"В голове было чёткое понимание: я люблю музыку, я хочу ей заниматься, мне это нравится. Но когда ничего не откликается, ни одна строчка не цепляет — это очень тяжело": АСТМО про музыкальный путь, альбом "Джойс" и работу в индустрии
АСТМО — один из самых уникальных и интересных артистов прошлого года. Об Илье мы узнали еще много лет назад, после выпуска его дебютного альбома "Джойс", но в прошлом году открыли его заново: он выпустил большое количество синглов, и каждый из них попадал в наши ежемесячные плейлисты.
Вместе с АСТМО мы поговорили и с Андреем UP4BE, который рассказал про их работу с Ильей и собственное творчество.
В нашем интервью мы поговорили про его музыкальный путь, выгорание и работу в индустрии.
— Расскажи про себя, буквально в нескольких предложениях. Чем ты занимаешься?
— Меня зовут Илья, мне 29 лет. Сейчас мы делаем музыку вместе с этим замечательным ребятами, как например Андрей UP4BE и Ваня Outname.
Параллельно я работаю музыкальным редактором в одном стриминге — название пока не буду озвучивать.
— Когда ты вообще впервые начал писать музыку?
— Всё началось очень давно. У меня появился первый плеер, я очень много слушал музыку. Потом пришёл русский рэп старых времён — CENTR, Смоки Мо и прочие.
Мне тогда было лет 13, и я подумал: а почему бы не попробовать писать самому? Это были огромные полотна странных слов, попытки что-то рифмовать. Очень много заимствований, конечно. Три года я просто что-то писал «в стол» — в школе, дома, где угодно.
— А когда появились первые более осознанные попытки?
— Была такая ВК-группа «Другой хип-хоп». Там по вечерам проходили текстовые баттлы: кто-то задавал тему, и нужно было за время написать текст. Я там даже что-то выигрывал — что, конечно, смешно сейчас вспоминать.
А потом в 2011 году случилась первая запись. Мы с одноклассником познакомились со старшим парнем с района, у которого была “студия” — по сути, шкаф с микрофоном и полотенцем на стене. Классическая схема дешёвого рэпа.
Одноклассник записывался часа четыре, а я зашёл — сделал куплет за полчаса. Однокласснику это понравилось, и мы какое-то время двигались вместе. Это был мой первый реальный студийный опыт.
— Что было дальше?
— Потом пришли 2012–2014 годы — эпоха грустного абстрактного рэпа. Низкокачественный звук, диктофонные записи. Я просто приходил со школы, ставил диктофон и записывал всё подряд.
До сих пор где-то во ВКонтакте висит группа человек на 80 с моими песнями того времени. На тот момент это был результат. И знаешь, к некоторым трекам я могу вернуться — и это даже любопытно звучит.
— Почему ты в какой-то момент остановился?
— Я понял, что мне больше нечего сказать. Я просто устал от абстрактного рэпа и поставил паузу на пару лет.
Потом начал писать стихи — под псевдонимом Федя Фиаско. Подростковые, грустные, самодеструктивные. Ники у меня всегда были спорные.
— Что стало переломным моментом?
— Перелом случился в 2017 году, когда вышел альбом «День третий» у Смоки Мо. Для меня это очень важный артист.
Я послушал один трек с альбома — и понял, что нужно заниматься музыкой серьёзно. До этого я относился к этому безответственно: что-то получается — ну и ладно. Ничего системного.
И вот с этого момента начался проект Астмо. Всё, что было до этого — это шесть-семь лет поиска, DIY-записей и попыток. А Астмо стал первым по-настоящему осознанным шагом.
— Андрей, а как ты вообще узнал об Илье?
UP4BE: Нас познакомил наш общий друг Ваня Outname Он как-то просто скинул мне трек Соблазны и сказал: «Мы с Илюхой записываемся». Я послушал — мне понравилось.
У этого трека, кстати, интересная история: продюсер был из другой страны, канадец. Там был такой UK Garage вайб, и для меня это прозвучало свежо.
Я тогда даже предложил попробовать его свести, но по разным причинам со сведением не срослось. А потом в какой-то момент мы просто решили встретиться и поработать вместе. И с тех пор всё так и пошло — встречаемся по выходным, делаем музыку.
— Альбом «Джойс». Как ты его тогда ощущал?
— Если говорить про состояние, в котором он создавался — это был юношеский период. Мне было около 20 лет, и я просто собрал в один проект всю боль, весь накопившийся негатив, всё, что тогда переживал.
Источники вдохновения были довольно типичными для юношеского возраста: что-то случается — и тебе нужно это куда-то вылить. И чаще всего это выливалось в тексты, в песни.
По сути, «Джойс» — это концентрат того периода. Он получился таким именно потому, что тогда я чувствовал себя именно так.
— Ты тогда ощущал, что альбом приносит тебе какую-то аудиторию? Что песни слушают, что они кому-то нужны?
— У меня тогда был сильный расфокус по жизни. Я сам толком не понимал, что происходит, что я делаю, зачем, с кем и куда это всё движется.
Поэтому я просто не мог адекватно отследить или прочувствовать момент, что это кому-то нужно. Сейчас, оглядываясь назад, сложно дать чёткий ответ — тогда всё было довольно туманно.
— Чем ты занимался после выпуска альбома?
— После "Джойс" был ещё один альбом — "Приключения привидения". Про него мало кто знает, но он вышел в том же 2019 году, почти сразу после первого.
В тот период мы просто постоянно работали над музыкой. Это было довольно весёлое время — мы ездили на одну студию, с которой у меня связано очень многое. Именно там я познакомился с Ваней Outname и ещё с кучей людей. Это был важный этап.
И именно на той студии, благодаря звукорежиссёру, я вообще начал понимать, как работать с вокалом. До этого я, по сути, ничего не умел. У меня были тексты, идеи песен — но как исполнитель я себя толком не осознавал.
Поэтому и "Джойс", и "Приключения привидения" — это не только про меня. В них есть мои идеи, тексты, настроение. Но если говорить про технику, звучание, подачу — это во многом результат работы людей вокруг. Я тогда только начинал понимать, что вообще делаю.
Чуть позже, в 2021 году мы с Тёмой LIFEOFSIXTWONE писали «Бежевый». Писали долго, вдумчиво, с большим количеством вложенных сил. И, если честно, я до сих пор очень люблю этот альбом. В нём много нас — по ощущениям, по времени, по тому, сколько мы туда вложили.
— После альбома "Бежевый" у тебя почти не выходило песен, по музыке было затишье. Почему?
— Потому что после Бежевого нам просто нечего было сказать. Мы сделали альбом и выговорили всё, что хотели выговорить. Всё, что хотели передать, мы передали. И я, и Тёма много раз это обсуждали: у нас не рождалось ничего нового. Мы не могли выдавить из себя ни одной честной мысли, которая бы требовала релиза. Поэтому у нас обоих почти ничего не выходило.
Вышел только "Ледники" — самый прослушиваемый трек. Я его записывал в пять утра, в очень грустном состоянии, буквально в штору. Капа осталась почти в том же виде — записанная в непрофессиональных условиях, мы там практически ничего не меняли, кроме звука. И почему-то людям это понравилось. Почему — я до сих пор не понимаю. Он вайбовый, да, но этим для меня всё и ограничивается.
"Океан" я понимаю, почему он заходит людям. Но сам я от него подустал. Потому что для меня это всё — довольно негативная история. Я помню, зачем это писал, в каком состоянии. Я не могу от этого отделаться. Для других людей это их истории, их проживание, и это очень круто — если музыка кому-то помогает что-то пережить или с чем-то справиться, я за это безумно благодарен.
Но для меня самого — я же помню контекст. И иногда хочется сказать себе: «Я понимаю, что тебе тогда было грустно, но давай уже не будем туда возвращаться».
— Можно ли назвать этот период, когда тебе казалось, что больше нечего сказать, музыкальным кризисом?
— После Бежевого в целом начался довольно мрачный период. Я ушёл в работу, параллельно начал *****, залез в долги — в общем, довольно жёсткая история. Просто промотал кучу времени. И при этом каждый день хотел что-то написать, но ничего не получалось.
В голове при этом было чёткое понимание: я люблю музыку, я хочу ей заниматься, мне это нравится. Но когда ты теряешь возможность это делать — когда ничего не откликается, ни одна строчка не цепляет — это очень тяжело. Ты можешь бесконечно крутить какие-то слова, но внутри пусто.
И самое страшное — когда ты уже выбрал для себя вектор, а он перестаёт работать. Ты смотришь на него и понимаешь, что он не отзывается, что ты не можешь в нём ничего создать. И в этот момент ощущение такое, будто ты не понимаешь, куда двигаться дальше.
— Андрей, у тебя бывали музыкальные кризисы за всё это время?
UP4BE: Если честно, у меня ощущение, что я из них особо и не выхожу. Почти каждая демка — это маленький кризис.
Если бы их не было, я не знаю, двигалась бы вообще работа или нет. Парадокс в том, что именно в этих состояниях что-то и происходит. Когда тебя ничего не тревожит, не озадачивает — работать будто и не хочется. А вот когда есть внутренний вопрос, сомнение, напряжение — тогда начинается движение.
У меня к этому скорее ремесленный подход. Я просто сажусь и делаю. Неважно, в каком состоянии. Не написалось — окей, значит сегодня кризис. Вечером сел — получилось. Значит, прошёл. Если сильно упрощать, это выглядит так.
Когда мы пишем демки с Ильёй, у нас часто бывает: сделали, послушали — вроде нравится, а вроде и непонятно. Было недавно — записали, и первая реакция: «Да это поп-трек какой-то, мы же не про это». Потом скинули своим, они послушали, сказали, что это круто. И мы такие: «Ну ладно, придётся доделывать».
Сейчас к таким вещам отношение уже спокойное. Но кризисы — это, похоже, просто часть процесса.
— Если говорить про выгорание, как вы с ним справляетесь?
UP4BE: Мне кажется, важно просто менять угол подхода. Когда у меня спрашивают, как выйти из творческого кризиса, я обычно отвечаю очень просто: ты в чём пишешь? В Ableton? Попробуй Logic. Не идет в Logic? Попробуй Cubase.
Это звучит банально, но мозг реально начинает работать по-другому. Ты смотришь на привычные процессы под новым углом, и это часто вытаскивает из ямы. Иногда дело вообще не в глобальном кризисе, а в том, что ты застрял в одной и той же среде.
Для меня есть одно важное правило: нужно продолжать делать. Даже если не получается. Даже если сегодня не написалось — сел завтра. Если ты перестаёшь делать и даже думать об этом — вот это уже проблема.
У меня тоже были моменты, когда хотелось всё бросить. Но если тебе что-то по-настоящему нравится, ты к этому всё равно возвращаешься. У кого-то паузы длятся месяцы, у кого-то годы — но возвращение происходит.
И мне никогда не хотелось в старости рассказывать внукам: «Я когда-то занимался музыкой, но бросил». Мне важно продолжать, даже если станет сложнее. Чтобы в итоге можно было сказать: я это делал, потому что это было по-настоящему.
— Илья, а как ты справляешься с выгоранием?
— Если честно, я до конца не понимаю, что именно становится отправной точкой. У меня был период, когда всё просто поехало не в ту сторону вообще во всех смыслах. И я ничего с этим не смог сделать — кроме как прожить.
Иногда, наверное, правда нужно просто сместить фокус. Дать себе пожить. Наладить какие-то бытовые вещи, заняться чем-то другим, набрать впечатлений, разгрузить голову. Мне, если честно, набор впечатлений не всегда помогал, но в теории это рабочая история — просто немного разогнать мозг, отвлечься.
Если музыка действительно твоя, если ты уже вложил в неё много времени, ты всё равно к ней вернёшься. Неважно когда — через месяц или через год. Рано или поздно камбэк происходит.
Раньше я относился ко всему менее осознанно. Писалось — хорошо. Не писалось — ну и ладно. Я не сильно переживал. Сейчас, особенно начиная с 24–25 года, у меня появился более системный подход. Я стараюсь относиться к этому серьёзнее, регулярнее.
Я не могу сказать, что я такой же ремесленник, как Андрей — он в этом плане очень дисциплинированный. Я скорее учусь этому. Стараюсь быть более собранным, более последовательным. Не ждать вдохновения, а всё-таки садиться и делать.
— Во время музыкального затишья ты работал в стриминговом сервисе «ЗВУК». Чем ты там занимался и как туда попал?
— Изначально я пришёл туда как музыкальный журналист. Это был проект "Звук Медиа", не сам стриминговый сервис “Звук”, а попытка сделать бренд-медиа внутри сервиса. Сейчас этого проекта уже нет, сайт не обновляется, но какие-то тексты до сих пор можно найти.
Я был музыкальным редактором, который пишет: собирал новости, делал материалы, анализировал рынок, следил за релизами. По сути, сидел и каждый день работал с информацией о музыке.
Если честно, это решение родилось из того самого мрачного периода, когда у меня ничего не писалось. Когда ты не можешь заниматься музыкой как артист, но при этом понимаешь, что сфера тебе всё равно близка и интересна. Я тогда рассуждал так: если не получается быть тем, кто стоит на сцене и генерирует внимание, стань частью механизма.
Я считал — и до сих пор считаю — что плюс-минус разбираюсь в том, что происходит в музыке. Поэтому логично было пойти туда, где этот навык можно применить. Это был способ остаться внутри индустрии, даже если как артист я тогда ощущал себя в тупике.
— Ты и сейчас работаешь музыкальным редактором, но уже в другом проекте, который пока не называешь. В чём вообще заключается твоя работа?
— Поскольку проект у нас небольшой, я занимаюсь почти всем. Много организационных вопросов, куча офисной рутины — документы, согласования, коммуникации. В большой структуре это неизбежно.
Если говорить про саму музыкальную часть, то это формирование витрины сервиса. Я собираю плейлисты, делал, например, итоги года, ищу артистов, которых можно показать аудитории. Это базовая задача — находить и подсвечивать музыку.
Есть и взаимодействие с партнёрами: лейблы, дистрибьюторы. Они хотят, чтобы их контент был представлен, и ты занимаешься ранжированием, размещением, балансом интересов.
Творчества в этом, если честно, не так много, как может показаться. Ты становишься частью рынка. Да, у тебя есть возможность подсветить что-то, что нравится лично тебе. Но в первую очередь ты ориентируешься на аудиторию — на то, что слушают, что заходит.
Со временем ты начинаешь очень хорошо чувствовать рынок. И чаще всего подсвечиваешь то, что сработает. А уже внутри этого иногда стараешься дать место тем, кто тебе самому по-настоящему интересен.
— Работа по другую сторону индустрии помогает тебе как артисту?
— Слово «рынок» просто поселяется у тебя в голове. Ты начинаешь смотреть на многие процессы через эту призму. Понимать, какие веяния появляются, что срабатывает, что нет. В этом плане — да, это влияет на мышление.
Но помогает ли это прямо в творчестве? Скорее нет. От себя всё равно далеко не уйдёшь. Ты можешь знать, что у одного артиста сработала такая стратегия, у другого — другая. Но это вообще не значит, что у тебя получится так же. И даже если ты наслушался этих кейсов, свою историю всё равно строить так же сложно.
Микро-опыты других артистов с точки зрения индустрии почти не влияют на твое становление. Они дают информацию, но не дают формулу.
Что реально полезно — ты начинаешь понимать правила игры. Уходит иллюзия, что достаточно просто записать музыку и всё случится само. Уже понятно, что так не работает. Есть агрегаторы, есть витрина, есть конкуренция за внимание. Появляется системность, заземление.
Это не делает тебя «более артистом», но делает более адекватным человеком внутри индустрии. Ты понимаешь, что нужно работать, что внимание — ограниченный ресурс, что правила изменились.
Но выбор — как с этим жить и что с этим делать — всё равно остаётся личным. Каждый выстраивает свой путь.
— До конца 2024 года в своем телеграм канале ты много писал про чью-то музыку, но очень редко писал о своих песнях. Как ты пришёл к тому, что телеграм-канал стал полностью про тебя и твою музыку?
— Изначально канал вообще задумывался как журналистский. Я тогда работал музыкальным журналистом, писал тексты, и у меня часто оставались какие-то мысли, заметки, которые либо не шли в публикацию, либо просто не хотелось отдавать в общий поток. Казалось, что у меня достаточно знаний и насмотренности, чтобы вести свою небольшую музыкально-журналистскую историю.
Но по факту ни времени, ни сил системно этим заниматься не было. Работа съедала всё. Я изредка что-то публиковал — какие-то статьи, находки, материалы, которые мне самому нравились. Это был скорее канал про музыку как индустрию, а не про меня как артиста.
Про себя и свой проект я тоже писал, но редко — просто потому что считал, что это нужно где-то обозначить, но не более.
Потом начался другой этап: мы стали больше работать над музыкой, появилось ощущение движения. Плюс долгое время я вообще ничего личного не выкладывал — ни фото, ни каких-то проявлений. И в какой-то момент стало понятно, что если я хочу двигаться как артист, нужно хотя бы попытаться говорить от себя.
Это, честно, был скорее психологический эксперимент. Мне не свойственно постоянно рассказывать о себе, делиться происходящим. Я до сих пор не считаю большинство своих событий чем-то настолько ценным, чтобы обязательно об этом писать. Вести личный канал — это отдельный навык. И я им не особо владею.
Поэтому долгое время в интернете была просто пауза. Моя логика была простой: нет музыки — нечего говорить. Вот и всё.
Сейчас мы пытаемся делать это чуть по-другому. Не идеально, местами шатко, но как умеем.
— В 2025 году у тебя вышло довольно много синглов. Получается, ты наконец нашёл, о чём хочешь говорить?
— Это во многом про системность. Когда начинаешь относиться к музыке более ответственно, в какой-то момент просто понимаешь: надо делать. Не ждать идеального состояния, не искать концепцию на годы вперёд, а просто работать.
Если сравнивать с 2019 годом, тогда было больше концептуализма, ощущения «образа». Это, возможно, но сейчас я себя чувствую иначе.
Во многом это стало выходом из того самого застоя. Принцип был простой: делай хоть что-то. И мы начали делать. И, что важно, стало получаться. Поэтому и материала вышло много.
Плюс за этот год изменилось ещё кое-что. Раньше мы существовали довольно обособленно — ни к нам, ни к тем, с кем я работал, не было особого внимания со стороны других артистов. Мы двигались сами по себе.
Сейчас интерес начинает появляться. И это тоже мотивирует. Когда видишь отклик, понимаешь, что это кому-то нужно.
По сути, всё началось с простого решения — начать что-то делать. А дальше процесс сам начал разворачиваться. И я сейчас просто гораздо более вовлечён в то, что происходит с моей музыкой, чем в начале пути.
— Если попробовать описать — о чём музыка Астмо?
— Я фиксирую эмоции.
У меня редко бывает заранее сформулированный тезис, который нужно донести. У многих в основе песни лежит высказывание — позиция, идея. У меня почти всегда в основе чувство. Состояние, которое хочется отобразить.
Поэтому в моей музыке нет чёткой картины или концепции, которую можно разложить по пунктам. Это скорее моментальная фиксация того, что внутри. И в этом смысле ничего кардинально не изменилось — Астмо всё ещё про это.
Единственное, что, возможно, поменялось — рефлексировать стало проще. Я чуть лучше понимаю, что со мной происходит, и могу это аккуратнее упаковать.
— Андрей, как ты оцениваешь музыку Ильи, которая вышла в 2025 году? И в целом — про что эта музыка, с момента как вы начали работать вместе?
UP4BE: Я соглашусь с тем, что Илья сказал: это музыка про эмоции. Там нет чётко сформулированных тезисов. Это скорее фиксация состояния. Мне в этом нравится то, что он умеет запечатлеть момент и рассказать о нём.
Если говорить про 2025 год, мне кажется, мы только начинаем нащупывать самый сок нашей работы. Вот этот «соус» — который складывается из того, что привносит Илюха, что привносит Ваня Outname , что привношу я. Мы всё ещё его ищем.
Чтобы понять, про что эта музыка, важно понимать процесс. Мы чаще всего приходим в студию вообще ни с чем. Без готовых текстов, без демо. Просто собираемся и начинаем с нуля. Иногда это идея «давай напишем текст прямо сейчас», иногда — нашли строчку, продолжили её.
Мне важно, чтобы это рождалось в моменте. Когда ты не приносишь готовое, а создаёшь при всех. Мы можем полдня крутить одну заготовку и ничего не получить. А потом взять другой сэмпл — и за четыре часа написать трек.
У нас работает именно синергия. Когда она совпадает — появляется песня. Иногда не сразу доделанная, но живая.
Поэтому эта музыка — про запечатление текущего состояния. Про ловлю конкретного момента. И в этом смысле у нас нет одного чёткого ответа, «про что это». Это про здесь и сейчас.
— Было ли в 2025 году событие, которое показало тебе: «Окей, я всё делаю правильно»? Может, кто-то значимый заметил?
— На меня подписался Крип-а-Крип. И это было жёстко.
Я, честно, странно на это отреагировал. Помню, увидел — и просто не понял, что происходит. Какое-то шоковое состояние. Не эйфория даже, а ступор.
Мы потом обменялись парой сообщений. А для меня он — очень важная фигура. Питерская сцена, то время — я его реально ценил и до сих пор ценю. Он один из самых талантливых ребят того периода, которого я обожал слушать. И мне всегда было жалко, что он на время пропадал из инфополя.
Поэтому когда мы с ним пообщались, для меня это был сильный момент. Не в плане «всё, я теперь состоялся», а скорее внутреннее: окей, значит, это не в пустоту. Значит, кто-то, кого ты сам уважаешь, услышал и отреагировал. И это было очень весомо.
— Поделитесь планами. Чего ждать от вас в 2026 году?
— Если честно, мы до конца сами ещё не разобрались с форматом. Пока просто пишем треки, и они постепенно начинают складываться в какую-то общую линию. Если всё совпадёт — допилим, доведём до ума и звёзды сойдутся — это будет либо EP, либо полноценный альбом.
Это, по сути, тот самый релиз, который мы анонсировали ещё год назад, но он тогда не случился. Концепция мне до сих пор очень нравится, просто до реализации мы не дошли. Сейчас, кажется, начинаем доходить. В прошлом году я пытался сделать это за три месяца — идея была амбициозная, но с нашим графиком (встречаемся раз в неделю, а то и реже) это было нереалистично.
Сейчас действуем спокойнее. Плюс накопилось много коллабораций — какие-то зависли, какие-то хочется довести. Поэтому в 2026 точно будут фиты.
Материала сейчас действительно больше, чем раньше. Раньше было так: сделали трек — сразу выпустили — и снова с нуля. План «по треку в месяц» был буквально таким: написали — отдали. Сейчас есть задел.
В общем, в 2026 году будет больше системности, больше релизов и, надеюсь, уже оформленный большой проект.
И, наконец, Андрей тоже начнет показывать разные вещи, собственная карточка музыканта у него появится, начнется отдельная история.
UP4BE: Мы как-то с Илюхой работали над одним треком и в какой-то момент поняли, что он реально классный. И у меня тогда возникло ощущение: я хочу его выпустить уже от себя. Не факт, что именно этот трек в итоге выйдет в таком виде — мы ещё думаем. Но в целом я хочу зайти как артист.
Не с рэпом, а именно с музыкой. Сейчас это вполне позволительно — можно заходить как продюсер, как саунд-артист, без обязательной роли фронтмена. И мне это интересно.
Но в первую очередь — закончить начатое с Илюхой. Довести до релиза как минимум один большой проект, а лучше больше. Если мы говорим про EP или альбом — хочется сделать это качественно, помочь друг другу, выдать сильный материал.
Моя личная история идёт параллельно, но сейчас приоритет — завершить общее и сделать это правильно.
— Что самое главное вы поняли в свои годы?
— Я понял, что ничего не понял)
UP4BE: Я человек, который смотрел Наруто. Делаешь, делаешь, делаешь. Чего хочешь, того добьешься. Главное идти, стремиться и нести свой путь ниндзя.
Я правда верю, что если идти своим путём и не сдаваться, ты рано или поздно добьёшься того, к чему стремишься. Это, наверное, главное, что я понял за эти годы.
И ещё — везение существует. Без него никуда. Можно много работать, но иногда что-то складывается просто потому, что так совпало. И это тоже часть пути.
— Бывал ли в вашей жизни момент, который со стороны выглядел как чистое везение, но за ним стояла большая работа?
— У меня, если честно, есть талант всё, в чём повезло, успешно про*бать.
Со стороны, возможно, какие-то моменты и выглядели как фарт. Но у меня это обычно работает по циклу: что-то случилось, вроде повезло, а потом жизнь быстро заземляет. Как будто говорит: «Окей, ты молодец, но не разгоняйся слишком сильно».
Если бы я сейчас находился в точке, где реально чувствовал: вот это — результат большой работы и совпавшего везения, я бы, наверное, так и сказал. Но у меня чаще ощущение, что это постоянные качели. Где-то фартануло — где-то тут же прилетело обратно.
Поэтому это скорее бесконечный процесс: чуть подняло — чуть опустило. И всё время учишься не улетать слишком высоко и не падать слишком глубоко.
UP4BE: Ну, как минимум, это 50% результата. Почему 50? Потому что остальные 50 — это ты сам. Половина — это удачно сложившийся момент, совпадение, обстоятельства. А вторая половина — это уже твоя работа.
Вот смотри: Ньютон придумал закон притяжения из-за того, что яблоко упало. Само по себе падение яблока — это везение, случай. Но то, что он из этого вывел теорию, всё разработал и оформил — это уже его суть, его 50%.
— Что можете сказать людям которые уже знакомы с вашим творчеством и людям, которые, возможно, сейчас впервые о вас слышат?
— Короче, братишка, если ты это читаешь и у тебя сейчас всё не очень, помни: у каждого свой темп. Не нужно сравнивать себя с другими.
Если ты уже здесь, значит, как минимум всё не так плохо. А как максимум — с этим можно что-то сделать. Если найдёшь в себе силы проложить свою тропу, дальше будет лучше. Возможно, не так, как ты это представляешь. Но определённо лучше. Надеюсь, у тебя хватит на это сил.
UP4BE: Важно понимать, что надо действительно понять, что тебе нравится. Понять это сквозь опыт, сквозь время. Не сразу это понятно. Ну, как минимум, нужно посмотреть наруто)