с Сольги. Сначала просто гладили её, затем начали учить командам вроде “сидеть” и “дай лапу”. Когда она начала их выполнять, её угостили заранее приготовленными лакомствами. Сольги была счастлива, получая внимание сразу от трёх человек, и радостно показывала всевозможные трюки, чтобы получить ещё больше ласки.
Прошло около тридцати минут. Внезапно Сольги, лежавшая на коленях у Хванёна, вскочила и побежала к входной двери, виляя хвостом и лая. Услышав её громкий лай, Мурён тоже поднялся.
💭 …он вроде говорил, что из рода экзорцистов.
Хванён никогда не любил экзорцистов. Как бы они ни были нужны, в его жизни они приносили лишь боль и страдания. В детстве он встречал лишь одного по-настоящему доброго экзорциста, и то — всего раз.
Поэтому он должен был отказаться, когда Мурён пригласил его к себе домой. Без колебаний.
— Моя мама любит, когда я привожу друзей домой.
— Так и есть, тётя очень добрая.
Это была всего лишь секунда молчания, но Хванён почувствовал это всем своим существом — мать Мурёна насторожилась при виде него. И он понимал, что она сразу ощутила его духовную силу.
— Тот самый друг, о котором ты рассказывал?
— Даже не знала, что у нашего Мурёна такой красивый друг! А как зовут твоего друга?
Хванён выдохнул, осознавая, что весь это время напрягался так сильно, что ладони вспотели. Он почти не слышал, как Сынджу радостно поздоровался и спросил, когда вернётся старший брат Мурёна.
Просто от её присутствия у него чуть не подкосились ноги. Её энергия была холодной и острой, настолько сильной, что сознание прояснилось. Среди всех экзорцистов, которых он встречал, ни один не обладал такой мощной аурой.
— Ах, и имя у тебя красивое. Зови меня просто тётей, я мама Мурёна.
Тёплая ладонь несколько раз похлопала его по плечу, словно успокаивая. Её прикосновение было таким естественным и лёгким, что напряжение стало медленно спадать. Даже исходящая от неё энергия теперь казалась менее пугающей.
— Надеюсь, ты подружишься с Мурёном и будешь заходить почаще. Я приготовлю для вас что-нибудь вкусное, хорошо?
Обычные слова приветствия. Достаточно было просто кивнуть и сказать «да», но почему-то у Хванёна пересохло в горле, и он не мог вымолвить ни слова.
— Мурён, тебе стоило привести такого красивого друга раньше.
— Тётя, вы опять выделяете только красивых парней!
— Вот почему я тебя так люблю, Сынджу.
— Видишь? Я же говорил, мама обожает, когда я привожу друзей.
И в тот момент Хванён осознал: это был первый раз, когда он пришёл в чужой дом просто как друг. Первый раз, когда взрослый человек, не связанный с учёбой, тепло принял его.
Даже спустя мгновение Хванён ощущал, как в том месте, где её рука коснулась его плеча, осталось нечто большее, чем просто тепло. Её энергия была мягкой, осторожной и словно пыталась защитить его. Всего одно прикосновение — и она проникла глубоко внутрь, не причиняя вреда.
— Скоро придёт мой брат. Он тоже добрый, так что не переживай.
— Мам, а когда брат придёт с мясом?
— Он говорил, что уже рядом. Позвони-ка ему, а то мы тут уже всё приготовили, а мяса до сих пор нет.
— Странно. Даже на твой звонок не отвечает.
— Мухын хён, когда же ты придёшь…
— Ты всё такой же пугливый. Сильно испугался?
— Я ж ради того и живу, чтобы дразнить нашего Сынджу.
— По дороге кое-что произошло.
— А кто это? Друг Мурёна и Сынджу?
Когда их взгляды встретились, Хванён почувствовал напряжение, как и в тот момент, когда впервые увидел мать Мурёна. Мухын внимательно осмотрел его с головы до ног, а затем искренне сказал:
— Наш младшенький завёл очень симпатичного друга. Как зовут?
— Ты что, я же не заставлю того, кто только приехал с работы, ещё и готовить. Садись и ешь. Лучше налей детям сок.
— После еды пойдём на прогулку с Сольги?
Хванён хотел было спросить, почему тот говорит так тихо, но тут понял — Сольги сходит с ума, услышав слово «прогулка».
— …А когда мне тогда домой идти?
— Ты что, не собирался остаться с ночёвкой?
— Ха, вот видишь, Ки Хванён даже не знал об этом…
— Оставайся. Завтра же выходной.
— Мурён-а, не ставь друга в неловкое положение, — вмешался Мухын, наигранно строгим голосом.
— Просто до его дома два часа пути…
— Значит, он может надеть мою пижаму.
— Два часа? Да я бы на его месте точно остался ночевать.
— Правда, два часа до дома? Оставайся до завтра, а утром, когда светло, поедешь. В такое время одному возвращаться опасно.
Решение о ночёвке Хванёна было принято единогласно и мгновенно. Он хотел что-то возразить, но в этот момент встретился взглядом с матерью Мурёна, которая как раз ставила на стол подрумяненные куски мяса.
— Завтра я отвезу тебя домой на машине, ладно?
— Тогда позвони родителям и скажи, что останешься у нас. А то будут волноваться.
— Вот и отлично, Сольги будет рада — она обожает, когда много людей.
Сольги, ничего не подозревая, лежала под столом и, высунув язык, смотрела на Хванёна. Казалось, что она улыбается. Хванён протянул к ней руку, и Сольги, которая до этого всё время сидела возле Мухына, радостно завиляла хвостом и подбежала к нему.
— …С чего бы? Мне ведь не нужно два часа добираться домой, как ему.
— Ну, давай проведём время вместе, как раньше.
— Это что же, с тобой? Даже не с Мурёном…?
— Просто думает, что ты поддашься. Мы-то ей всё равно не даём. Сольги, иди сюда, я дам тебе лакомство.
— Сынджу, ты тоже ешь побольше. Скажи, а.
— Надо есть хотя бы как наш младшенький.
— Сравнивать меня с Ким Мурёном — это уже перебор…
— Угх… и куда у тебя вся еда девается.
— Может, у него метаболизм хороший?
💭 Даже после того, как мы поели… мне всё ещё не нужно возвращаться в свой тихий район.
Он вдруг понял одну вещь: сегодня он может остаться здесь. Не нужно два часа идти домой в тусклом уличном свете. Осознание этого неожиданно сдавило горло, и он ощутил странную смесь облегчения и грусти.
Хванён никогда прежде не оставался на ночь вне дома.
Он не ездил ни на школьные экскурсии, ни на учебные лагеря, а друзей, у которых можно было бы остаться с ночёвкой, у него не было. После того как ему исполнилось четырнадцать, он практически не покидал дом, за исключением школы.
Так что теперь, оказавшись в чужой комнате, он чувствовал себя довольно неловко. Мурён уже дважды бывал у него дома, но для Хванёна это был первый раз, когда он сам пришёл в гости.
После ужина они вывели Сольги на прогулку, а затем вернулись домой. Сынджу без лишних слов распрощался, пообещав увидеться в понедельник, а Хванён остался и принял душ, надев одежду, которую одолжил ему Мухын. Его школьная форма была вся в собачьей шерсти, поэтому мама Мурёна предложила постирать её и отдать чистой утром.
Он чувствовал себя так, будто вначале лишь слегка окунулся в воду, а теперь внезапно оказался погружённым в неё с головой. И, что удивительно, это ощущение оказалось вовсе не неприятным. Хванён решил позволить себе расслабиться и просто плыть по течению.
— Ничего, что придётся спать на полу?
— Я не пользуюсь кроватью… В пустой комнате одна стоит, но там бардак.
В комнате Мурёна не было кровати — только письменный стол, шкаф для одежды и стеллаж с книгами, который занимал целую стену. Несмотря на некоторую пустоту, когда они расстелили матрас, комната стала казаться уютнее. Две лежащих рядом подушки вызвали у Хванёна странное чувство.
— …А где будет спать Сольги? — спросил он, чтобы разрядить обстановку.
— Сольги? Обычно она спит со мной, но сегодня, думаю, ляжет с тобой. Ей ты больше нравишься.
— Не стой так. Ты же высокий, и когда стоишь, ощущение, будто все пространство в комнате заполняешь.
— Почему ты такой напряжённый?
— Ага, конечно. Ты так ровно сидишь — прямо как по линейке.
Чтобы продемонстрировать, о чём говорит, Мурён тоже сел по-турецки и выпрямился, подражая Хванёну. Тот откашлялся и попытался расслабить плечи. Некоторое время в комнате висело молчание, пока Хванён наконец не задал вопрос, который давно вертелся у него на языке:
— Папа умер, когда мне было десять.
— Всё нормально, с тех пор уже много времени прошло.
— Ладно, оставим это. У нас ведь есть и более важная тема для разговора.
— Хванхи больше не приходит ко мне.
Прочитать новеллу можно ТУТ (основная история уже полностью переведена)