«Укрощение дикого быка». Третья арка. Часть 5.

Завершив дело, на которое у него ушло целых три года, Кану теперь с упоением крутил роман с этим правильным, честным инспектором полиции.

И его сердце действительно бешено колотилось — точь-в-точь как у по-настоящему влюбленного человека. Кану было жаль терять каждую секунду, а потому он не собирался надолго оставлять Игёна в царстве безмятежного сна. Набрав в ванну горячей воды, он вернулся в спальню и принялся мягко, настойчиво будить парня.

— Вставай, нужно помыться, — ласково позвал он.

Сквозь глухую пелену сна Игён с трудом, растерянно захлопал ресницами. Кану бережно приподнял его, помогая сесть, и спящий инспектор от неожиданности сначала широко распахнул глаза, а затем, тихо выдохнув, послушно попытался заставить свое затекшее тело двигаться.

— Я уже всё приготовил, иди в ванну, — повторил Кану.

Его голос звучал настолько мягко и предупредительно, что Игён, всё еще не пришедший в сознание, на автомате едва не выдавил дежурное «спасибо».

Но нет, это никуда не годилось. Кану слишком долго и упорно трудился над тем, чтобы содрать с этого парня всю его напускную вежливость и броню приличий, так что позволить ему отделаться банальной благодарностью было бы непростительной ошибкой. Не дав Игёну опомниться и озвучить вежливые слова, Кану перехватил инициативу и мимолетно, дразняще коснулся губами его приоткрытого рта.

Скрывать свои истинные намерения за бесконечной мелкой заботой, заставляя жертву чувствовать себя должником и вешать на нее невидимый эмоциональный обет — вот какой прием Кану использовал чаще всего, когда ему нужно было заставить человека собственноручно снять с себя последнюю «кольчугу» принципов.

Ничего не подозревающего Игёна он послушно поднял на ноги и буквально препроводил в ванную комнату. Кану остался ждать снаружи. Спустя пару минут из-за двери донесся тихий всплеск воды, а следом за ним — едва различимый, глубокий и согретый теплым паром вздох: «Фу-ух…». Этот звук вырвался у молодого полицейского сам собой, стоило горячим струям наконец-то коснуться и расслабить его измученное, ноющее тело.

Пока Игён уходил в ванную, Кану, аккуратно собирая пропитанное потом постельное бельё, негромко бросил ему вслед:

— Принести тебе телефон?

Из-за двери донеслось минутное замешательство, после чего послышался тихий, несмелый ответ:

— …Да, если можно. Кажется, он на обеденном столе…

Кану прекрасно понимал: как только Игён немного придет в себя в горячей воде, его профессиональный инстинкт тут же заставит его потянуться к мобильному телефону. Он отлично помнил жалобы инспектора на токсичного начальника, который умудрялся заваливать его приказами и контролировать в любое время дня и ночи. Вся эта нервотрепка привела к тому, что у несчастного парня развилась самая настоящая компульсивная, болезненная привычка проверять экран смартфона каждую свободную минуту — вне зависимости от того, бодрствует он или засыпает от усталости.

Удерживая в руках охапку влажных простыней, Кан У вышел в коридор и бросил взгляд в сторону кухни — телефон и правда лежал на обеденном столе, как и говорил Игён. Однако отдавать его сразу Кану не собирался. Вместо этого он хладнокровно прошел мимо кухни, первым делом закинул белье в стиральную машину и, пока та шумно набирала воду, маскируя посторонние звуки, совершенно естественно и без тени смущения принялся обыскивать сумку Игёна, оставленную прямо в прихожей.

Он не искал что-то конкретное и не питал особых иллюзий. Для Кану это было обычным делом, въевшейся привычкой — если на его пути оказывалась чужая незапертая сумка, грех было в нее не заглянуть, просто чтобы с пользой скоротать пару минут. И, надо признать, улов превзошел все ожидания.

Среди вороха каких-то смятых рабочих бумаг на самом дне сумки его взгляд мгновенно зацепился за выведенные четким почерком имена: «Донъян» и «Ким Капсон». А чуть ниже красовалось имя человека, который сейчас уверял всех вокруг, будто навсегда завязал с криминалом и мирно управляет своим скромным цветочным магазином — Пак Мокхва. Кану хищно прищурился.

«Так вот чем занимается ваша хваленая Объединенная следственная группа…» — пронеслось в голове.

Если всё пойдет по плану, это превратится в игру, где ты видишь все карты противника насквозь. Игру, в которой ты заранее знаешь, куда именно он копает и как далеко сумел продвинуться в своем расследовании.

«Мне и правда чертовски везет», — мысленно усмехнулся Кану.

Он буквально физически ощущал, как попутный ветер снова надувает его паруса, неся навстречу очередной безупречной победе. Интересно, если этот вежливый, правильный до мозга костей инспектор Со однажды узнает, что своими собственными руками вывернул перед ним наизнанку всю свою подноготную, как он на это отреагирует? Наверное, это зрелище заставит его зайти куда дальше и перешагнуть еще больше запретных границ, чем можно было ожидать.

Тихонько, едва слышно рассмеявшись своим мыслям, Кануа ккуратно вернул вещи в чужую сумку, застегнул её и оставил в прихожей точно в таком же виде, как она и лежала.

— Вот он, держи, — небрежно бросил мужчина, возвращаясь в комнату.

Взяв со стола старый смартфон, он направился к ванной комнате. Стоило ему приоткрыть дверь, как Игён тут же уставился на него со смесью благодарности и легкого, очаровательного смущения.

Кану цинично подумал: если парень так сильно робеет после того, как они уже разглядели друг друга со всех мыслимых ракурсов и разделили самые интимные моменты, то почему бы не воспользоваться этим и не смутить его еще сильнее? С этой издевательской мыслью он подчеркнуто вежливо и заботливо положил гаджет на самый край ванны.

— Держи.

Игён забавно зашевелил губами, явно собираясь в очередной раз выдать дежурное, вежливое «спасибо», но Кану технично перехватил инициативу, не дав ему вставить и слова. Он быстро принес полотенце и с самым невозмутимым видом протянул его парню:

— Руку давай.

Он имел в виду, что инспектору стоит сначала насухо вытереть ладони, прежде чем хвататься за технику. Игён послушно и доверчиво потянулся за полотенцем, но именно в эту секунду всё полетело кувырком. Одно неловкое, смазанное движение — и полотенце пролетело мимо, задев лежащий на краю аппарат. Короткий стук, всплеск — и смартфон с размаху ухнул на самое дно наполненной ванны. Это было чистой воды нелепое, досадное недоразумение.

— Ой!..

— Осторожно!

Игён от неожиданности рванулся было вперёд, пытаясь перехватить вещь, и едва не поскользнулся на гладком дне ванны. Если бы мужчина вовремя и резко не подхватил его под руку, парень точно бы сильно расшибся.

Сразу после этого они, конечно, выловили многострадальный мобильник, но было уже слишком поздно: старенький, совершенно не защищённый от влаги аппарат успел камнем пойти ко дну и наглотаться воды в самой глубине ванны. Мужчина тут же лихорадочно принялся обтирать его полотенцем и попытался реанимировать, нажимая на кнопку питания, однако дисплей оставался мертвецки чёрным — телефон не падал даже малейших признаков жизни.

Игён просто сидел и глупо хлопал глазами, уставившись на этот погасший тёмный экран. В голове воцарилась абсолютная, звенящая пустота. Мало того что сонная голова соображала с трудом, так ещё и эта неприятность случилась в самый неподходящий момент, когда тело окончательно разомлело и расслабилось в тёплой воде. Пока инспектор пребывал в полном ступоре, сжимая в руке безжизненный кусок пластика, стоящий рядом мужчина негромко и искренне покаялся:

— Похоже, я как-то не так его положил… Прости меня, пожалуйста. Мне правда очень жаль.

— А… Нет-нет, что вы… — Игён испуганно встрепенулся и поспешно замахал руками, протестуя против чужой вины.

Он поднял глаза и увидел, что лицо стоявшего перед ним мужчины выражало глубочайшее, неподдельное сочувствие и крайнюю степень замешательства. В этот момент Игён со всей отчётливостью осознал: этот человек вообще ни в чём не виноват. Ведь попросил принести телефон он сам, да и задел его, спровоцировав падение, тоже исключительно он по собственной неуклюжести. Мужчина же от начала и до конца действовал из самых добрых побуждений и проявлял исключительную заботу.

— Мне правда очень жаль. Я обязательно куплю тебе новый, — сокрушённо пообещал мужчина.

Игён, видя, как тот искренне казнит себя, поспешил его успокоить:

— Да ну что вы, бросьте, это исключительно моя вина. Завтра же отнесу его в сервисный центр.

Но едва эти слова сорвались с губ, как Игён вспомнил, что завтра вообще-то выходной, и поспешно поправил самого себя:

— …Впрочем, если он не починится, я просто куплю новый, так что всё в порядке. Правда, не переживайте. Он и так был старый, давно пора было поменять…

Пытаясь приободрить мужчину, Игён просто без умолку болтал первое, что приходило в голову, но поймал себя на мысли, что его внимание сейчас полностью переключилось с утопленного телефона на реакцию партнёра. Инспектору казалось, что за этот сумасшедший, выматывающий день он уже успел немного привыкнуть к лицу Кану, но увидеть его настолько растерянным и даже виновато притихшим он точно не ожидал. Ведь до этого момента Ли Кану виделся ему типичным директором крупной компании: самоуверенным, хватким, чертовски привлекательным и невероятно харизматичным типом, который шёл напролом ради своих целей с абсолютной, порой даже нагловатой уверенностью в собственной правоте. И то, что такой гордый, привыкший к контролю человек теперь искренне переживал и буквально сжимался от чувства вины из-за нелепой случайности, заставило Игёна испытать очень странное, смутное чувство.

— Прости… Мы ведь только-только начали встречаться, а я уже всё испортил… — едва слышно пробормотал Кану.

И стоило этому тихому ворчанию сорваться с его губ, как до Игёна наконец-то дошёл истинный смысл его собственных странных эмоций. Дело было вовсе не в том, что Кану вдруг проявил слабость. Просто Игён физически ощутил, насколько сильно этот парень дорожит их зародившимися отношениями и как отчаянно он боится всё испортить.

Радоваться тому, что другой человек готов сквозь землю провалиться от неловкости — нормальное ли это поведение в ситуации, когда твой собственный телефон только что был безнадёжно испорчен?

Но, как ни странно, Игён не чувствовал злости, на душе у него было на удивление легко и спокойно. Чтобы окончательно развеять повисшее напряжение, он еще раз, уже совершенно искренне, заверил мужчину, что всё в порядке:

— Да я правда не переживаю. Починят — хорошо, а нет — так куплю новый.

— Прости, я обязательно… — снова начал было Кану, но осекся на полуслове.

Внимательно всмотревшись в лицо парня, он вдруг потянулся вперед и аккуратно помог ему подняться.

— Для начала давай-ка выбирайся отсюда. У тебя лицо совсем пунцовое.

Игён и сам понимал, что продолжать водные процедуры у него нет ни сил, ни желания. Однако стоило ему сделать шаг и слегка покачнуться от нахлынувшей слабости, как Кану тут же подхватил его и прижал ладонь к его лбу.

— Да у тебя же жар.

«Оу… Неужели?» — вяло подумал Игён.

В его туманных мыслях мелькнула запоздалая догадка: может, именно из-за подступающей болезни он сегодня такой рассеянный, что умудрился устроить эту глупую оплошность со смартфоном? Надо бы вспомнить, куда он закинул жаропонижающее, и поискать аптечку… Но додумать эту мысль Игён просто не успел. Лицо Кану мгновенно стало предельно серьезным, и он одним легким, уверенным движением рывком поднял инспектора на руки.

— Я донесу тебя.

Игён еще во время их первой бурной ночи успел заметить, что этот холеный директор обладает поразительной, почти пугающей физической силой. Не успел парень даже ахнуть, как в мгновение ока переместился из сырой ванной комнаты прямиком на кровать. Пока инспектор растерянно хлопал ресницами, непривычно ощущая кожей сухую и чистую постель, Кану уже куда-то отошел и вернулся с совершенно новым, свежим одеялом.

Игён удивленно уставился на пеструю ткань. Откуда в его холостяцкой берлоге взялось это одеяло в мелкий цветочек? Ах, точно… Он вспомнил, как мама насильно впихнула его ему, когда он только съезжал на съемную квартиру, приговаривая, что в хозяйстве любая вещь пригодится. Он спрятал его в самый дальний угол и ни разу не вытаскивал — а Кану умудрился откопать даже его.

Игён уже даже не удивлялся тому, как мужчина сумел отыскать это одеяло. Его поражало лишь то, что вещь всё еще хранилась в шкафу. На мгновение в нос ударил резкий, въевшийся запах поглотителя влаги, но хрустящая, сухая текстура ткани принесла такое облегчение, что парень укутался в неё с искренней благодарностью.

Мужчина бережно натянул одеяло до самого подбородка и тихо, вкрадчиво прошептал:

— А теперь спи.

Собственно, именно об этом Игён и мечтал ещё до того, как пошёл в ванную. И в эту секунду его приказ прозвучал как то, чему Игён физически не мог и не хотел сопротивляться.

Словно не желая больше тревожить его лишними мыслями, мужчина мягко выключил свет и скользнул на кровать рядом с ним. Комнату в мгновение ока затопила плотная, густая темнота. Осознание того, что он засыпает здесь уже вторую ночь подряд, вяло коснулось разума полицейского, но эта мысль, как и все остальные тревоги, тут же растворилась и ушла куда-то очень далеко.

— Игён-си.

— ……

— Игён-а.

Со Игён вздрогнул и приоткрыл глаза, услышав, как в темноте незнакомо, интимно и мягко прозвучало его имя без официальных приставок. Он резко распахнул веки, потому что красивое, точёное лицо Кану оказалось прямо перед ним — так близко, что можно было уловить чужое дыхание. В голове сонной вспышкой пронеслось имя: Ли Кану.

Удивительно, но за то короткое время, что они были знакомы, Игён уже успел поймать себя на мысли, что присутствие этого мужчины рядом больше не кажется ему чем-то чужеродным или странным. Просто сейчас, едва проснувшись, он слегка растерялся от этой пугающей, гипнотической близости.

— Хыо…

Игён попытался было хотя бы вежливо поздороваться или сказать спасибо, но из пересохшего горла вырвался лишь едва слышный, надломленный хрип. Пока он растерянно пытался совладать со своим голосом, мужчина мягко коснулся ладонью его лба, проверяя температуру, и тут же протянул ему глубокую тарелку и таблетки.

— Я купил лекарства, так что давай, пей.

Пораженный тем, насколько сильно у него сел голос, Игён послушно и беспрекословно сделал всё, что от него потребовали. Он послушно съел пару ложек чего-то жидкого вроде супа и потянулся к жаропонижающему.

Окончательно парень осознал, что его состояние действительно из рук вон плохо, когда его пальцы попросту отказались слушаться: плотная защитная блистерная упаковка никак не поддавалась, и он беспомощно возился с этой несчастной таблеткой.

Мужчина с мягкой улыбкой забрал лекарство из его ослабевших рук, легко выдавил таблетку и вложил её Игёну прямо в ладонь.

— Умница.

От такой внезапной, почти родительской похвалы Игён на мгновение опешил — это прозвучало настолько неуместно, что у него даже слов не нашлось для ответа.

Он кое-как сглотнул горькую пилюлю, но жар по-прежнему огненным коконом окутывал тело, да и слюну из-за воспаленного горла было больно сглатывать. Понимая, что если он сейчас снова рухнет на подушку, то лекарство нормально не подействует, Игён из последних сил заставил себя сесть поудобнее и опереться спиной о стену. И именно в этот момент мужчина вдруг протянул руку и вложил в его ладонь какой-то небольшой, холодный и твердый предмет.

— Вот так, хороший мальчик.

— ……?!

Игён недоуменно опустил взгляд на то, что сжимал в руке, и у него буквально глаза на лоб полезли от шока.

— Это… — хрипнул он.

Каждое слово отзывалось резкой болью в гортани, но то, что он сейчас видел, определенно стоило того, чтобы заговорить вопреки болезни. Игён на секунду даже усомнился в собственном зрении, списав всё на бред из-за высокой температуры, однако осязание не обманывало: в его пальцах приятно холодел абсолютно новенький, идеально гладкий, без единой царапины или пылинки смартфон, который прямо-таки вызывающе поблескивал в полумраке комнаты.

— Да нет же… — потрясенно прошептал инспектор.

— Так, а ну-ка прикуси язычок, — мягко, но безапелляционно оборвал его мужчина.

Как бы плохо Игён себя ни чувствовал, какой бы сильный круговорот ни бушевал в его воспаленной голове, он прекрасно понимал: принимать такие подарки — это уже за гранью добра и зла. Собрав последние силы, парень попытался было снова твердо выдохнуть свое «нет», но Кану лишь забавно приложил палец к губам, призывая его к молчанию, и настойчиво подтолкнул коробку ближе.

— Просто возьми его.

— Да с какой стати…?! — захрипел инспектор.

— Сервисные центры по выходным, конечно, закрыты, а вот фирменные магазины связи работают на ура, — с обезоруживающей улыбкой принялся объяснять Кану. — И учти, коробка уже вскрыта, так что вернуть его обратно или забрать деньги я в любом случае не смогу.

Это была классическая, до боли знакомая родительская тактика в стиле: «Я уже купил дорогую вещь, назад её не примут, так что носи и не ворчи». У Игёна от этой железной логики даже дар речи пропал, а Кану, глядя на его вытянувшееся лицо, лишь весело и искренне рассмеялся.

— В конце концов, это ведь я виноват, что твой старый сломался. К тому же… вчера был первый день, как мы официально начали встречаться, забыл?

«Встречаться…» «Первый день…» «Мы…».

Эти три фразы увесистыми булыжниками посыпались в несчастную, раскалывающуюся от боли голову инспектора. Услышав этот хозяйский, безапелляционный тон, Игён почувствовал такой сильный укол паники и абсурда, что у него едва не возникло дикое желание выплюнуть только что проглоченное лекарство.

Нет, если отбросить эмоции и трезво вспомнить их прошлый разговор, то атмосфера между ними действительно неумолимо вела к чему-то подобному… Но черт возьми, не до такой же степени и не с такой космической скоростью!

— Считай это моим первым подарком для тебя. Пожалуйста, прими его, — вкрадчиво, приторно-сладко прошептал Кану, бережно вкладывая аппарат в его ладонь.

Кану улыбался. Он держался безупречно, но внутри него бушевало чистое, извращенное торжество гроссмейстера. Протянуть Игёну этот новенький глянцевый кусок пластика было легко, ведь на самом деле этот гаджет был уже не совсем телефоном Игёна — Кану лично и заблаговременно завершил полную, стопроцентную копию всех данных со старого смартфона на этот новый. В каком-то смысле Игёну даже повезло, что у него так вовремя поднялась высокая температура. Не случись этого внезапного приступа болезни, Кану пришлось бы изрядно попотеть и разыграть целый спектакль, чтобы подгадать «естественный» и удобный момент для подмены устройства. А так — всё прошло как по маслу. Избавиться от улик, полностью взять под контроль чужую переписку и связи, да еще и выставить себя благородным, заботливым рыцарем… Кану мысленно потирал руки. Как ни крути, а их личные биоритмы и тайминги совпадали просто идеально.

Кану продолжал улыбаться с самым невозмутимым и наглым видом. Разговаривая, он демонстративно принялся убирать со стола остатки еды и пустые упаковки от лекарств, которые сам же купил и принёс. Это было тонкое, безмолвное, но невероятно осязаемое давление. Весь его вид буквально кричал: «Я тут о тебе забочусь, кормлю с ложечки и лечу, а ты не можешь принять от меня даже один скромный подарок?»

И этот безжалостный психологический приём сработал на сто процентов. Игён, превозмогая боль в воспалённом горле, неловко прокашлялся и попытался вернуть остатки твёрдости:

— Нет, ну всё равно… Так нельзя…

Инспектор твёрдо решил, что на этот раз выскажется максимально серьёзно и не позволит себя переубедить. Он решительно поднял взгляд на мужчину — и в ту же секунду осёкся, уставившись на него во все глаза. До Игёна только сейчас, сквозь пелену жара, дошло: Кану всё это время ходил по его квартире в одном единственном банном халате, накинутом прямо на голое тело.

— Это ещё что такое?.. — растерянно вырвалось у парня.

— Ах, это? Да у меня просто нет сменной одежды, не в сыром же ходить, — абсолютно спокойно и непринуждённо отозвался Кану.

«Ну да, логично…» — подумал Игён и поспешно опустил глаза, чувствуя, как к лицу приливает новая порция жара, на этот раз вовсе не от простуды. Стоило ему вспомнить, какими безумствами они занимались здесь последние двое суток, как вся его детективная уверенность окончательно испарилась. Он предпринял слабую попытку хотя бы просто выставить вперёд руку с зажатым в ней смартфоном, требуя забрать его обратно, но это движение выглядело совсем не убедительно.

— Да бросьте вы, к чему эти церемонии? У меня полно денег, — легкомысленно отмахнулся Кану.

В голове у Игёна тут же вспыхнул язвительный ответ: «Раз у тебя так много денег, почему бы тебе для начала не купить себе нормальную одежду, а не разгуливать тут в непотребном виде?!», но озвучить эту мысль он не успел. Мужчина вдруг бесшумно и плавно шагнул к нему, сокращая расстояние до минимума.

— ……!

Полы халата при движении слегка распахнулись, и в глаза Игёну бросился рельефный, абсолютно обнажённый торс Кану. От такой неожиданной и опасной близости инспектор судорожно за секунду перевёл взгляд куда-то в сторону его плеча, лишь бы не смотреть на эту вызывающую наготу.

«Черт, он что… под халатом вообще без нижнего белья?!» — пронеслась в голове Игёна паническая мысль.

Да, они уже успели рассмотреть друг друга более чем достаточно, да и занимались вещами куда более откровенными, но поверить в то, что он действительно делил постель с мужчиной, обладающим таким телом, Игёну до сих пор было трудно. Лихорадочно проглоченное жаропонижающее сработало с точностью до наоборот: лицо полицейского обожгло новой, сокрушительной волной румянца. Кану, мгновенно разгадав причину, по которой парень так резко отвернулся, лишь снисходительно и вальяжно усмехнулся.

— И почему ты на меня не смотришь? — дразняще спросил он.

Он продолжал мягко улыбаться, неторопливо забираясь на кровать и придвигаясь всё ближе. Для Игёна это превратилось в изощренную пытку: смотреть мужчине в лицо было невозможно — там читалась откровенная, издевательская забава; коситься ниже тоже не получалось, ведь обнаженное тело Кану слишком сильно приковывало к себе внимание и заставляло нервничать.

«Это всё из-за чертовой простуды, — упрямо заклинал себя Игён. — Стоит лекарству подействовать, и мне полегчает».

Полицейский отчаянно пытался зацепиться за любую постороннюю мысль, лишь бы отвлечься от опасного присутствия рядом.

— И всё-таки… — предпринял он последнюю попытку отречься от телефона.

— Ну мы же встречаемся, разве нет? — с улыбкой перебил его Кану, усаживаясь вплотную, едва не касаясь его бока. — А раз так, ты вполне можешь принимать от меня подарки.

Он явно вознамерился выжать из Игёна заветное, покорное согласие. Они сидели так близко, что инспектор кожей ощущал исходящее от мужчины живое, манящее тепло, но поднять глаза и встретиться с ним взглядом по-прежнему казалось невыполнимой задачей.

«Да что со мной такое? Разве нормально — так реагировать на чужое мужское тело?»

Игён почувствовал, как из его тела разом, до единой капли, вытекли все силы. По идее, мужчина не должен был привлекать его сексуально — ведь к представителям своего пола он никогда ничего подобного не испытывал. Но суровая реальность глумливо щелкнула инспектора по носу: с Ли Кану он уже не просто перешагнул пресловутую черту — он умудрился с треском проиграть ему эту ментальную битву, раз за разом добровольно оказываясь с ним в одной постели.