«Укрощение дикого быка». Третья арка. Часть 8.

Это произошла во время зимних каникул в первом классе средней школы. История, которую он раньше никогда не произносил вслух.

— …Когда я был маленьким, у нас был человек, которого я звал дядей. Не родной дядя, а близкий младший коллега отца, но он очень часто бывал у нас дома. Говорили, когда они вдвоём выходили на патрулирование, их даже прозвали «Двумя копами».

Заметив, как мужчина усмехнулся от такого топорного прозвища, Со Игён тут же прикусил язык: «Ну да, времена-то какие были» — и сразу перешёл к сути.

— Но когда я учился в первом классе средней школы, он умер.

— Надо же… — пробормотал мужчина.

— Дядя пытался остановить какого-то психа с ножом и получил тяжелейшие ранения. Он долго пролежал в реанимации, но так и не выкарабкался. Отец тогда тоже попал в больницу на два месяца. Поэтому мне пришлось самому идти вместо отца на похороны дяди, а уже оттуда — к нему в палату.

— ……

— По идее, мне должно было быть безумно больно, но я даже не сразу всё осознал. Больше всего давила какая-то пугающая пустота. Он умер в больнице, поэтому это даже не признали гибелью при исполнении — провели самые обычные похороны. Да и признай они это гибелью на службе, вышла бы пара строчек в новостях, а тут всё списали на смерть от болезни — кто вообще стал бы вникать?

Игён впервые за долгое время вспомнил тот день.

— Тогда была зима, и как назло шёл снег. Я стоял в больничной палате у отца и просто смотрел в окно. Снег падал, но тут же таял и исчезал. Всё казалось таким бессмысленным и пустым… Я долго так стоял, а снег всё валил и валил. И в какой-то момент он засыпал весь подоконник целиком.

Мужчина молча уставился на него, словно не понимая, к чему он это ведет. Игён, смутившись, немного отвёл взгляд и тихо пробормотал:

— Ну… То есть если просто продолжать делать своё дело, в конце концов что-то из этого да выйдет…

Чем дальше он говорил, тем очевиднее становилось: никакой возвышенной или особенной причины тут не было. По-детски глупо, но Игёну, скорее всего, просто хотелось верить, что его дядя погиб не напрасно. В тот день его доводила до бешенства не только эта давящая пустота, но и судья, вынесший ублюдку, убившему дядю, смехотворный приговор — всего три года. От злости у Игёна всё плыло перед глазами, а тело колотило от дрожи. Однако отец, от которого он ждал куда более бурной реакции, ответил удивительно твёрдо: «Выйдет — снова задержим, если начнёт чудить». Что за бессмысленная сизифова работа?*

Ловить, отпускать и снова ловить? Игён тогда страшно разозлился и высказал всё: мол, разве от этого хоть что-то изменится? Но наблюдая, как тающие мокрые пятна на окне постепенно сменяются плотным слоем снега, укрывающим подоконник, он вдруг подумал о другом. Как минимум дядя спас тех людей, которые могли пострадать от рук этого психа. И пусть кажется, будто дядя ушёл, не оставив и следа, где-то в этом мире всё равно отпечатался след от его поступка. Вот и всё. Оглядываясь назад, ничего такого уж особенного в этом не было.

Игён вспомнил, как однажды спросил у своего младшего коллеги, только-только ставшего рядовым полицейским, зачем тот вообще пошёл в эту профессию. Тот парень, который дядю даже не помнил, ляпнул какую-то чушь вроде: «Хочу водить полицейскую машину» или «Это же единственная работа, где разрешают носить пистолет!», за что Игён его тогда отчитал. Сейчас, правда, приходила мысль, что тот просто молол глупости, потому что и сам не знал точного ответа.

Если говорить в его манере, то полицейским становятся просто для того, чтобы ловить плохих парней. Ведь пока в обществе есть те, кто вредит другим, всегда нужен кто-то, кто будет непрерывно их задерживать.

— Если посадили на год, а он выйдет, снова натворит дел и опять сядет — то в следующий раз дадут уже три года. Не поймёт с трех — дадут пять, не поймёт с пяти — дадут десять. И если постоянно упекать их за решётку, в конце концов вокруг станет безопасно. Вот так я и думал. Конечно, в суде дают слишком смешные сроки, и в этом главная беда, но если продолжать их ловить и сажать, рано или поздно всё наладится.

История звучит так, будто он работает с каким-то великим чувством долга. А на деле — жизнь, в которой его пинает капитан Ким, приходится ходить по струнке перед старшинами, бросила девушка, да ещё и чуть не случился одноразовый трах с мужчиной. Хорошо хоть, не одноразовый — тот сам предложил встречаться, а не то стал бы Со Игён распущенным типом без стыда и совести. Додумав до этого момента, Игён смутился и поспешно съехал на другую причину:

— Ну и ещё отец с детства вдалбливал: «Младший у нас совсем тихоня, так что хотя бы ты должен стать полицейским». Это тоже сработало своего рода промывкой мозгов.

Мужчина на это лишь мягко прищурился и улыбнулся:

— Похоже, ты только и делал, что заботился о младшем и во всём ему уступал, Игён.

Игён замер. Наружу вылезла его истинная, детская жажда иметь «кого-то только своего» — и от этой банальной правды стало ужасно стыдно. Впрочем, благодаря алкоголю оставаться искренним было не так уж трудно.

— Ну… есть такое. Что бы у меня ни появилось, младший тут же забирал, так что приходилось всё беречь и передавать ему без единой царапинки. Хотя, думаю, он тоже вечно был недоволен — мол, всё приходится донашивать за старшим братом.

Сейчас, оглядываясь назад, Игён думал, что при наличии всего двоих сыновей отец с матерью уж слишком отчаянно вбивали эту разницу между «старшим» и «младшим». И пока он витал в этих мыслях, мужчина как бы между прочим бросил:

— А для меня важно только то, что чувствовал ты, Игён.

Игён сам не заметил, как спрятал покрасневшее лицо за бокалом. Чтобы хоть как-то съехать с этой темы, он поспешно перевёл разговор:

— А вы, Кану… почему пошли именно в строительный бизнес?

Мужчина в ответ лишь понимающе замахал рукой:

— Да у меня всё прозрачно. Просто хочу зарабатывать деньги.

В его тоне прозвучала абсолютная искренность.

— Я ведь не только стройкой занимаюсь. Берусь за всё, что приносит доход, — с улыбкой добавил он. — Зато благодаря этому могу ходить по таким местам и вкусно есть.

«Ну да, когда много денег — это и правда здорово». Со Игён, выросший в строгой семье госслужащих, в подобный отельный ресторан попал впервые, поэтому лишь понимающе кивнул:

— Всё-таки главное преимущество госслужбы — точно не деньги.

И всё же в этот раз он твердо решил заплатить сам, пусть даже придётся спустить весь месячный оклад. Всё равно эти деньги предназначены для трат — так спустит их с размахом!

С этой мыслью он, соглашаясь с рекомендациями Кану, выпил ещё пары бутылок. Алкоголь быстро ударил в голову, погружая в приятную эйфорию. Возможно, он опьянел быстрее обычного ещё и потому, что впервые за долгое время вспомнил и рассказал про дядю. Кану подливал ему алкоголь и молча разглядывал его раскрасневшееся лицо.

«С такой-то мордашкой — и настолько непробиваемый полицейский».

Впрочем, удивляться не приходилось: раскопать подноготную новоиспечённого любовника оказалось проще простого. Через «своего человека» Кану быстро нарыл на Со Игёна исчерпывающее досье. Героический старшеклассник, спасающий на улице умирающего старика до приезда врачей; староста класса, председатель студсовета, да ещё и выпускник полицейской академии с серебряной медалью…

Кану, конечно, сразу понял, что перед ним ходячий эталон правильности. И всё же, закидывая удочку, он рассчитывал, что беспросветная рутина и работа «на побегушках» у начальства хоть немного сшибли с Игёна этот пыл. Однако тот стоял насмерть.

«Засадить на три года, а выйдет — дать пять, не поймёт с пяти — упечь на десять...». Из всего, что Кану доводилось слышать, это казалось самым упёртым, дерзким и головноболящим проявлением «чувства долга». Раз уж парень умудрился разглядеть смысл даже в падающем и тающем снеге — перед ним человек настолько праведный, что ему и законы-то не нужны. Настоящий святоша.

Чтобы совратить такого и заставить переступить черту, пришлось бы штурмовать небеса. Сам он от этого открещивался, но был «хорошим человеком» до мозга костей. И тем не менее тот факт, что даже такой правильный парень отчаянно жаждет иметь «кого-то только своего», неожиданно зацепил Кану ещё сильнее. Он-то думал, что от подобных историй у него пропадёт весь аппетит, но вместо этого…

— Горячий алкоголь отлично подходит к таким блюдам, — неожиданно похвалил еду Со Игён.

— И не говори, — с лёгкой усмешкой отозвался Кану.

…Аппетит разыгрался ещё сильнее.

Кану протянул свой бокал, и Игён сам не заметил, как с улыбкой подался навстречу. Напиток всплеснулся, капнув на пальцы, и быстро высох, оставив на коже едва ощутимое тепло. Даже это приносило странную радость, так что Игён с удовольствием чокнулся с ним ещё пару раз. Как и в прошлый раз, пить в компании Кану было чертовски приятно.

«Значит, тогда мне не показалось», — мельком подумал Игён. При первой встрече они сблизились настолько быстро, что у него возникло чувство, будто его технично обхаживает опытный вербовщик. Но теперь стало ясно: этот человек сам по себе обладал таким магнетизмом, что рядом с ним ты невольно начинал улыбаться.

И всё же хорошему вечеру рано или поздно подходил конец: подача блюд из длинного сета завершалась, и Игён сделал пару глотков ледяной воды, пытаясь хоть немного протрезветь перед дорогой. Но Кану наклонился и тихо прошептал ему на ухо:

— Мы всё равно ночуем здесь, так что давай ещё по одной.

Слова о забронированном на верхнем этаже номере мгновенно объяснили, почему Кану позвал его именно в отель. Против ли он? Нет, вовсе нет. Но переходить к такому на первом же свидании — как-то слишком… Пока Игён гадал, не к этому ли Кану подводил всё это время, целую неделю твердя про выходные, тот снова склонился к его уху:

— Просто не хочу стирать простыни две недели подряд.

— Пха-ха!

Эта внезапная прямота выбила из Игёна короткий смешок. Ну а что тут скажешь? Логично. При воспоминании о прошлых выходных — когда все простыни, пылившиеся в шкафу, были пущены в ход и потом сушились по всей его крошечной гостиной — Игёну даже возразить было нечего. Пока он болел, всю домашнюю работу за него переделал Кану. «Лень стирать — давай поспим в отеле». Хоть сама идея и отдавала безумием, но на лице Кану читалась такая искренняя, почти отчаянная просьба, что Игён не выдержал и тихо усмехнулся, сдаваясь.

— Ладно.

Кану мгновенно ухватился за эту уступку и протянул ему ещё один бокал, который Игён без возражений принял.

Ужин вышел на славу, и когда они закончили, Игён по привычке потянулся за кошельком, но Кану плавно опередил его, поднявшись из-за стола:

— А, я уже всё оплатил.

— В смысле? Сегодня же я хотел…

Игён, твердо намеревавшийся на этот раз угостить его сам, поспешно открыл рот, но было уже поздно. Кану лишь ухмыльнулся и легко перебил его:

— С чего это я должен объедать того, кто младше?

— ……!

Такой логики Игён точно не ожидал. Он-то рассчитывал услышать стандартное «у меня полно денег» или «сегодня плачу я», поэтому на секунду просто опешил от неожиданности, прежде чем прийти в себя. Что за бредовое отношение? Это же не старшекурсник покупает студенту выпивку на пару тысяч вон, а перед ним, на минуточку, двадцативосьмилетний капитан полиции.

Позволить повесить на него ещё и такой счёт было уже совсем перебором. Даже сквозь пьяный туман Игён прекрасно понимал: омакасе в отельном ресторане плюс столько алкоголя — тут явно вышло за миллион вон. Окончательно неловко почувствовав себя в роли «нахлебника», он всё же протянул карту со словами: «Нет, ну это действительно слишком…», но Кану просто забрал её и вместе с кошельком засунул глубоко к себе в карман пальто. А затем, посмотрев прямо ему в глаза, спросил:

— Ты ведь всё равно продолжишь обращаться ко мне на «вы»?

Ответить «нет» у Игёна язык не повернулся.

— …Да.

Мужчина ухмыльнулся, словно именно этого ответа и ждал.

— Ну вот и всё.

С этими словами он сжал руку Игёна и засунул её прямо к себе в карман. Большое и тёплое ладонь крепко обхватила его пальцы вместе с кошельком, не давая вытащить. В таком положении, будто он заботливо поддерживает его под локоть, они и вышли из ресторана.

Игён не стал дальше спорить — ещё и потому, что Кану вовремя шепнул: «Ты же знаешь, как глупо и смешно со стороны смотрятся эти споры из-за счёта?». Однако и после того, как они покинули ресторан, оборону мужчины пробить не удалось.

— Вот представь: у тебя есть коллега, на четыре года младше. Ты бы стал жрать за его счёт?

Игён лишь прикусил губу — вариант «стал бы» тут явно не прокатывал.

— Нет, ну это же настоящий коллега...

Едва они вошли в лифт, Кану приложил карту-ключ и резко обернулся:

— А я что, хуже твоего младшего коллеги?

От такой откровенно нелепой, но выданной с абсолютной невозмутимостью логики у Игёна просто завис мозг.

— Что за бред…

— А-а, то есть тот, с кем ты только начал встречаться, хуже какого-то младшего коллеги?

Игён аж опешил, не понимая, какого черта Кану вообще прицепился к вымышленной персоне, которой даже в природе не существовало:

— Да при чём тут вообще младший коллега?!

К тому же, если разложить всё по полочкам, роли в этой воображаемой драме вообще перепутаны: по логике на месте этого «младшего» должен быть сам Игён, хотя Кану он, строго говоря, тоже никакой не младший по службе. Да и вообще, суть-то была всего лишь в оплате счёта!

Игён уже всерьёз закипал от того, как этот тип всё выворачивает наизнанку и цепляется к каждому слову, но из-за алкоголя от лёгкой вспышки гнева запнулся не только язык, но и ноги. Кану мгновенно подхватил качнувшегося Игёна. На красивом лице, оказавшемся совсем близко, играла озорная усмешка:

— И что мне сделать, чтобы стать для тебя ближе какого-то младшего коллеги?

При словах «стать ближе» его лицо физически надвинулось вплотную, заставив Игёна рефлекторно прикусить язык. Потому что губы мужчины, задававшего этот вопрос, уже находились в опасной близости.

— ……

И тут Игён осознал, что они уже стоят в лифте: в кабине только они двое, и едут они в буквальном смысле «ложиться спать». Стоило этой мысли проскочить в голове, как игнорировать присутствие Кану стало абсолютно невозможно, и Игён сам не заметил, как нервно сглотнул.

— Может, именно так и надо сделать?

Да «как»?! Что делать-то?.. В этот момент Кану, только что донимавший его дразнилками про младшего коллегу, мягко прищурился, и в его глазах блеснула откровенная хитринка. Игён опешил: с таким неприкрытым, явным соблазнением он сталкивался впервые в жизни. Нет, ну он же не звезда какая-нибудь, чтобы вот так… И больше всего бесило то, что он, чёрт возьми, на это велся.

Стоило зафиксировать эту мысль, как дистанция между ними показалась катастрофически маленькой. Эй-эй, да они же буквально в миллиметре от поцелуя! Но ровно в тот момент, когда Игён уже готов был отшатнуться, сзади раздался спасительный короткий сигнал.

Динь!

«17-й этаж», — раздался электронный голос автоинформатора.

Сумасшествие. Осознав, с чем он едва не попался прямо в кабине лифта, Игён мгновенно вспыхнул до корней волос. Он поспешил к выходу, но мужчина мягко, но крепко удержал его за руку.

— Ты же даже не знаешь, где номер.

Кану с ухмылкой склонился к его уху, которое уже полыхало алым пламенем, и тихо шепнул:

— Куда так спешишь? Неужели горит сильнее, чем у меня?

От этих слов уши Игёна запылали ещё ярче.

Выходных с нетерпением ждал не один лишь Игён: Кану специально расчистил себе график на неделю, смирно занимаясь делами и выбравшись на гольф с директором банка, чтобы лишний раз не тревожить Ким Кап Сона. Однако целая неделя мыслей об Игёне распалила его настолько, что затекшее от ожидания тело мгновенно отозвалось сильным возбуждением. Едва дверь номера открылась, как Кану тут же жадно припал губами к его уху.

— Кхм!.. — Игён от неожиданности судорожно сглотнул воздух.

Дверь ещё не закрылась до конца, а Кану уже вовсю въедался губами в открытую кожу, по которой тосковал целую неделю. Реакция Игёна на эти прикосновения к мочке уха была мгновенной и нескрываемой. Под короткий щелчок заблокировавшегося замка Кану впечатал его в стену: торопливо расстёгивая одежду и спускался поцелуями от уха к шее, он жадно поглаживал обнажённое тело, а затем вновь поднялся к его лицу и слегка потёрся носом о его нос. Игён сбился с ритма и тяжело, рвано задышал.

Игён так и не смог заставить себя разомкнуть веки с той самой секунды, как Кану прикусил его ухо. Потеряв опору, он тяжело сползал по стене, не в силах удержать равновесие, пока Кану не зафиксировал его, решительно прижав бедром и вклинившись между спутанных ног. Ощутив горячую, набухшую плоть, Кану навалился ещё ближе, но на секунду затаил дыхание, жадно разглядывая запрокинутое, приоткрытое лицо Игёна.

Теряя голову от этой картины, Кану подумал: дурнушкой его, конечно, не назвать, но и до ослепительного красавчика далековато. И всё же от вида этого лица, раскрасневшегося — то ли от алкоголя, то ли от дикого возбуждения, — внизу живота отчаянно заныло и натянулось. Если подумать, это ощущение преследовало его с самой первой встречи с Со Игёном. Кану криво ухмыльнулся, почувствовав, как внутри вспыхивает острая, похожая на никотиновую ломку тяга. Удивительное дело.

Кану рассчитывал, что ему хватит одного дня, но потом наступил следующий, за ним — выходные, а теперь пролетела уже больше недели, а аппетит так и не утих. Он ведь уже попробовал его на вкус, но ничего не изменилось. Напротив: узнав этот вкус, его затягивало только сильнее. И что вообще в этом лице так его заводит? Стоило об этом подумать, как до него донеслось сладкое, горячее дыхание прижавшегося вплотную Со Игёна. Кану тихо усмехнулся.

Искать причины своего возбуждения в момент, когда даже перегар кажется сладким — самое бессмысленное занятие на свете. Взгляд Кану соскользнул к губам Игёна, слегка приоткрытым от жара. Захотелось выпить это дыхание до последней капли. Внутри, словно змея, подняло голову дикое, тёмное желание — разделать его в пух и прах, чтобы тот даже встать на ноги не смог. Повинуясь этому порыву, Кану вплёл пальцы в волосы на затылке Игёна и жадно, грубо впился в его губы.

(Продолжение во 2-м томе)