"Я уверен, что нам придется рисковать": errai про работу с SALUKI, восприятие музыки и путь артиста

errai — российский музыкальный продюсер, звукоинженер и исполнитель. В 2024 году ему удалось поработать над последним альбомом SALUKI — BOLSHIE KURTKI, после чего он начал активно сотрудничать со всеми артистами лейбла CARNIVAL RECORDS.

В нашем интервью мы поговорили о начале его творческого пути и о том, как балансировать между стабильностью работы звукорежиссёра и риском сольного творчества.

— Расскажи про себя. Кто ты такой и чем ты занимаешься?
— На данный момент я больше звукоинженер, чем музыкант или музыкальный продюсер. Всё это началось после знакомства с Веней iBenji. У него был курс по сведению, и я туда попал зимой прошлого года. До этого я занимался музыкой с 2017-го: писал биты, пытался их продавать и параллельно развивать своё творчество. Но главная проблема была в том, что я вообще не понимал, как сводить. Делал всё интуитивно, как казалось правильным, и не думал о какой-то базе.Всё изменилось, когда я на YouTube наткнулся на ремикс Вени на SALUKI - Так легко замерзнуть. Я зашёл к нему в телегу и увидел, что человек, который сводит одного из моих любимых артистов - SALUKI, запускает курс. Мест уже не было, денег у меня тоже, но я всё равно написал Вене. Он сказал, что, скорее всего, будет добор. Я обрадовался, подождал, и через месяц, в конце февраля, написал ему снова. К этому моменту места открылись, и он меня взял.В самом конце курса Веня сказал, что ему нужны будут помощники, и он хочет устроить конкурс. Пока курс шёл, я не брал никаких заказов на сведение — я до этого вообще не работал звукарём. Иногда подсводил кого-то из близких или себя, потому что тогда как раз захотелось выпускать собственные треки, которые так и не вышли. Но на курсе я начал этим заниматься серьёзнее, и на конкурсе помощников получилось так, что я победил вместе с Володей hermiga и Игорем SZN SLANG. И Веня взял нас к себе помощниками.

— А в тот момент, когда он устраивал конкурс и говорил, что ему нужны помощники, он уже знал, что придётся сводить BOLSHIE KURTKI?
— Нет, Веня тогда вообще не знал про куртки. Когда Сеня начал форсить эту тему, Веня думал, что это будет мерч, а не альбом. Он даже не представлял, что выйдет такой масштабный проект. Изначально он планировал сводить всё сам, а нас, помощников, подключать на проекты попроще — артистов не супер известных, тех, кто хотел сведения именно от Вени. Мы должны были быть частью цепочки: мы сводим, Веня даёт правки, делает мастеринг. Веня — голова, а мы руки и уши.

— В какой момент ты узнал что вы вместе с Веней будете сводить BOLSHIE KURTKI?
— Осенью наступило затишье. До этого мы свели каждый по одному треку, и всё. Веня перестал писать в беседу. Я помню, сидел тогда с мамой в ресторане — после учёбы поехал, мы решили зайти в хинкальную. Мама спрашивает: «Ну что у тебя там с музыкой? Ты же вроде в команду попал, что-то получается?» А я отвечаю: «Да, мамуль, свёл один трек — и тишина, Веня не пишет. Видимо, помощники не нужны». И в этот же момент, прямо когда мы сидели за столом, Веня пишет: «Ребята, мы будем сводить BOLSHIE KURTKI». Я был в шоке, честно. Там же, в ресторане, и зарыдал, и девушке позвонил, и с мамой обнялись — я был просто супер счастлив. Я даже не знаю, как это описать. Когда я сказал друзьям, они такие: «Ну, логично, ты же у Вени, значит, будете сразу Салуки сводить». Для них это было нормально. Но для меня — это было совсем не так, потому что они не знали, что до этого Веня дал нам всего один проект. И потом наступило затишье, я реально думал: всё, эксперимент не удался, Веня попробовал с нами поработать и понял, что помощники ему не нужны.

— Ты проецировал свой путь дальше, если бы того сообщения от Вени не было?
— Да, у меня был план Б. Думал, что если ничего не получится, буду дальше делать биты. У меня была группа ВКонтакте, мы с кентом продавали там биты, и я хотел добавить туда ещё и сведение в «товары». За 5 тысяч брать заказы на сведение — кто захочет, тот купит. Наши биты иногда брали, у моего друга сведения тоже покупали, так что шанс был. Я думал, что буду так потихоньку учиться работать, параллельно заниматься любимым делом.

— Возвращаясь к курткам. Это был первый подобный большой кейс для тебя и команды. Расскажи подробно: как проходила работа над сведением и как это отражалось на тебе. Из статьи Вени, про альбом BOLSHIE KURTKI, у меня сложилось впечатление, что это была настоящая эмоциональная мясорубка, где приходилось не спать и жить в проекте.
— Это происходило так: Сеня прислал первые три-четыре проекта, мы их разделили между собой, Веня тоже взял один и начал думать, как выстроить цепочку, чтобы всё звучало плюс-минус одинаково. Первый его микс Сеня сразу отклонил, сказал, что это ему это абсолютно не нравится. А через пять минут Веня отправил новую версию — и Сеня сказал: «Отлично, всё, делаем так». После этого был общий созвон, где Веня разобрал проект, объяснил логику, записал всё на видео, чтобы мы могли возвращаться и пересматривать. И с этого момента мы начали работать. Первый проект, который достался мне, был 99%. И это сразу оказался трек, в котором намешано несколько жанров. Это был самый сложный трек, который я сводил. Мы очень долго сидели, думали, что исправить и как улучшить. Для меня это был эмоциональный взрыв, на меня сразу навалилась огромная ответственность: нельзя облажаться,нужно сделать так, чтобы со мной захотели дальше работать, чтобы моё имя запомнили. Я полностью ушёл в работу. Учёба, семья, девушка — всё отошло на второй план. Все это понимали и поддерживали, потому что это был мой первый большой проект. Я мог прийти с учёбы, а иногда вообще не ходил туда, и сразу садился за проект. Из-за жёстких сроков я почти не спал: по часу-два, потом снова за комп. Это неправильно для сведения — от трека надо отдыхать, но я не отдыхал вообще. Даже в метро ехал и слушал свежую версию в наушниках или с динамика телефона, ещё никому её не отправив. Я реально очень переживал. И в итоге, почему-то Сене мои миксы нравились больше остальных. Наверное, потому что я сам делаю и слушаю ту же музыку, что и он. Он принимал их почти без правок, а ребят он постоянно отправлял дорабатывать. Хотя мне самому казалось, что с точки зрения качества звука у них звучит лучше. Но Сене ближе был мой вайб. Даже 99%, который был очень сложным, и по которому Веня дал мне миллион правок, Сеня принял вообще без комментариев. Сказал: «Отлично, Егорчик, молодец». И так же было и с другими проектами: Веня и ребята могли меня засыпать правками по технической части, а Сеня всё принимал почти с первого раза.

— Как ты думаешь, то, что Сеня принимал твои миксы почти без правок, и то, что ему нравились именно твои работы — это повлияло на то, что ты дальше начал работать со всей его командой?
— Слушай, я до сих пор не знаю, почему именно я стал работать с Carnival Records. Возможно, да. Возможно, дело и в том, что я попал на сольный концерт Сени в Питере и там познакомился с ребятами вживую. Но мне кажется, если бы у Вени было больше времени, и если бы он согласился на те условия, на которые согласился я, то они бы пошли к нему — потому что он опытнее, суперпрофессионал с огромным бэкграундом. А я всё же пацан, который делает круто, но которому всегда нужны правки.

— Как работа над BOLSHIE KURKTI тебя воспитала? Стал ли ты более уверенным после этого кейса?
— Да, я стал гораздо увереннее в том, что делаю. Во-первых, это воспитало нас как команду. После курток мы начали работать постоянно. Сейчас у нас всё время есть совместные проекты, мы двигаемся вместе. И я думаю, Веня сам понял: если с куртками получилось, значит, с этими ребятами можно делать что угодно. Потому что это был первый проект, и сразу — босс-левел, очень сложный и грязный материал. И ещё момент: если тебе удалось свести трек с курток, значит, ты сможешь свести вообще любой хип-хоп или попсу. С этим материалом работать было в разы сложнее. И когда справляешься с таким уровнем, всё остальное кажется намного проще.

— Можешь назвать свой любимый трек, который ты сводил сам? Тот, который больше всего тебе понравился по звуку или по процессу работы. — Из тех, что уже вышли, я больше всего горжусь SOYUZ TEST с курток. Этот трек для меня особенный: когда я его свёл, Веня попросил записать видео с разбором, как именно я это сделал. Для меня это был момент гордости — значит, я сделал всё правильно. И ещё прикольно, что потом я объяснял ребятам, как работал с этим треком, потому что всем реально понравилось, как он звучит. Второй трек — ОБСТОЯТЕЛЬСТВО у SABU. Мне очень понравилось над ним работать..

— Расскажи, как сводился альбом SABUTAGE. Как на альбоме получился такой звук?
— Работа шла так же, как с куртками: сроки сумасшедшие, материал сумасшедший, но при этом сложный. Разница только в том, что я уже имел опыт с этим звуком, понимал, как надо делать, чтобы всё устроило. Я знал, что если сделаю по-другому, меня отправят на переделку. Поэтому сразу делал так, как на куртках. И это сработало — правок почти не было. Всё шло быстро, потому что я работал по знакомой схеме.

— Если заглянуть в будущее: кем ты себя видишь через несколько лет? Ты останешься звукоинженером или хочешь двигаться по пути артиста?
— Сложный вопрос. Я до сих пор боюсь двигаться по пути артиста, потому что в этом вообще не уверен. Хоть мы сейчас и пишем альбом с ребятами, я всё равно думаю: а вдруг ничего не получится, вдруг это никто не будет слушать? И никакой гарантии, что у меня будет будущее как у артиста, нет. Когда я работаю как звукарь, я понимаю: я могу сводить треки хоть до тех пор, пока уши не завянут. Заказы всегда будут. Очень хочется стать артистом, но это настолько сложно и шанс настолько маленький, что не хочется рисковать. Я понимаю: если начну работать над своей музыкой, мне не будет хватать времени на заказы. А значит, нужно выбирать. Либо у меня всегда есть что покушать, стабильность, деньги, уверенность в качестве того, что я свожу, и я нигде не опозорюсь. Либо я рискую, беру меньше заказов и переношу внимание на своё творчество. И вот это уже опасно.

— Как ты думаешь, ты когда-то придёшь к тому, чтобы рискнуть?
— Да, я уверен, что нам придется рисковать. Мы планируем альбом на 18 треков осенью 2026, и большая часть уже сделана. Будем выпускать синглы, пока дописываем альбом. Предстоит много работы.

— Есть ли музыка, которая тебя вдохновляет? Может, какие-то значимые альбомы, к которым ты возвращаешься?
— Такой музыки нет. Я вообще перестал слушать музыку. Не потому что нет времени или не хочется зарядиться чем-то, а потому что мне реально комфортнее, когда ничего нет в ушах. Гораздо больше вдохновляет просто тишина. Мне нравится посидеть в полной тишине, послушать природу. У меня даже с девушкой бывают такие моменты: мы едем куда-то, и я прошу её — «давай просто в тишине поедем, помолчим». Каждый день я работаю со звуком, и от этого единственное, чего мне хочется — это тишины.

— Откуда брать наслушанность, если ты практически не слушаешь музыку и сидишь только над своими проектами?
— Когда выходит что-то значимое, я могу один раз это послушать — и для меня уже всё складывается. Я сразу понимаю: «О, прикольный трек, звучит классно, можно потом использовать как референс для сведения». Но на постоянке я слушать не могу. Я вообще отказался от наушников. Потому что, когда слишком много слушаешь, начинается обратный эффект: мы сейчас пишем альбом, и я иногда ловлю себя на том, что будто что-то украл у кого-то, хотя просто недавно слышал похожее.

— Когда ты много работаешь над сведением, любая музыка начинает восприниматься как референс? Если это так, то можно ли назвать это профдеформацией? И насколько сильно она рушит восприятие музыки?
— Да, это именно так, и это точно профдеформация. Сейчас у меня всё автоматически раскладывается по полочкам. Например, выходит какой-то значимый для индустрии альбом. Я включаю первые два трека — и мне сразу не заходит звучание. Не в смысле, что сама музыка плохая, а просто мне не нравится, как она сведена. Раньше, когда я ещё не так глубоко в это вникал, я не обращал внимание на это. Мы с пацанами могли отдыхать под эту музыку раньше, и всё заходило. А сейчас у моих друзей всё так же — они кайфуют, а я слушаю и думаю: «Что-то не так сведено, звучит криво». И у меня сразу пропадает желание слушать дальше.

— Я часто рассуждаю о теме везения, от этого в целом и пошло название «КЛЕВЕР». Есть позиция, что большая часть вещей в мире происходит из-за случайностей и стечения обстоятельств. Ни в коем случае не принижаю значимости труда, но, по моему мнению, всё складывается в совокупности. Как ты считаешь, играет ли везение важную роль в твоем пути?
— Мне очень сильно везет. Представь, если бы Сеня захотел сделать альбом в адекватные сроки? Мы бы вообще не поработали над ним — Веня всё свёл бы сам. На том же курсе у Вени мог выиграть кто угодно — там были ребята, которые всю жизнь этим занимаются, у них опыта гораздо больше. А мне тогда было 19, школьник по сути, я серьёзно сводил только год. Да, я писал музыку с 2017-го, делал биты, но я даже не осознавал, что делаю это хорошо. Повезло, что именно мой вайб зашёл Вене. И вот почему я боюсь дропать альбом: боюсь, что в этот раз мне не повезёт. Хоть мне и везло часто, но я думаю — а вдруг сделаю круто, вложу кучу сил и идей, а слушателям просто не зайдёт? И тогда вся работа пойдёт в помойку. Раньше у меня не было целей — я просто делал то, что чувствую. И на этом чувстве мне везло. А сейчас я думаю о том, что «должно зайти», и начинаю бояться, что не зайдёт. Получается, я сам себе поставил ограничение: раньше я делал и думал «получится — круто, не получится — ладно». А теперь появилось «я не должен облажаться». И это, если честно, сильно мешает.

— Что можешь сказать тем, кто уже знаком с твоими работами, и людям, которые, возможно, сейчас впервые о тебе слышат?
— Хочу посоветовать всем быть на виду. Нужно мелькать в поле зрения артистов, звукарей, индустрии в целом. Потому что, если бы я не начал мелькать, ребята бы со мной и не работали. У них уже были проверенные люди, с которыми они сводили альбомы. Им удобнее было бы продолжать с ними. Когда был курс у Вени, я постоянно был активным, хотя вообще не люблю писать комментарии или лишний раз лезть. Но я понимал, что это важно. Потому что если ты мелькнул один раз, потом твой ник всплывает ещё где-то, и человек уже думает: «А, я видел этого чувака, значит, он не случайный». Мы даже сами это почувствовали после курток. Люди слушали и говорили: «Ну, Веня сделал мясо». Для них команды не существовало — только Веня. Потом он написал статью, отметил нас, и люди начали приходить к нам в телеграм, писать: «Так это вы делали? Вау! Я думал, это Веня». Так что главное — быть на виду. Это касается любого дела. Я, например, отличник в унике, но знаний как таковых у меня не больше, чем у других. Зато я умею оказаться в поле зрения, проявить себя в нужный момент, и это работает. Где-то можно даже приукрасить, притвориться чуть лучше, чем ты есть, но если тебя заметят — у тебя появится шанс.