Глава 24. Подтверждение подлинности
«Серьезно?! Прямой ученик одной из Шести великих сект и Четырех великих школ, да еще с целой свитой охранников – и не смог поймать какого-то с виду совершенно заурядного соглядатая?» — Дин Сунъянь, возлагавший на Жэнь Юяна огромные надежды, ощутил, как в душе поднимается глухая волна уныния и разочарования.
Однако он не позволил этому отразиться на лице и, почтительно сложив руки в поклоне, произнес:
— Как бы то ни было, я премного благодарен тебе, брат Юян. Если бы не ты, я бы и не заметил слежки.
— Он действовал не один, там была целая шайка. Я упустил это из виду, и в рыночной толчее они сумели оттеснить меня и уйти.
«Шайка? Это последствия дел моего предшественника, или я сам нажил их за эти дни?» — на мгновение опешил Дин Сунъянь.
— Но я их спугнул, так что в ближайшее время они вряд ли рискнут снова за тобой следить, — Жэнь Юян покосился на глухую стену со стороны Застенного переулка. — Тот Юй Ваньсюн из поместья Чжэнь тоже держится на приличном расстоянии – видимо, не желает себя обнаружить. Хм, сдается мне, его уже сменил другой мастер. Похоже, к тебе там относятся весьма серьезно.
Не дожидаясь очередных слов благодарности, Жэнь Юян ободряюще добавил:
— Ты сегодня хорошенько отдохни, а завтра я еще раз посмотрю.
С этими словами он махнул рукой, развернулся и ушел, так что Дин Сунъяню оставалось лишь выкрикнуть слова признательности ему вслед.
Дин Сунъянь зашагал по темному, но отнюдь не безмолвному переулку, и обменялся кивками с пожилым соседом, сидевшим у распахнутых ворот в поисках вечерней прохлады.
Едва толкнув скрипучую калитку своего двора, он увидел старшего брата. Обнажив мускулистый смуглый торс, Дин Даню размахивал на небольшом пятачке тяжелой железной палкой. Никаких хитрых приемов – лишь простые подсечки, удары, хлесткие взмахи и рубящие выпады , от которых рассекаемый воздух гулко свистел.
В главной комнате матушка Лю Юйцзао и младшая сестра Дин Цинъянь при свете масляной лампы подшивали подошвы обуви, изредка негромко перекидываясь парой слов. Отец, Дин Шэнъи, сидел на табурете с полузакрытыми глазами и мерно покачивал головой, мурлыча себе под нос арию из пьесы-цзацзюй.
Желтоватый свет то замирал, то подрагивал, разливаясь из дома подобно воде и заманивая мошкару в бесконечный танец.
Дин Сунъянь медленно выдохнул и с улыбкой поприветствовал родных.
Перед сном Дин Сунъянь открыл деревянный сундук с одеждой. Именно там он хранил свой капитал: заработанные ранее сказами 5 лянов серебра и 300 медных вэней. Из них 5 лянов пожертвовала барышня Сяоцин. По нынешнему курсу каждый лян стоил 800 вэней.
И дело было не в том, что прочие слушатели скупились. Дин Сунъянь выступал всего четыре дня, по одному сказу в день. Положить в кошель более 300 вэней – значило уже стать одним из лучших на всем рынке у храма Данкана. Сумма казалась скромной лишь оттого, что барышня Сяоцин одаривала поистине слишком щедро.
«Отец служит письмоводителем в управе и получает всего 2 ляна серебра в месяц... ну, не считая побочных доходов...» — во внутреннем кармане рукава у Дин Сунъяня по-прежнему лежали четыре цяня серебра (мера веса цянь (錢) ≈ 1/10 ляна, примерно 3,7 г.), выданные родителями. Свои ежедневные траты на обеды и чаевые другим сказителям он покрывал из 50 вэней сестры и частично из собственного заработка.
Спрятав на дно сундука увесистый слиток в 25 лянов от Сюй Чанъаня, он отобрал четыре серебряных брусочка-кэцзы. Немного подумав, прихватил еще один, доведя сумму до 5 лянов.
(Мера веса лян (兩) ≈ 37,3 г, 25 лянов ≈ 932,5 г; кэцзы – это форма куска, здесь весит 1 лян, 5 кэцзы = 186,5 г.)
Вернувшись в главную комнату, он застал Дин Даню, который как раз задвигал дверной засов.
— Старший брат, это от Сюй Чанъаня, в благодарность за нашу вчерашнюю помощь, — Дин Сунъянь вложил в его ладонь пять серебряных брусочков.
Лицо Дин Даню расплылось в широкой, искренней улыбке.
— А Сюй Далан умеет вести дела! Отнесу-ка матушке.
— Оставь себе, — Дин Сунъянь позаимствовал фразу господина с собачьими ушами Жэнь Юяна. — Жизнь коротка, не обделяй себя. Возьми эти деньги и в полуденный час наедайся да выпивай вволю.
Он искренне надеялся, что старший брат поймет: в мире есть вещи поинтереснее, чем жажда кому-нибудь свернуть шею. Хорошая еда и выпивка отлично смягчают характер. Конечно, было бы лучше не смешивать эти три вещи.
Дин Даню долго молчал, а затем ответил:
— Ну ладно. Второй брат, ты все же умнее, послушаю тебя. Пока прикоплю.
— На что копить-то будешь? — усмехнулся Дин Сунъянь.
Дин Даню, сглотнув слюну, выпалил:
— Накоплю – и в Северный квартал!
— … — уголок губ Дин Сунъяня нервно дернулся.
«Ай да Даню, вот уж чего не ожидал от тебя! Есть-таки за тобой такой грешок!»
Махнув рукой, он вернулся в западную пристройку и плотно прикрыл дверь. После чего привычно поставил друг на друга деревянные сундуки, разложил бумагу и растер тушь, готовясь дальше писать историю о сыне госпожи Бай Сюй Шилине. «Тайный каталог гор и морей» же был давно и надежно спрятан между тюфяком и досками кровати.
— Второй брат, опять будешь жечь масло и писать за полночь? — раздался из-за ширмы голос Дин Цинъянь, в котором одновременно слышались смех и сочувствие. — Прежде ты никогда не был таким усердным...
Она вдруг осеклась, видимо решив, что нехорошо так говорить – это может напомнить брату о его недуге оторванной души.
— Если бы тебе каждый день отсыпали по ляну-другому серебра только за то, чтобы послушать твои сказы, ты бы тоже стала усердной, — небрежно отозвался Дин Сунъянь.
«Один-два ляна серебра, конечно, весомый довод. Но куда важнее то, что одна особа может вломиться ко мне посреди ночи и потребовать продолжения. А в драке у меня против нее шансов ноль».
— И кто же этот щедрый слушатель? — с любопытством допытывалась сестра.
— Одна приезжая барышня. Сорит деньгами так, что диву даешься. Если сказ хорош – непременно пожалует серебром. За эти дни спустила уже не один десяток лянов, — честно ответил Дин Сунъянь, притянув маленький деревянный сундук и усевшись на него.
— Вот уж и впрямь щедра, — в голосе сестры невольно проскользнула нотка соперничества. — А собой-то хороша?
— Весьма хороша, — Дин Сунъянь не стал кривить душой.
Дин Цинъянь хмыкнула и с игривой насмешкой спросила:
— Вовсе нет, — все так же честно ответил Дин Сунъянь.
«Я змей боюсь. К тому же кое-какие душевные раны еще не затянулись».
Поговорив с сестрой еще немного, он дождался, пока Дин Цинъянь уснет, и принялся плести нить сюжета.
На этот раз предстояло описать детство Сюй Шилиня. Передать то щемящее чувство, когда все соседи знают, что его родных родителей нет рядом, а сам мальчик пребывает в полном неведении. Показать, чем Звезда Воинской Доблести отличается от прочих людей. Дин Сунъянь ломал голову и кое-как, по крупицам, набросал несколько сюжетных ходов. «Гарри Поттер» и тому подобное послужили ему источником вдохновения. Разумеется, с поправкой на то, что здешние дядя и тетя души в племяннике не чаяли.
Едва он дописал один лист и отложил его в сторону, как из темноты вынырнула белая, словно выточенная из нефрита, изящная рука и бесцеремонно забрала бумагу.
— Барышня Сяоцин пожаловала? — Дин Сунъянь давно к этому привык и ничуть не испугался.
— Угу. Пиши давай, — Сяоцин, сегодня облаченная в зеленое платье и излучающая ауру свежести, устроилась на краю кровати. Впившись глазами в черновик, она явно не была настроена на светские беседы.
Видя это, Дин Сунъянь не посмел ей мешать и сосредоточился на творчестве. Выводя иероглиф за иероглифом, он вдруг задумался:
«Хм, Жэнь Юян и его поведение сегодня... Он точно ученик секты Истинного Духа? Тот самый талант из "Нового списка орхидей"?»
Раньше Дин Сунъянь не сомневался, поскольку в поместье Чжэнь юноше оказали высочайший прием – личность гостя подтвердил сам старейшина Чжэнь. Но, припоминая всевозможные схемы аферистов из прошлой жизни, он знал, что хватает ловкачей, способных завести поверхностное знакомство с кем-то влиятельным, чтобы затем втереться в доверие к остальным. Конечно, неестественно большие собачьи уши Жэнь Юяна косвенно доказывали его незаурядное положение.
«Но что, если он на самом деле полукровка, плод союза человека и народа людей-псов?» — Как слышал Дин Сунъянь из сказов, люди-псы походили на собак и могли оставлять потомство с людьми.
— Барышня Сяоцин, вам доводилось слышать о человеке по имени Жэнь Юян? — осторожно закинул удочку Дин Сунъянь.
Сяоцин, читавшая новую страницу, резко вскинула голову:
Тщательно взвешивая слова, Дин Сунъянь ответил:
— Сегодня я встретил человека, назвавшегося Жэнь Юяном. Но вот только...
Он в точности пересказал недавнее поведение мастера, утаив лишь ту часть, где тот резко критиковал «Список нефритовых древ цзянху» – в конце концов, он обещал держать язык за зубами. Что касается преследователей, то пока он упомянул лишь одного – того, которого Жэнь Юян упустил.
Сяоцин, выслушав, не смогла сдержать усмешки:
— О, это точно он. Настоящий Жэнь Юян. Тот самый, из секты Истинного Духа. Кто угодно другой, пытаясь выдать себя за него, не сумел бы подделать саму его суть.
— И в чем же его суть? — недоумевал Дин Сунъянь.
— А суть Жэнь Юяна в том, что настоящий он выглядит еще фальшивее, чем самозванец. Ну, и то, что он не смог поймать того соглядатая и выведать, кто за ним стоит, – тоже в порядке вещей. Он там сущая обуза. Не будь его, стражи легко бы изловили преследователя.
— А? — Дин Сунъянь слегка растерялся.
«Что еще за характеристика такая?»
Сяоцин запнулась и неопределенно протянула:
— Ну, просто техники, которые он практикует, не слишком приспособлены для подобного.
«Вдаваться в подробности не стала...» — мысленно отметил Дин Сунъянь.
«Судя по всему, среди праведный сект названия чужих базовых техник тайной не являются, и упомянуть их в беседе вполне допустимо. Но вот когда дело доходит до специфики – сильных и слабых сторон каждой техники – такое обсуждают исключительно за закрытыми дверями. Наружу это не выносят, иначе можно легко нажить врагов».
Сяоцин тем временем заметно повеселела. Глаза ее довольно блеснули, и она бодрым тоном произнесла:
— Надо же, секта Истинного Духа прислала самого Жэнь Юяна. Теперь второй дядюшка не посмеет выговаривать мне за ночные прогулки. Видал, какие важные сведения я добыла!
— Барышня Сяоцин, вы... — Дин Сунъянь на миг запнулся, не зная, как безопаснее сформулировать вопрос.
— Наша цель в префектуре Динцзян почти та же, что и у секты Истинного Духа, — с загадочной улыбкой обронила Сяоцин, не вдаваясь в детали.
«Тоже связана с поместьем Чжэнь? Какое счастье, что я держал язык за зубами и не упомянул о слежке со стороны семьи Чжэнь. Иначе кто знает, как бы переменилась в лице Сяоцин...» — благоразумно рассудил Дин Сунъянь и свернул эту опасную тему.
А Сяоцин, пребывая в мечтательном настроении, пробормотала себе под нос:
— Завтра я тоже попробую помочь тебе поймать того соглядатая и выяснить, кто за ним стоит.
Прошло немало времени, прежде чем Дин Сунъянь наконец дописал до момента, где Сюй Шилинь, узнав правду о родителях, отправляется в даосский монастырь искать отца Сюй Сяня, но тот его отвергает и закрывает ворота.
Отложив кисть и разминая затекшее запястье, он наблюдал, как Сяоцин берет новый лист, и как бы невзначай спросил:
— Позавчера я слышал краем уха о каком-то «Тайном каталоге гор и морей». Говорят, эта вещь хранится только в великих сектах да в тайных сокровищницах императорского двора?
— Угу, частично, — рассеянно кивнула Сяоцин, полностью поглощенная семейной драмой Сюй Шилиня.
— А у кого-нибудь есть полный свод? — Дин Сунъяню хватило ума не спрашивать в лоб про секту Сяомин – такой вопрос прозвучал бы слишком уж прицельно.
Сяоцин, растроганная сценой прощания Сюй Шилиня и Сюй Сяня, шмыгнула носом и ответила:
— Ни у кого нет полного. В древности во Дворце Владыки в Куньлуне обстановка была крайне напряженной. Главы «Каталога гор и морей с комментариями императора» были высечены на разных нефритовых плитах в разных залах. Каждый из присутствовавших смог запомнить лишь небольшую часть, а кто-то и вовсе заучил с ошибками.
Если бы они потом отринули распри, сели за один стол, сверили записи и исправили неточности – возможно, мир и получил бы полный «Тайный каталог гор и морей». Да вот только поистине бескорыстных людей слишком мало. Так что то, что сейчас ходит по цзянху, – лишь жалкие обрывки, утекшие наружу после упадка некоторых школ. Они еще более отрывочны, и ни одна крупная секта не потерпит, чтобы кто-то втихую собирал эти фрагменты.
Дин Сунъянь замер в оцепенении.
«За эти дни я перелистал в книжной лавке обычный "Каталог гор и морей" и сравнил с тем, что хранится у меня.
Если прибавить к этому вердикт покойного начальника Чэнь Юйляна... Выходит, мой "Тайный каталог гор и морей", кажется... вероятно... возможно – полный...