Ну шо ты, голова?
Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Арина обнаружила, что кто-то методично и без предупреждения вбивает гвоздь в её правый висок, да и вообще вся правая половина лица словно стекает с черепа. За окном было солнечно — что само по себе уже преступление.
— Андрей, доброе утро. Прошу прощения, я сегодня не смогу выйти на смену, у меня жуткая мигрень, — сказала я менеджеру ресторана, где на тот момент работала официанткой.
— Болезнь мыслителей, однако. Вам очень идёт, Арина. Поправляйтесь (Андрей учился в медицинском, пока не ушел в академ, поэтому лишних вопросов не задавал).
Конечно же, это утро было никаким не добрым. И поправляйтесь…легко сказать! Мне было 19 лет, я ничего не знала о мигрени, но мои утры начинались так довольно часто. К тому моменту я уже перепробовала все доступные нестероидные противовоспалительные препараты (НПВП) и начала их миксовать (сочетание кеторол+нурофен заставляет засыпать на ходу, btw).
Сейчас мне 27, приступы мигрени у меня случаются всего лишь (по сравнению с тем, что было раньше) несколько раз в год, преимущественно — весной. И если раньше мне казалось, что единственный способ справиться с болью — отпилить правую половину головы, то сейчас я уже кое-чего знаю про эту красивую и уродливую болезнь. Расскажу и вам, пожалуй. Погнали!
Мигрень — одно из старейших задокументированных заболеваний в истории человечества. Первые описания приступов головной боли, сопровождавшихся тошнотой и непереносимостью света, встречаются ещё в шумерских текстах около 3000 лет до нашей эры. Древние египтяне лечили её прикладыванием к голове глиняного крокодила с зерном во рту — об эффективности метода история умалчивает.
Само слово «мигрень» пришло из греческого через латынь (hemicrania — «половина черепа»). Гален во II веке нашей эры описал её именно так — боль, которая охватывает ровно одну сторону головы и не собирается уходить по-хорошему. Название прижилось, потому что точнее не скажешь.
В Средневековье мигрень считалась либо божьим знаком, либо происками дьявола — зависело от того, насколько красивыми были зрительные галлюцинации во время ауры. Люди видели вспышки, геометрические узоры, радужные зигзаги — и шли описывать это монахам. Часть икон с нимбами, по некоторым версиям, написана именно с таких «видений».
Мигренью страдали — и творили несмотря на это — люди, чьи имена сейчас в учебниках.
Льюис Кэрролл. Исследователи полагают, что знаменитые галлюцинации Алисы — «вдруг стала маленькой, потом огромной» — списаны с его собственных приступов ауры. Синдром так и называется: «синдром Алисы в Стране чудес» — искажение восприятия размеров предметов и собственного тела, которое некоторые мигреники описывают перед приступом.
Фредерик Шопен. Писал ноктюрны, кашлял, страдал мигренями — классический образ гения XIX века, у которого всё болит, но музыка получается.
Наполеон Бонапарт. По некоторым версиям, решение отступить из Москвы принималось на фоне многодневного изматывающего приступа. История не знает сослагательного наклонения, но мигрень, возможно, знает.
Зигмунд Фрейд. Всю жизнь лечил чужие неврозы и параллельно вёл дневник своих приступов. Принимал кокаин — отчасти именно для снятия боли. Штош, времена были интересные тогда.
Долгое время мигрень считали сосудистым заболеванием — мол, сосуды сужаются, потом резко расширяются, отсюда и боль. Сейчас эта теория считается устаревшей. Современная наука смотрит на мигрень как на нейроваскулярное расстройство — то есть история начинается в мозге, а сосуды подключаются уже потом.
Ключевое действующее лицо — тройничный нерв, один из крупнейших черепных нервов. При запуске приступа он активируется и начинает выделять воспалительные нейропептиды — в первую очередь CGRP (кальцитонин-ген-родственный пептид). Эти молекулы расширяют сосуды мозговых оболочек и вызывают нейрогенное воспаление — боль пульсирует именно поэтому, в такт сердцебиению.
Но до этого происходит кое-что интересное! У части людей приступ начинается с ауры — неврологических симптомов, которые предшествуют боли. В основе ауры лежит феномен кортикальной распространяющейся депрессии: волна сниженной электрической активности медленно прокатывается по коре головного мозга со скоростью около трёх миллиметров в минуту. Именно она порождает зрительные эффекты, онемение, иногда — нарушения речи.
Мозг мигреника отличается повышенной возбудимостью — он острее реагирует на внешние стимулы. Триггерами могут быть что угодно: резкий запах, пропущенный приём пищи, смена погоды, недосып или, наоборот, слишком долгий сон, красное вино, яркий свет, гормональные колебания. В общем, жизнь.
По статистике, мигренями часто страдают женщины, но это не значит, что мужчин это не касается!!
Классический приступ мигрени разворачивается в четыре акта:
Продром — за несколько часов или даже дней до боли. Раздражительность, зевота, тяга к сладкому, лёгкая шея. Многие мигреники со стажем научились читать эти сигналы как прогноз погоды: «кажется, начинается».
Аура — есть примерно у трети пациентов. Зрительные вспышки, зигзаги, слепые пятна в поле зрения. Иногда — онемение руки или лица, трудности с подбором слов. Длится от нескольких минут до часа. Инсульт, скажете вы. Ха, как бы не так!
Сама боль — пульсирующая, чаще односторонняя, средней или сильной интенсивности. Усиливается от физической активности, света, звука, запахов. Тошнота — почти обязательный спутник. Длится от четырёх часов до трёх суток. Да, было…
Постдром — мигреневое похмелье. Боль ушла, но ещё день человек чувствует себя как выжатый лимон: туман в голове, усталость, ощущение, что только что пережил что-то серьёзное. Спасибо, что живой, таксскть.
Если у вы узнали себя — эта часть текста для вас!
Мигрень не лечится — но контролируется, что важно.
Первое и основное — поставить диагноз у невролога. Мигрень имеет чёткие диагностические критерии, и врач их знает. Самодиагностика тут скользкая история, потому что за похожими симптомами могут скрываться другие состояния.
Если приступы уже есть — стоит завести дневник головной боли. Записывать дату, продолжительность, интенсивность, что предшествовало. Через пару месяцев паттерн становится виден, и триггеры перестают быть загадкой.
Для снятия острого приступа существуют триптаны — препараты, которые действуют прицельно на рецепторы серотонина и блокируют выброс тех самых воспалительных нейропептидов. Это не обычное обезболивающее, и их назначает врач. Принятый вовремя, в самом начале приступа, триптан может остановить его за час. Принятый поздно — уже нет, увы. Я попадалась на эту удочку десятки раз!! С*матриптан у меня всегда есть дома и на работе, потому что никогда не знаешь, где именно ебанёт.
Если приступы частые (больше четырёх в месяц), стоит рассмотреть вариант профилактической терапии. Это могут быть препараты из разных групп — бета-блокаторы, антидепрессанты, антиконвульсанты, а в последние годы — моноклональные антитела к CGRP, те самые новые биологические препараты, которые блокируют ключевую молекулу мигренозного приступа. Инъекция раз в месяц вдвое снижает частоту приступов у многих пациентов.
Из того, что в наших руках: режим сна (ложиться и вставать в одно время — серьёзно, это работает), регулярное питание (голод — один из самых частых триггеров), умеренная физическая активность в межприступный период и управление стрессом — не в смысле «просто не нервничайте», а в смысле конкретных практик: дыхание, медитация, что угодно, что работает лично для вас.
И да — тёмная тихая комната и холодный компресс на лоб во время приступа это не бабушкины советы, а вполне рабочая симптоматическая помощь. Не стесняйтесь отпроситься с работы и уйти домой страдать — это мне буквально невролог сказал!!
В заключение скажу: важно понимать, что это не просто обычная головная боль, которую можно перетерпеть и тэдэ. Мигрень — это хроническое неврологическое заболевание, с которым живут около миллиарда человек на планете. Миллиард — это много. И я одна из них.