Глава 127. Возвратный удар копьем
В тусклом свете ночного рынка Чэнь Цзиньдун перепугался так, что едва не лишился всех трех душ и семи духов.
«Разве это не тот самый младший соученик Чжэн Чжуси?
Разве он не сидел в своей комнате и медитировал, из-за чего мне пришлось войти в сон только к Чжэн Чжуси?
Когда он успел покинуть постоялый двор, прийти в эту лавку на ночном рынке и сесть прямо напротив меня?»
Дин Сунъянь чуть заметно улыбнулся:
Лицо Чэнь Цзиньдуна едва уловимо изменилось. В его глазах, формой напоминавших лошадиные уши, мелькнуло весьма правдоподобное недоумение:
— Друг мой, что значат ваши слова?
— Зловещий ты человек, — со вздохом произнес Дин Сунъянь, не пытаясь ничего объяснять.
Чэнь Цзиньдун слегка нахмурился:
— Не совсем понимаю, о чем вы. Неужели, по-вашему, съесть ночью на рынке пиалу супа с лапшой – это нечто зловещее?
— Какая поразительная выдержка, — с улыбкой извинился Дин Сунъянь. — Прошу прощения, ляпнул не подумав.
— Может, тогда закажете лапши? — рассмеялся Чэнь Цзиньдун. — Бульон наваристый, лапша упругая. Съешь такую – и по всему телу разольется блаженство.
Дин Сунъянь перестал улыбаться. Глядя на этого баловня небес из секты Мимолетного Сна, он задумчиво произнес:
— Если дурные поступки не оставляют следов, пока тебя не поймают за руку, значит ли это, что человек может творить зло абсолютно без всякого стеснения?
— Конечно нет, — с праведным видом ответил Чэнь Цзиньдун. — Благородный муж строг к себе даже наедине. Других обмануть легко, а себя – сложно. Раз уж встал на путь боевых искусств, лучше иметь чистую совесть.
(Прим. ред.: Благородный муж строг к себе даже в одиночестве (君子慎独) – конфуцианский принцип из трактата «Учение о середине».)
— Выходит, совесть молодого воина Чэня чиста? — в глазах Дин Сунъяня мелькнула усмешка.
Затем он дружелюбно улыбнулся:
— Вы ведь младший соученик воительницы Чжэн? Могу я узнать ваше славное имя?
Дин Сунъянь поднялся. Убрав руку с зажатой в ней Холодной Тенью за спину, он покачал головой и усмехнулся:
Улыбка на лице Чэнь Цзиньдуна мгновенно застыла. А Дин Сунъянь неспешным шагом покинул переулок и направился обратно к постоялому двору.
Как только его силуэт скрылся из виду, лицо Чэнь Цзиньдуна быстро помрачнело.
Вернувшись на постоялый двор, Дин Сунъянь постучал в дверь старшей соученицы.
— Входи, — раздался звонкий голос Чжэн Чжуси.
Она уже накинула поверх белого исподнего зеленое хлопковое платье.
— Куда ты ходил, младший соученик? — с недоумением спросила Чжэн Чжуси. Она услышала, что его шаги прозвучали со стороны общего зала.
Дин Сунъянь положил Холодную Тень на стол, сел и с улыбкой ответил:
— Только что по связи через сновидение нашел Чэнь Цзиньдуна и немного с ним посидел. Он был у лавки с лапшой в переулке позади постоялого двора.
Жаль только, старшая соученица, что твоя воля столь непреклонна, а Сердце Свечи горит так ясно. Ты проснулась слишком быстро. Я не успел поймать его за руку – он оборвал сон, не оставив никаких улик. Пока пришлось его отпустить.
Напади я сейчас без доказательств, это означало бы кровную вражду между сектой Сяомин и сектой Мимолетного Сна.
— Значит, это действительно он, — без особого удивления отозвалась Чжэн Чжуси.
Еще утром, на обратном пути из уездной управы, Дин Сунъянь по секрету рассказал ей, что ночью планирует войти в ее сон и устроить засаду на Чэнь Цзиньдуна.
— Этот человек пользуется тем, что сновидения не оставляют следов. К тому же он – надежда секты Мимолетного Сна, поэтому ведет себя своевольно, — покачал головой Дин Сунъянь. — Воля у него недурна, а сам он крайне хитер. Я дважды его провоцировал, а он безупречно прикидывался дурачком. Ни капли суеты, ни единой ошибки. Хе-хе, «чистая совесть», как же. Если искренне любишь зло и отвергаешь добро, то и в самом деле не почувствуешь ни капли вины.
Чжэн Чжуси, всегда строго следовавшая правилам, отозвалась:
— Дождемся утра и все расскажем уездному вэю Чжуну. Существуют боевые искусства, способные отличить правду ото лжи и распознать злой умысел. Императорский двор активно вербует таких мастеров: половина служит в армии, остальные – в Министерстве наказаний и Управлении по военным запретам.
— Пока нам остается только это, — серьезно сказал Дин Сунъянь. — Но когда Чэнь Цзиньдун взойдет на Ступень Закона и станет Великим мастером, тебе, старшая соученица, придется быть еще осторожнее. Этот человек мелочен и мстителен. Если к тому времени мы с тобой все еще будем в префектуре Цисун, он непременно явится во сне ради мести. Что ж, для меня это даже к лучшему. Как раз исполню свое желание – скрестить мечи с Великим мастером Ступени Закона из секты Мимолетного Сна.
До этого Дин Сунъянь и Чжэн Чжуси не представляли, как заставить Великого мастера из секты Мимолетного Сна вступить в поединок с Дин Сунъянем.
Все-таки Дин Сунъянь показывал максимум начальный этап Ступени Великого Развития. Предложи он спарринг Великому мастеру Ступени Закона напрямую, его бы просто засмеяли. А начни он бросать вызовы ученикам секты Мимолетного Сна, постепенно добираясь до Великого мастера, – разве это не раскрыло бы его тайны?
Поэтому Дин Сунъянь то и дело размышлял: «А не подловить ли какого-нибудь Великого мастера в одиночестве, замотать лицо, переодеться и устроить внезапное нападение, которое на самом деле будет спаррингом?»
А то, что Чэнь Цзиньдун до крайности мелочен и злопамятен, было совершенно очевидно: он полез мстить в сны Чжэн Чжуси в ту же самую ночь. Действительно, обид до утра не откладывает.
Чжэн Чжуси серьезно кивнула, показывая, что запомнила это. В следующее мгновение она с живым интересом спросила:
— Младший соученик, а как именно ты сейчас нашел Чэнь Цзиньдуна?
— Я не был уверен, может ли он проникать в два сна одновременно, — шутливо ответил Дин Сунъянь. — Поэтому решил не спать и сделал вид, что медитирую и восстанавливаю дыхание. В любом случае, ты у нас сияешь ослепительным светом, и отомстить он хотел в первую очередь тебе. А на такую мелкую сошку, как я, вряд ли обратил бы внимание.
Чжэн Чжуси лишь обреченно покосилась на младшего соученика, ничего не сказав.
— А затем, — продолжил Дин Сунъянь, — с помощью Печати Небесного Сердца я разделил свое сознание надвое. Одну половину отправил в твой сон – следить, не появится ли Чэнь Цзиньдун, и на случай непредвиденного. А вторую оставил контролировать тело. Как только он вошел в твое сновидение, я просто пошел по его духовному следу.
Печать Небесного Сердца имела внешнее происхождение и работала как инструмент. Поэтому, когда Дин Сунъянь применял Великое сновидение, он мог свободно использовать и Печать – одно другому не мешало. Все работало так, словно Печать Небесного Сердца была предварительно внедрена в самого Чэнь Цзиньдуна.
Чжэн Чжуси на мгновение задумалась, в ее глазах мелькнуло понимание:
— Так тот «ты» в моем сне… это действительно был ты?
— Да, — не стал отпираться Дин Сунъянь. — Старшая соученица, похоже, история с Владыкой Демонов все еще внушает тебе сильный страх. Во сне, созданном Чэнь Цзиньдуном, твоим кошмаром оказался Цинь Гуаньчань.
Все это время Дин Сунъянь наблюдал со стороны. Если бы старшая соученица не смогла вырваться из кошмара сама, рискуя погибнуть или сойти с ума во сне, он бы немедленно вмешался и разбудил ее. Это он и имел в виду под «на случай непредвиденного».
Чжэн Чжуси прекрасно это понимала. С благодарностью посмотрев на младшего соученика, она со вздохом произнесла:
— В конце концов, Владыка Демонов – один из главных виновников падения секты Сяомин. А его сила такова, что мы пока не можем с ним тягаться.
После откровенного признания она несколько мгновений прислушивалась к своим ощущениям, а затем добавила:
— Знаешь, младший соученик, мне кажется, после этого кошмара моя воля стала еще крепче. Я яснее осознала свой выбор. Я все еще тревожусь из-за Владыки Демонов, но уже не испытываю прежнего страха.
— Выходит, Великое сновидение можно использовать для закалки воина, — задумчиво произнес Дин Сунъянь. — Но действовать нужно постепенно, не перегибая палку. Эту грань нащупать очень сложно. Хорошо, что твое Сердце Свечи изначально горит так ясно, старшая соученица. Иначе вместо закалки воли ты бы увязла в кошмаре, и состояние твоего духа пошло бы на спад.
Чем глубже он размышлял, тем дальше заходили его выводы:
— К тому же проникновение в сон пробуждает глубинные мысли и сознание цели, формируя из них кошмары. Если я смогу добиваться того же эффекта наяву, то мой Меч сновидения будет создавать куда более убедительные иллюзии циклов перерождения…
Они еще немного обсудили эту тему, как вдруг Дин Сунъянь с улыбкой сказал:
— Старшая соученица, чуть позже я, возможно, еще раз войду в твой сон.
В звездных глазах Чжэн Чжуси мелькнуло недоумение. Она не стала скрывать своей растерянности. Зачем это еще?
— На случай, если Чэнь Цзиньдун решит нанести возвратный удар копьем и застать нас врасплох, — негромко рассмеялся Дин Сунъянь. — Я только что его унизил, он наверняка в бешенстве.
(Прим. ред.: Возвратный удар копьем (回马枪) – прием, когда воин делает вид, что спасается бегством, а затем наносит удар преследователю. В переносном смысле – неожиданный ответный удар.)
«И откуда в вас обоих столько коварства…» — подумала Чжэн Чжуси. Она тщательно все запомнила и кивком дала согласие.
Бескрайняя гладь ровного озера, легкая рябь на воде.
Чжэн Чжуси и младший соученик Дин неспешно прогуливались вдоль берега. Они любовались пейзажем, обсуждали боевые искусства и время от времени останавливались, чтобы обменяться парой приемов.
Вдруг она увидела, как младший соученик Дин протянул руку и толкнул ее в плечо.
Она резко обрела ясность сознания. Девушка понимала, что спит, но при этом не покинула сновидение.
— Практик Великого сновидения способен позволить цели сохранить осознанность во сне для общения, — с улыбкой объяснил Дин Сунъянь.
Чжэн Чжуси на мгновение опешила и рефлекторно произнесла:
— Не думал, что ты, старшая соученица, даже во сне будешь так стараться и непрерывно обсуждать боевые искусства, — шутливо поддразнил ее Дин Сунъянь.
Чжэн Чжуси метнула в него сердитый взгляд:
Дин Сунъянь не ответил. Бросив взгляд на вход в секту Сяомин, он понизил голос:
— Я вошел в твой сон уже давно. И это не я тебя разбудил. Наши сны странным образом слились воедино.
Его жест – толчок старшей соученицы в плечо – не был сделан «намеренно».
— Чэнь Цзиньдун действительно снова напал? — Чжэн Чжуси одновременно восхитилась проницательностью младшего соученика и разозлилась.
«Этот Чэнь Цзиньдун переходит все границы!»
Внезапно они оба что-то почувствовали и перевели взгляды в сторону пограничной стелы секты Сяомин.
Оттуда медленным шагом приближался человек в светло-голубом одеянии. Самые обычные черты лица сочетались с возвышенной аурой. Глаза напоминали лошадиные уши, заостренное лицо походило на змеиное, а на коже во многих местах проступали иссиня-черные чешуйки. Это был Чэнь Цзиньдун.
— Ради чего молодой воин Чэнь намеренно пробудил нас со старшей соученицей во сне? — со спокойной улыбкой спросил Дин Сунъянь.
Лицо Чэнь Цзиньдуна было бледным и мрачным. Подойдя ближе и посмотрев на спокойно ожидающих его Чжэн Чжуси и Дин Сунъяня, он сложил руки в почтительном жесте и низко поклонился:
— Умоляю, спасите меня! Помогите избавиться от этого демона!
— О чем вы? — Чжэн Чжуси все еще думала, что Чэнь Цзиньдун использует возвратный удар копьем для подлого нападения, и никак не ожидала, что противник явится просить о помощи.
Чэнь Цзиньдун поджал губы, тяжело выдохнул и заговорил:
— Когда я только освоил Великое сновидение, я стал слишком увлекаться чужими снами. Мной двигали дурные желания. Иногда я думал о том, как проникаю в сон приглянувшейся мне барышни, выведываю ее тайны, узнаю вкусы и шаг за шагом заставляю влюбиться в меня. Иногда мне хотелось проникнуть в сон ненавистных людей, чтобы ночь за ночью ломать их волю, заставляя благоговеть передо мной и слепо исполнять приказы. А порой я мечтал выпытывать во снах секреты чужих тайников и без труда забирать сокровища…
Я считал, что полностью контролирую себя, что это лишь фантазии. До тех пор, пока однажды красивая барышня не стала всеми силами искать со мной встреч. Она была одержима мной. И назвала меня «Господином из снов».
Только тогда я понял, что внутри моего тела живет кто-то другой. Он действовал, пока я спал.
И становился все активнее. Теперь же… я могу появиться лишь тогда, когда спит он.
(Прим. ред.: Господин из снов (梦郎) – отсылка к «Рассказам о необычайном» Пу Сунлина (1766), где духи или демоны часто приходят к людям во снах в облике возлюбленных.)