"Это путь, который выбирала судьба. Меня никто не подталкивал. Я просто шёл туда, куда шёл": ТОНИКА про дебютный альбом, сольный концерт и академический поп

ТОНИКА — артист из Петербурга, который занимается музыкой с самого детства. Весной он выпустил свой дебютгый альбом ЛИШЬ ТОЛЬКО МУЗЫКА, а уже осенью прошел его первый сольный концерт, о котором мы ранее писали в КЛЕВЕР.

В нашем интервью мы поговорили про хоровое училище, проект РЗТ, акадимеческий поп и многое другое.

— Расскажи про себя, буквально в нескольких предложениях, чем ты занимаешься?
— В первую очередь я Артемий Гудков. Я родился в Санкт-Петербурге, мне 19 лет, и я с детства занимаюсь музыкой. В 6 лет поступил в хоровое училище — с этого момента началась моя музыкальная жизнь. У нас каждый день был хор по два часа. Мы очень много ездили по миру: Финляндия, Швеция, Дания, Китай, Швейцария. В училище началась моя профессиональная история: я много солировал, выступал в Мариинском театре, пел в опере как ребёнок. Потом выступал на Дворцовой площади: солировал, пел песню «Крейсер Аврора» с хором, в котором участвовали 3000 человек. Тогда ко мне было огромное внимание. А потом начался период мутации, когда голос ломается, становится низким и мужественным, и все - выступлений нет, ничего нет. Я думаю: блин, а как спасаться-то? И появился Алишер, изи-рэп, вот это всё. Плюс мне и рэп в целом нравился. Я скачал Ableton и начал что-то писать, но у меня ничего не получилось: удалил его через час и скачал FL Studio. И там всё как-то пошло. Начал писать первые песни, биты, пытался продавать. Через какое-то время понял, что нужно писать инструменталы. Потому что просто биты не раскрывают всё, что было до этого. Параллельно вёл YouTube-канал, хотел постоянно проявляться в медиа, делать какие-то штуки — в основном через музыку и контент.

— У тебя были выступления на Дворцовой площади, большие мероприятия. Ты получал огромное внимание в рамках детства. Насколько сильно и как это влияет на ребёнка и вообще на детское состояние?
— Очень сильно влияет. Сейчас я сталкиваюсь с этим очень сильно. Во-первых, естественно, это проявление нарциссизма, но я с этим борюсь. Стараюсь всё время очень внимательно относиться к людям. Это проявляется и в отношениях с девушкой: иногда могу не подумать и поступить по-своему, просто не учитывая другого человека. Самая жесть была в детстве, когда это всё закончилось. Ты чувствуешь себя очень крутым: ты постоянно выступаешь — и звёздная болезнь постоянно в тебя бьет. На уроках ведёшь себя отвратительно, грубишь, потому что «ты крутой». Сейчас я к этому готов, и если это произойдёт снова, то я буду абсолютно спокоен.

— Такой путь в детстве кажется довольно тяжелым. Как бы ты отнесся к тому, что твой ребенок захотел бы пойти по твоим стопам?
— Если ребёнку будет нравиться то, что нравилось мне, и он захочет так же – с радостью. Если добьётся даже большего, я буду рад. Но если его уведёт в другую сторону, блокировать путь, запрещать или ещё что-то делать не стану. Главное, чтобы он был счастлив и шёл туда, куда хочет.

— А твой путь в детстве ты выбирал сам или родители подталкивали?
— Это путь, который выбирала судьба. Меня никто не подталкивал. Я просто шёл туда, куда шёл. Оно как-то само: я здесь спел — меня ещё позвали, ещё позвали. Так работает по жизни. Единственное — тут огромный вклад родителей в том, что они меня просто отдали в хоровое училище. Но это даже не столько мама с папой, сколько бабушка с дедушкой. Они ехали в метро, увидели рекламу: ведётся набор мальчиков в хоровое училище.

— Если оценивать сейчас твой путь из детства, насколько сильным преимуществом он для тебя стал?
— В первую очередь это даёт банальную уверенность. Я знаю, что имею право на всё это, и что это подтверждено заслугами. Поэтому чувствую, куда иду: это мой путь, и я знаю, что рано или поздно время придёт. Если раньше это проявлялось больше в академической форме, то сейчас хочется предлагать всё то же, но в современной форме и двигаться в ней. Может быть, пока не настолько скомпонована айдентика как артиста: нет полноценного медиа-пространства, нет постоянного контента — в этом плане это проигрыш. Но по внутреннему спокойствию — сто процентов.

— Если говорить про проект ТОНИКА, в каком жанре звучит твоя музыка? Насколько я знаю, ты сам называешь это академическим попом. Что это такое?
— Грубо говоря, это академические приёмы, упакованные в современную форму. Есть академическая музыка, профессиональная музыка, условно: всё, что связано с нотами, оркестром, хором, композиторством, классической музыкой и оперным академическим вокалом. Требующая специального образования и имеющая эстетическую, а не бытовую цель. И вот это всё я переношу в современный формат. И ещё важный момент - это форма музыки. Музыка зависит от текста, текст зависит от музыки. Мне трудно называть это «треками», потому что это всё-таки больше песни.

— Ты можешь назвать каких-то популярных артистов, российских или западных, которые, по твоему мнению, находятся в рамках жанра академический поп?
— Я знаю академический рок — это точно Radiohead.

— А ты можешь объяснить, почему Radiohead — это академический рок?
— Потому что они максимально выходят за рамки гармонии и музыкальных стандартов — как минимум роковых. Абсолютно форма, вокал — там всё не так, как раньше было в роке. И это всё ломается, когда они приходят со своими сбивками, со странными гармониями, которые меняются враз. Если рассмотреть песню Creep: гармонически там всего четыре аккорда. Но если бы последний аккорд не был таким, какой он там есть, это был бы не Creep, а обычная песня. А из-за того, что они банально сделали один аккорд другим, максимально неформальным, песня стала музыкой эпохой буквально.

— Вернёмся к твоему проекту. Первым видимым появлением ТОНИКА в медиа, как будто, был «Панч». Расскажи про «Панч» в целом. Что он изменил внутренне? Изменил ли что-то вообще?
— Да нет, ничего не изменил, наверное. Я просто получил прикольную плюшку в виде обзора, баннера и внимания со стороны Александра Фломастера и его аудитории. Это особо ничего и не дало — всё же было в рамках рекламной кампании. Интерес Александра, думаю, был не столь большой во всём этом. Скорее, это была история про денежный вклад «Панча», который вкладывал бешеные деньги в своё продвижение. Но, думаю, что-то ему явно нравились мои песни.

— На твой взгляд, оценивание музыки с точки зрения баллов и так далее — это крутая история для индустрии или уже наоборот?
— Для индустрии это крутая история хотя бы потому, что появился такой уникальный проект. Но мне грустно, что для людей так важно мнение одного человека. Его мнение, по сути, некомпетентно. Ну да, он какой-то чувак, да, он там что-то судил когда-то, но он не является профессионалом во всём этом. К сожалению, это вообще не убеждает. С другой стороны, очень круто — это дало огромное развитие индустрии критиков. Раньше, если касаться академической музыки, существовали, естественно, критики: если они что-то скажут плохое, в это всё поверят и скажут, что это плохо. И с точки зрения этого — да. И люди начали трепетнее и гораздо внимательнее слушать музыку после этого всего, потому что они видят: так, Фломастер это так оценил — блин, я это тоже вот так оценю, я вот это послушаю. Блин, а ещё у них есть сервис, где это можно всё писать, и люди такие там очень активно работают. И, естественно, у людей вырос порог вхождения, во-первых, в музыку, соответственно, затем и качество подтянулось. То есть люди уже больше не смогут делать прям вот низкопробную музыку, которая просто «я так чувствую».

— В этом году ты выпустил свой альбом «ЛИШЬ ТОЛЬКО МУЗЫКА». Как ты оцениваешь этот релиз спустя время?
— Изначально я хотел, чтобы это было стартовой пачкой. В какой-то момент я созвонился с Андреем, автором канала WARHOL. И он мне говорит: тебе нужно поработать над своей айдентикой, над звуком, найти крутого звукорежиссёра, который это всё сделает. Меня это очень сильно натолкнуло на поиски. Я его ни в чём не виню — просто так получилось, что реакция у меня была такая. Я начал заниматься не собой, а поиском людей, которые могли бы мне в чём-то помочь. Я начал искать звукорежиссёров. Через Георгия Алексеевича Фёдорова — это композитор, который сделал в меня очень большой образовательный вклад, сейчас активно ведёт YouTube-канал и выступает на мировых сценах, — я нашёл Антона Малинена, звукорежиссёра Рушаны. Я думал с ним поработать, но в итоге мы не поработали: хотели встретиться, договорились, но, видимо, ему это было неинтересно, может, я его не заинтересовал — неважно. И тогда мы забились со своим другом, что я за месяц сам сделаю альбом: напишу, сведу и выложу так, как у меня получится. Вообще не думая о том, что будет, какой результат, каким он выйдет: «Сделай так, как ты можешь сейчас». Мы на это договорились, и после этого я стараюсь делать только так. Это освободило во мне перфекционизм, который был раньше: я пытался, пока каждая нотка не будет звучать так, как я хочу, вообще ничего никуда не выпускать. А сейчас я слушаю «ЛИШЬ ТОЛЬКО МУЗЫКА» и думаю: блин, это круто получилось. И с учётом того, что я это полностью сам сделал — это отличный результат.

— Я обратил внимание на этот релиз благодаря очень интересному тизеру альбома. Расскажи про процесс создания этого визуала.
— Я сейчас вспоминаю и понимаю, что это во многом благодаря Никите. Он сейчас снимает лекции для Георгия Алексеевича Фёдорова — они ведут YouTube-канал. Мы с Никитой работаем, наверное, с 12 лет: всё, что мы делали для моих проектов, мы делали вместе. Записывали песни, снимали видосы — очень много всего. Я пришёл к нему с идеей: «Давай снимем тизер». Мы пошли, и он говорит: «Слушай, давай, но нужно построить локацию, нужно построить декорацию». Я думаю: «Какого хрена, зачем?» А он: «Не, чувак, надо». Я такой: «Ладно, верю». Мы потратили, наверное, тысяч 30. Это, конечно, стоило того, потому что обложки тогда ещё не было, нужно было заинтересовать ребят, которые снимали бесплатно — по сути, за идею. Ребята построили свою башню. Мы строили эту огромную штуку на балконе. Мы в костюмах, как из Breaking Bad, красим из баллончика. Когда пришла охрана, они думали, что мы чем-то незаконным занимаемся. Короче, это было очень круто.

— Совсем недавно был твой первый сольный концерт с проектом «ТОНИКА». Как он прошёл и какие эмоции оставил?
— Хорошо, но можно лучше. Хороший концерт, хороший старт, но есть куда расти. Во-первых, хотелось бы расширить состав: приглашать хор, оркестр — всё вот это. Делать реально шоу, как у Антона Беляева. Я недавно сходил на их шоу на «Ледовый» — сидел и офигевал каждую секунду. Думаю: «Как вообще дорасти до такого?» Он просто очень крутой. Причём он ещё и своё творчество так популяризирует. Антон Беляев — очень уважаемый человек в индустрии, я уверен. Вот к такому формату мне хотелось бы прийти. Я бы очень хотел с Антоном познакомиться и как-то поработать. И поучаствовать в «LAB» — понять, как это всё устроено. Хочется расширять состав и придумать шоу, концепт — уже побольше. То есть этот концерт был классным как визитка, как знакомство, но, если честно, концерты стоит делать тогда, когда есть ощущение: «Сейчас нужно собрать людей и что-то им показать». Здесь такого ощущения не было — я просто на пустом месте решил, что нужен концерт, чтобы он просто был. Я знал, что люди придут: в основном это были знакомые, друзья друзей. Но были и вообще незнакомые люди — довольно много. При этом у меня такое окружение и такая музыка, что знакомых реально много: и из «движухи», и из музыкальных учебных заведений. Возможно, поэтому эмоциональная отдача была именно такой: люди во многом заинтересованы во мне не как в «ТОНИКЕ», а как в человеке.

— Какие у тебя планы на следующий год?
— Во-первых, готовлю релизы. Хочу стабильно выпускать трек раз в два месяца — с учётом видео и всего остального. Хочется начать комплексно работать со звукорежиссёром: реально работать, а не так, как было раньше. Концерт для меня стал точкой невозврата. Ещё хочется поснимать визуалы, поработать с крутыми ребятами. Летом — податься на фестивали и просто повыступать. Потом, думаю, стоит делать опять сольник — уже как пойдёт. Сейчас я очень опираюсь на отдачу. Я в любом случае буду работать, но многое зависит от того, что это будет давать. Я не сдамся 100%, но, конечно, хочется признания — чтобы всё сработало. Сейчас у меня хорошее чувство: тёплое и спокойное.

— Я часто рассуждаю о теме везения, от этого в целом и пошло название КЛЕВЕР. Есть позиция, что большая часть вещей в мире происходит из-за случайностей и стечения различных обстоятельств. Ни в коем случае не принижаю значимости большой и упорной работы, но, по моему мнению, все процессы происходят в совокупности. Как ты считаешь, играет ли везение важную роль в твоем пути?
— Я считаю себя везучим на 100%, но это не исключает того, что мне приходилось прикладывать усилия. Грубо говоря, сколько сил вложишь, столько и будет веток дальнейшего развития. Познакомился с одним, с другим, с третьим, с четвёртым — и из этого складывается то, к чему ты можешь прийти, к общему знаменателю, к выгоде, грубо говоря. Это сопоставление всех предложенных обстоятельств. Вот чтобы у нас сложился концерт, произошло столько неудач. Но мы шли прямо, несмотря на всё это, и в итоге — да, конечно, всё произошло.

— Что можешь сказать ребятам которые уже знакомы с твоим творчеством и людям, которые, возможно, сейчас впервые о тебе слышат?
— Делайте так, как чувствуете. Самое главное — не идти против себя. Если ты понимаешь, что сидишь с человеком и не хочешь с ним работать, и что это ничего не даст, кроме боли в дальнейшем, — не надо.