Инглвуд, КА
Я-то считала себя бесстрашной. Бывалой. Страха просто нет в моем организме, у меня на эту ересь иммунитет. Когда Алекс меня отшил, несколько дней жилось как в тумане. Я так сроднилась с мыслью, что этот чел меня устроит, ведь он писал об этом на сайте жирным шрифтом! А сверху жарит калифорнийское солнышко, в окне — идеально ровный зеленый газончик и бассейн, принадлежащий апарт-комплексу, в котором никто никогда не плавает. Бесплатный голубой бассейн — и ни души!
Мозг трудился не переставая, спросонья, на уроках английского и во сне. Чо делать??? Запаса денег хватит на пару-тройку месяцев. Я понимала, что должна сама звонить, ездить по клубам, спрашивать, проходить кастинги... Сижу, значит, понимающая, таращусь в ноут. Страх слепил из меня сувенир-матрешку. Тело ватное, ничего не могу сделать, ни пошевелиться. Бесстрашная, мать вашу. Я ли это? Но страх похерить собственные планы и оказаться на улице оказался сильнее. Представьте-ка: выкатываетесь вы за ворота «Орандж Террас Апартменст» с потертым красным чемоданом, позади свежеполитый зеленый газончик, бассейн, лежаки, впереди — ничто. Идти некуда. Ни друзей, ни осточертевших родственников, ни работы, ни разрешения, чтобы на нее устроиться. Представили? Ну вот и я тогда пропотела.
Изучила все, что смогла найти в сети относительно калифорнийских стрипклубов. Они бывают двух типов: топлесс и фул нюд. Светить пиздой в мои планы не входило. Но и денег в топлесс-барах не густо, как писали на форумах: мечешься как сраный веник за 7 баксов за танец, изображая вселенский энтузиазм. Оттого, видать, там и процветает блядство. Реальные деньги — в нюд клубах, а они — в Лос-Анджелесе. И тут нарисовалась преграда, о которой я не подозревала. Тачка. Без нее в Калифонии никуда. Общественный транспорт здесь создан с той целью, чтобы им никто никогда не пользовался. Негры и мексикосы-нелегалы не в счет. Белых в автобусах вы не встертите, я проверяла. На меня тращилились как на пришельца, когда я предприняла этот трип. Позвонила в Bare Elegance и спросилась на официантку. Думаю, присмотрюсь для начала что к чему. К тому же надо разведать спросят ли разрешение на работу.
— Какие документы взять с собой? — поинтересовалась.
Понимающий такой голос, класс. К вечеру двинулась. Два часа автобусных эквилибров и я на месте. Инглвуд — жмурное местечко, если ночным пешкодралом. На входе встретил бугай в костюме, мол, вы куда. Говорю: на работу официанткой. Менеджер, дружелюбный такой мужичок, взглядом смерил:
— А че не на танцовщицу? Прибыльней...
— Понял. У нас многие так начинали. Велком, беби.
Ставка официантки отдавала трагедией: 4 бакса в час, но чаевые все мои. Я приободрилась, в стрип клубе должны быть жирные чаевые, right?
Там было вопиюще красно. Пламень и кровь. Алый ковролин, стены, диваны, красные табуреты в мигающем свете. Биты долбят по макушке, в уши и в крестец, будто впихнули тебя внутрь сердечной мышцы и, хочешь не хочешь — ты в ритме, а ритм в тебе. Бабы неспешно шатаются меж столов. На некоторых мелькают полосочки стринг и два треугольника на сосках, но большинство слоняются нагишом. Аах!.. Это что же, я тоже должна буду совсем раздеться?! Не так я представляла себе работенку в стрипклубе. На стойке с шестом исполнялось догги шоу. Бабенка как ни в чем не бывало расхлебенила пизду и собирала баксы с такой миной, будто хот-догами на углу торговала. Мое сердечко не вынесло, я отвернулась. А они все идут: неспешные, вальяжные. Бесстрастные. Ни грамма стеснения, будто направляются в душевую в стенах собственных вилл. В голове моей балаган: «ужас! кошмар! мерзость! я не такая! бежаать!» и тут же не мысль даже, а червячишка подвальный: «а че, можно вот так обнахалиться, оборзеть и ниче за это не будет?..»
А пока я носилась меж столов с подносом. Клиентура, словно сговорившись, разучилась говорить по-английски:
Он раздраженно тычет пальцем в меню. Я киваю и бегу к бару, только б не забыть. Хватаю бутылку, умудряюсь донести в сохранности. Мужик сует двадцатку. Возвращаюсь к бару. Жду сдачи. Жду и жду. Из-за столов требовательно подают знаки.
— А могла бы достойно заработать...
Я давлю лыбу, а что еще остается.
— Эй, детка, где моя сдача?...
Время тянется как жвачка, ноги зудят. Когда я наконец вывалилась за дверь, в голове такая образовалась чистота: официаткой я не вернусь ни за что.
— Завтра придешь? — приспросился дружелюбный дядька.
Заработанного хватило, чтобы заплатить уберу за дорогу домой. Нет ничего поганей, чем раздолбанная в пыль иллюзия. Если ты, читатель, мой враг, я тебе такого не желаю.
Помнится, в полудреме я все пыталась представить себя голой, слоняющейся по клубу, бесстыжей совсем. Догги-шоу. Разножка на шесте. Какой-то неперевариваемый ужас одолел, хоть вой. Проще провалиться в сон.
А при свете дня извелась вся: хочу или не хочу? Надо или не надо? Может, в русский ресторан, куда берут без бумажек? Аналитически я была слаба, но знала одно: если я чего-то боюсь, то непременно должна это совершить. Назло. Или в удовольствие? Или то и другое совокупленно? Для пользы дела эта подробность не имела значения.