"Качество моей жизни реально улучшилось с того момента, как в неё пришла электронная музыка": VETRÁ про коммьюнити, переезд в Санкт-Петербург и выступление в ледовом дворце

VETRÁ — музыкант из Петербурга, с уникальным подходом к живым выступлениям. Весной он выпустил свой дебютный EP Танцую и смотрю, который закрепил его на электронной сцене в России, а на прошлой неделе он успел выступить на разогреве у артиста MARKUL в ледовом дворце.

— Кто ты и чем занимаешься?
— Меня зовут Даня. Я электронный поп-артист из Челябинска, сейчас работаю в Петербурге. Пишу много house-музыки, много треков с уклоном в UK-звучание. Пытаюсь адаптировать западную, в первую очередь британскую электронную музыку — с прямой или ломаной бочкой — под российский рынок, под массового слушателя, которому такое звучание обычно не близко. Хочется сделать так, чтобы эта музыка стала понятной и принятой.

— Как Челябинск влиял на твои музыкальные предпочтения и влиял ли вообще?
— Всё началось с того, что я слушал много западной музыки, особенно в 2014–2015 годах. В мою жизнь пришло много рэпа — Offset, 21 Savage. Меня это безумно вдохновляло. Было очень интересно, кто делает эту музыку и почему она настолько крутая. Я понимал, что если вырезать голос и оставить только инструментал, я буду кайфовать точно так же — ничего не изменится. И тогда я стал изучать именно продакшн: как писать музыку, через какие платформы это делается и так далее. Постепенно я начал обрастать людьми с таким же вайбом — ребятами, которые, сидя в Челябинске, офигевали от качества продакшна западных артистов и пытались сделать что-то похожее. Сначала я писал биты на заказ рэперам, как и я, а потом подумал: почему бы не попробовать почитать на своих битах самому. Людям вроде нравилось. Появились первые небольшие выступления. Я видел, что людям реально заходит: они могли никогда меня не слышать и не видеть, но на выступлениях отрывались, даже были небольшие мошпиты. Наверное, именно так челябинская атмосфера повлияла на меня как на творческую единицу. Было ощущение сплочённого комьюнити, много идейных людей, постоянные разговоры о музыке. Я помню время, когда мы буквально только музыку и обсуждали — западных артистов, русских артистов, продюсеров.

— После переезда Петербург, насколько я знаю, началась твоя рок-история. Как это произошло и почему ты решил сменить свой музыкальный вектор?
— Я переехал в Петербург, и тогда была мода на инди-музыку: группы источник, увула, пасош — всё это до меня дошло. Плюс в тот момент было модно носить пальто, шапки-бини, мартинсы. И вся эта музыка просто идеально добивала атмосферу Петербурга. Дворы-колодцы, холод, исторические места, новые люди. Я чувствовал себя как на какой-то другой планете. Плюс я оторвался от родителей — полная свобода. И вся эта гитарная музыка, шугейз, рок — она меня просто поглотила. И я понял, почему это раскрылось для меня именно здесь, а не в Челябинске. В Челябинске, например, очень круто раскрывается рэп 2010-ых, по типу ТГК. Ты реально заходишь в район — тот же ЧТЗ — и физически ощущаешь этот вайб. Я вообще обожаю районы Челябинска. А в Петербурге ощущается другая эстетика — более интеллигентная. Такая музыка в духе «я не такой, как все», «я необычный», «я живу более высокими ценностями». И в тот момент мне, наверное, хотелось быть именно таким молодым человеком. Поэтому я и начал писать рок, мне стала нравиться гитарная музыка, и я решил сделать здесь свою рок-группу.

— Вы играли инди рок?
— Мы играли инди и поп-рок. В целом, чем больше мы играли, тем больше появлялось экспериментов. Постепенно я начал подтягивать электронику — какие-то инструменты, приёмы, элементы продакшена. Но в основе это всё равно был поп-рок. То есть по вайбу — как «Три дня дождя», но при этом по тематике и подаче — скорее инди-группа.

— Почему ты перестал увлекаться рок-музыкой и как заинтересовался электронной сценой?
— Всё закончилось тем, что я просто устал писать рок. Я начал осознавать, что мы с командой по-разному смотрим на этот творческий путь: для меня это была цель жизни, а для них — скорее развлечение. И мне приходилось брать на себя основную ответственность: менеджмент, креативы, аранжировки. Организовывать встречи, репетиции, концерты, выступления — всё это было на мне. Плюс рок-музыка начала пересекаться с не самыми лучшими моментами моей жизни. У меня бабушка умерла от коронавируса, и вообще на фоне ковида было общее состояние — полное непонимание, что делать. Концерты отменяют, всем как будто не до этого, не до твоей музыки. Я начал спускаться в апатию, в депрессию, и на всём этом апатичном и страшном пути меня сопровождал рок. Потом я из этого состояния вышел, всё пережил, принял, и понял одну вещь: когда я слышу эти роковые нотки — живые барабаны, гитары, вокал — меня как будто возвращает туда, и появляется тревога. А так не должно быть. Я начал от этого отстраняться. Просто стал слушать электронную музыку. Сначала я её не писал — просто слушал. Переслушивал старые вещи, которые мне нравились. В основном это была попса, вся попса от электронной музыки. И вот я начал слушать электронику — и в какой-то момент понял: блин, хочу попробовать писать её. Раньше мне это казалось невероятно сложным. Так постепенно, аккуратно и логично я пришёл к электронной музыке.

— Как человек, который пробовал себя в разных жанрах, как ты считаешь - рок имеет свои рамки? Если да, то ограничивают ли эти рамки артистов, которые работают в этом жанре?
— Для массового слушателя рок — это всегда что-то с гитарой и барабанами. Это два базисных элемента, которые, по ощущениям, должны присутствовать в рок-композиции. А дальше с этим можно делать всё, что угодно. Можно миксовать с драм-н-бейсом — и это всё равно будет рок. Язык не повернётся назвать это не роком, потому что там есть гитара и живые барабаны. Я, например, часто так делал: брал электронный бас, подкладывал его под рок-гитару, и многие даже не понимали, что это электронный бас. А те, кто выкупал, наоборот, кайфовали. Писали, что звучит свежо, что это не так, как принято, что чувствуется новое дыхание. Поэтому я думаю, что у рока вообще нет границ — как, в принципе, и у любого жанра. Везде есть какая-то основа, от которой ты отталкиваешься, на котором ты стоишь. Это всегда так работает. А дальше ты можешь творить всё, что хочешь.

— Можно ли сказать, что электронная музыка, по сути, поменяла твою жизнь?
— Да, абсолютно. Во-первых, у меня появились новые друзья и новый круг общения. Супер свежие, супер молодые, очень перспективные люди. Они легко относятся к жизни, просто живут её. Я смотрю на них и стараюсь делать так же. Во-вторых, я запустил проект VETRА́ чуть больше года назад, и за этот год я, чисто визуально, добился тех результатов, к которым в роке шёл бы лет пять: обложки плейлистов, приглашения на концерты и ивенты, первые гонорары. У меня никогда раньше не было гонораров, а в этом году они появились. Появились респекты от известных чуваков, от людей, которые ведут большие медиа. В этом году я впервые приехал в Москву благодаря музыке. До этого я вообще туда не ездил, просто не понимал зачем. Ну и в-третьих, я просто стал чувствовать себя лучше. Стал легче жить, стал меньше пить алкоголь, начал заниматься спортом. Параллельно я ещё работаю, всё успеваю. Качество моей жизни реально улучшилось с того момента, как в неё пришла электронная музыка.

— Есть ли артисты или альбомы, которые сформировали тебя как электронного музыканта в этот период?
— Самое большое электронное открытие для меня — это Fred again.., сто процентов. Fred again.. — база. Я не знаю, почему он меня так тронул, честно. Причём сначала я даже не услышал его трек — я увидел его сет на Boiler Room. И я тогда понял: я вообще никогда не видел такого подхода. Для меня раньше были либо диджеи, либо продюсеры — условные Martin Garrix, David Guetta: стоят за сидюками, играют свои треки, чужие треки, и особого интереса к ним как к личностям у меня не было. А тут — какой-то чувак в жилетке, с крашеными волосами, начинает играть на пэдах, на этой своей установке, Maschine 2 или Maschine 3, не помню. И ты просто в шоке от этой сумасшедшей энергии. Под это сразу качается голова, ты не можешь это контролировать. Ты не можешь просто сидеть — ты уже там. И вот эта глубинная энергия, которая от него шла, меня поразила. Это был первый человек, с которого началось моё более глубокое погружение в электронную музыку. Потом я услышал Overmono — трек Blow Out, если не ошибаюсь. Всё предельно просто, всё понятно, но сколько там энергии. Ты не можешь просто сидеть. Я под эту музыку делал вообще всё: завтракал, ходил в зал, ездил на работу и даже выходил на свадьбе. И мне не надоедало, хотя трек абсолютно цикличный, как и большинство треков Overmono. Потом я вернулся к истокам и снова начал слушать Depeche Mode. Батя показал мне их ещё в детстве на Sony Ericsson — у меня тогда было куча их треков. И я заново их для себя открыл, стал слышать их совсем по-другому. У Depeche Mode вообще интересная история: это вроде синтипоп, но с примесью рока. Раньше я слышал в них в основном рок, а сейчас — электронику, электронные ходы. Я начал изучать, как они это писали в 70–80-х годах, когда не было ни макбуков, ни сплайсов, когда всё делалось на аналоговых инструментах, когда арпеджиатор могли крутить месяцами, чтобы добиться нужного звучания. И когда это всё наслаивается — знание истории, интерес к личностям, я даже книгу про них прочитал — я понимаю, что в моей музыке очень много вещей от Depeche Mode. Если прислушаться, можно услышать вокальные приёмы, мелодические линии в духе Дэйва Гаана. Я слушал их с детства, и это бессознательно во мне отпечаталось.

— Я знаю, что когда ты решил сам писать электронную музыку, то обучался у Саши Joviee. Как ты на него вышел, как вообще всё это получилось и как проходило обучение?
— С Саней вообще очень интересная история, я её всем рассказываю. Когда я жил в Мурино, я как-то вечером бегал и мне попался трек. Мне и раньше попадались его работы, но я не знал, что это Санёк. Я просто бежал, слышал музыку и думал: «Вау, это, наверное, какой-то чувак из Калифорнии». Лайкнул один трек, потом второй, потом третий. Думаю: блин, что это вообще за человек? Потом выходит RADAR 108, и там есть его трек Take Your Time. Офигительная работа, до сих пор одна из моих любимых в его дискографии. Я вижу: компиляция русских артистов, насколько я понимаю. Начинаю связывать ниточки и понимаю, что Joviee - это парень, который живёт в России. Я сначала вообще офигел. Нашёл его ВК — Александр Репин, Санкт-Петербург. Я такой: да ладно, да не может быть. К тому моменту я уже мог писать электронную музыку, но понимал, что она звучит плохо. Закинул свои демки другу, он посоветовал отправить их Антону heas-у . Он очень крутой менеджер, работал с Биклой, Айовой, Flegmatic Dogs. И он мне ответил: «У тебя классные идеи, но звучит говно, потому что ты не умеешь сводить». И это правда, я не понимал, как сводить треки электронного жанра. После этого я понял, что учиться самому — долго. А я работаю 5/2, всё свободное время трачу на музыку, и принял решение: мне нужен конкретный человек, у которого я хочу учиться. Просто «пойти к кому-то» — не вариант. Нужно идти к тому, чьё звучание тебе реально нравится. И я подумал: а почему бы не написать этому чуваку? Я написал Сане, честно, без пафоса: представился, сказал, что раньше писал рок, сейчас хочу писать электронную музыку, мне нравятся его работы, готов учиться за деньги. Он ответил: «Да, конечно, приезжай». И потом я узнаю, что ему 17 лет, что он учится в школе. Я такой: «Вау, это что вообще такое? Маленький гений))». Я приезжаю к нему домой, и первая встреча проходит так, будто мы всю жизнь общались. Без стеснения вообще. Я при нём сразу начал что-то петь, что-то показывать. Он открывает мой проект и говорит: «Это круто, но тут чуть-чуть допилить, тут почистить, и будет супер». И мы в таком режиме сделали, по-моему, четыре трека. Я приходил, платил за занятия, он помогал досводить мой материал, прямо на нём показывал фишки, приёмы, техники. У него за плечами 11 лет чисто электронной музыки. Естественно, у него всегда есть чему научиться. И до сих пор, когда мы встречаемся, мы обмениваемся инфой: «А ты какой компрессор используешь?», «А я вот такой нашёл». Он у меня, например, что-то берёт по обработке вокала. Это мой первый учитель. Реально мой проводник в электронной музыке. Я его очень люблю и всегда буду ценить.

— Насколько сильно отличается комьюнити в рэпе, роке и электронной музыке?
— Я могу сказать с большой уверенностью: в электронной музыке — самые добрые люди. Потому что в рэп-комьюнити всем, по большому счёту, на тебя все равно, в рок-комьюнити так же: выступил — и ладно, дальше каждый занят своим. А здесь всё по-другому. Все стоят с тобой, обнимают, прыгают вместе, орут, отдают последние силы. И это чувствуется во всём: в написании музыки, в концертной жизни, в общении. Поэтому я безумно рад и горжусь тем, что электронное комьюнити — вот такое тёплое. Мы реально все как-то по-настоящему друг с другом дружим.

— Если говорить про твой заход в электронную музыку: ты выпускаешь первые электронные треки, и практически сразу появляются первые успехи. Как это ощущалось?
— Естественно, очень позитивно. Первый трек мы выпустили через лейбл МТС. И это вообще отдельная история: я пять лет пытался достучаться до МТС, чтобы они хотя бы послушали какую-нибудь мою рок-песню. Хотя МТС — по сути инди-лейбл, у них атмосфера именно гитарной, инди-музыки. А тут мы просто отправляем им демки — и они сразу согласились выпусить треки. Без разговоров в духе «это возьмём, это не возьмём». Я отправил пять демок — они выпустили все. Я такой: вау, офигеть. Мы выпускаем трек, и дальше происходит вообще странная для меня штука. Я правда не знаю таких кейсов. Открываю ВК в 00:00, смотрю — моё лицо на обложке. Думаю: это глюк, я, может, куда-то не туда смотрю. Перепроверяю — нет, «Новые имена», я на обложке. И, естественно, как человек очень самокритичный, я сразу начинаю думать, что это не моя заслуга, а заслуга МТС лейбла. Но, блин, всё реально полетело: трек начал попадать в плейлисты, в топ-100 новинок. Это было очень странно. И дальше пошёл небольшой, но ощутимый интерес со стороны электронной сцены. Люди, которые сами пишут электронную музыку, начали подписываться, комментировать, писать что-то тёплое. И это было очень приятно.

— После поддержки VK, со временем,  тебя начали поддерживать практически все стриминговые площадки в России. Появилось ли у тебя ощущение значимости в индустрии?
— Для меня успех — это даже не про цифры. Успех — это когда ты собираешь сольники, когда ты чувствуешь от людей реальную важность того, что делаешь. У меня был момент, когда мне написала одна девочка. Она написала, что хотела ********, но ей в волне попался мой трек — «Сигнал». Там есть строчка: «Первая любовь, первая печаль. Всё бывает в первый раз, Первая любовь, первая печаль.». И она прислала огромное сообщение о том, как у неё всё жёстко в жизни. Она стояла, рыдала, собиралась это сделать — и услышала трек, после чего поняла, что всё нормально. Вот такие вещи заставляют тебя понимать, что ты делаешь всё правильно. А все эти попадания в плейлисты, обложки — это, конечно, очень приятно. Я безумно благодарен всем редакторам, всем людям, которые остаются за кадром в музыкальной индустрии. Когда тебя добавляют в плейлист — это огромная работа с их стороны. Для меня более важно когда люди пишут, что твоя музыка помогает им жить, когда они поддерживают тебя, ходят на концерты. Когда ты выходишь выступать и видишь, как люди реагируют: кричат, отдают энергию — вот это и есть главный показатель.

— Если говорить про эмоции и чувства: в треке “Не потерять” ты используешь вокал своей жены. Ты много говоришь о Полине, говоришь открыто, очень тепло и нежно. Насколько ощущение любви важно для тебя и твоей музыки?
— Любовь всегда даёт мне эмоцию, а эмоция уже переходит через руки и голос в то, что я пишу. Если мне безумно хорошо, я пишу о том, как мне круто, и в музыке это чувствуется: появляется свет, тёплые оттенки. Когда, наоборот, у меня не всё хорошо, я всё равно пишу, но уже о другом — о других ощущениях. Я много говорю о Полине, потому что это моя жена, мы вместе уже восемь лет. Она меня сильно поддерживает. Бывали моменты, когда я думал: «Какой я вообще музыкант? Я столько лет занимаюсь музыкой, и я никому не нужен, не интересен». А она всегда рядом и говорит: «Ты что, дурак? Ты же сам слышишь, что это круто». Поэтому я так часто про неё говорю. Она моя муза. И многие песни, которые я написал, — это прямое следствие вдохновения именно ею.

— В конце весны ты выпустил свой первый EP. Откуда взялось название "Танцую и смотрю"?
— «Танцую и смотрю» — это состояние на тусовке. Я очень люблю летние вечеринки, просто нереально. Обожаю всё, что происходит на летниках — в пятницу, в субботу. Это прекрасно, особенно если это классная площадка в Петербурге или крутой диджей, который ставит классный музон. Когда ты тусуешься, немного подвыпивший, на веселе, когда тепло, светло, когда на тебе минимум одежды — шорты, футболка, а не всё вот это зимнее. И в голове появляется лёгкость. Полная свобода. Ты живёшь здесь и сейчас, а все проблемы остаются где-то за пределами этого летника — в завтрашнем дне. Сегодня ты просто танцуешь и смотришь. Вокруг этого ощущения, этого состояния и выстроен весь EP.

— Как ты оцениваешь релиз спустя время? — Я считаю, там нет ни одного слабого трека. Эти треки очень круто работают. Я играю их на вечеринках, исполняю — люди очень быстро всё подхватывают. Они могут прийти на тусовку, вообще никогда не слышать эту песню, но начинают подпевать. У всех сразу раскрепощаются суставы — и тазобедренные, и локтевые — и все начинают дэнсить. Я очень горжусь этой работой.

— Как для тебя ощущались первые выступления уже с электронной музыкой?
— Было волнительно. В какой-то момент я вообще не понимал, что делать. Переживал за технику, переживал за себя. С гитарой всё иначе: она как продолжение рук. Ты играешь и вообще не задумываешься, потому что делаешь это очень давно. А тут я не клавишник, я не умею играть профессионально, и сначала было страшновато. Но этот страх очень короткий: как только ты нажимаешь первую клавишу, трек пошёл — и всё, ты об этом больше не думаешь. Это как и у всех, когда пробуешь что-то новое и реализуешь новый формат — сначала дискомфортно, страшно. А потом смотришь видосы, фотографии и думаешь: блин, как это красиво.

— У тебя же не просто выступления, а гибридные диджей-сеты. Что тебе лично это даёт?
— Во-первых, я хочу быть конкурентоспособным. Мне нечего делать в чистом диджеинге, потому что диджеев слишком много. И крутых диджеев тоже очень много. Я не супер гик в продакшене. Я умею писать электронную музыку, мне это нравится, у меня это получается, но мне не хватает усидчивости, чтобы вылизывать треки так, как это делает, например, Саша Joviee. Я просто не хочу так работать — мне больше нравится сам процесс создания. Вся эта техническая часть для меня скучна. Поэтому у меня довольно простые электронные аранжировки: я добиваю их вокалом, как-то всё склеиваю — и это работает. Но чтобы быть реально конкурентоспособным, тебе нужно либо иметь хит — а у меня его пока нет, — либо иметь козырь. И в наше время гибридные диджей-сеты — это как раз козырь. Потому что людей, которые хотят этому научиться, мало, а тех, кто реально умеет это делать, ещё меньше. Я понимаю, что уже сейчас, со своими навыками, со своей музыкой и программой, которую я постоянно дорабатываю, в следующем году есть шанс выйти  на «Пикник Афиши» или Summer Sound и выступать на мейн-сцене наравне с большими артистами. И людям это будет заходить. Потому что я играю здесь и сейчас. При этом я не диджей. И при этом я не просто хожу с микрофоном и пою под минус. Это интересно. Это что-то новое для России. И я уверен, что со временем люди эту фишку распробуют.

— Совсем недавно ты выиграл конкурс от RED FINCH SOUND и выступил на разогреве у MARKUL. Что ты испытал в момент выхода на сцену и во время выступления?
— Очень сложно это описать. Я очень чётко помню момент за кулисами, когда стоял и ждал выхода. Подходит человек и говорит: «Готовность 30 секунд». Начинаю переживать, а переживание - это плохо, оно приводит к ошибкам. Но в какой-то момент я просто расслабился, и когда вышел на сцену - остался просто адреналин. Я смотрел на всё своими глазами и говорил себе: «Запомни это. Зафиксируй. Сохрани внутри». Не каждому выпадает возможность выступить перед шестью с половиной тысячами человек. Эти три минуты на сцене пролетели с невероятной скоростью. И когда я пел последние слова — про первую любовь и первую печаль — мне так не хотелось уходить. Я увидел людей, увидел, что они реально кайфуют, поддерживают, хлопают, кричат. Хотя они меня никогда раньше не видели и вообще не знали, кто я такой.

— Как ты в целом относишься к подобным конкурсам, как у RED FINCH SOUND? И как ты узнал о конкурсе и решил принять в нем участие?
— Мы с Кристиной LOVERAVE выпустили трек «МОСКВА», и я просто решил посмотреть статистику — как она меняется после релиза. Зашёл в шапку BandLink и увидел большой баннер: конкурс RED FINCH SOUND, где главный приз — выступление на сцене вместе с Markul. Я, если честно, не очень люблю конкурсы. Я в них никогда не выигрывал, поэтому обычно даже не участвую. Решил просто посмотреть условия: если будет много пунктов и сложностей — сразу мимо. А там оказалось всё максимально просто, и я решил поучаствовать. Отправил заявку и вообще про это забыл. Прошло три-четыре недели, я сижу на работе, и мне пишут, что я выиграл. Я читаю сообщение и думаю: «Какой RED FINCH? Что вообще происходит?» Мне понадобилось время, чтобы вспомнить, что я вообще участвовал в этом конкурсе. И тут доходит: это тот самый конкурс, и мне пишут, что меня выбрал MARKUL. В целом хочу сказать огромное спасибо Red Finch за саму идею и реализацию. Там было около 10 тысяч заявок, и у каждого из этих музыкантов был реальный шанс заявить о себе. Ребята из команды были супер отзывчивые, всегда на связи, отвечали на любые вопросы, помогали на каждом этапе. Всё максимально прозрачно и по-человечески. Очень хотелось бы, чтобы больше брендов учились у Red Finch и перенимали такой подход. Мне кажется, они сейчас сделали эталонную кампанию в этом направлении.

— Какие у тебя планы на следующий год? — Весной планирую выпустить EP с фитами — хорошими, классными коллаборациями. 21 явнваря будет сольный концерт в Powerhouse в Москве. Год прошёл, и хочется красиво его отметить, просто собраться, классно отдохнуть и послушать музыку. Обязательно приходите, если будет возможность. Если говорить глобально, моя большая цель на следующий год — добить отметку в 100 тысяч слушателей. Пока не могу точно сказать, чего именно не хватает музыке, чтобы это произошло, но я понимаю, что это следующий важный шаг. Параллельно хочу активнее раскачивать соцсети. В целом я буду продолжать делать то же, что делаю сейчас, но с большим акцентом на выступления. На сцене происходит прямой обмен энергией с аудиторией — даже если люди тебя не знают, они всё равно чувствуют отдачу и в какой-то момент начинают тебя любить.

— Я часто рассуждаю о теме везения, от этого в целом и пошло название КЛЕВЕР. Есть позиция, что большая часть вещей в мире происходит из-за случайностей и стечения различных обстоятельств. Ни в коем случае не принижаю значимости большой и упорной работы, но, по моему мнению, все процессы происходят в совокупности. Как ты считаешь, играет ли везение важную роль в твоем пути?
— Я себя не считаю везучим человеком. Объясню почему. В моей жизни было много людей, у которых всё получалось буквально по щелчку пальцев, без каких-то серьёзных усилий. Просто так складывались обстоятельства: легче находили работу, проще учились, их особо не спрашивали в институте, не гоняли преподаватели.  У меня всегда было наоборот. В школе мне нужно было реально пахать, чтобы получить хотя бы четвёрку. В работе — то же самое. В музыке — абсолютно так же. Когда у меня что-то появляется, я всегда могу проследить чёткую причинно-следственную цепочку: вот это произошло, потому что я сделал вот это; это привело к знакомству с этим человеком; дальше — ещё один шаг. У меня никогда не было ощущения магии или чего-то необъяснимого. Я всегда понимаю, откуда что взялось. Поэтому я не считаю себя везучим. Но при этом я считаю, что везение — очень важная вещь, особенно в творчестве. Ни один артист не говорит: «Я стал популярным, потому что я такой классный». Все говорят: «Как-то так получилось, я сам не понял как». Встретил нужного человека, кому-то понравилось, кого-то не смогли взять в лайнап — взяли тебя, кто-то заболел — снова оказался ты. Везение — это реально важно. Это как бургер: когда нет везения — ты ешь бургер без соуса. А когда есть везение — с соусом. Всё вроде бы то же самое, но ощущение совершенно другое.

— Что можешь сказать ребятам которые уже знакомы с твоим творчеством и людям, которые, возможно, сейчас впервые о тебе слышат?
— Слушайте хорошую музыку и никогда не поддавайтесь каким-то общим массовым стратегиям и давлению. Слушайте то, что вам нравится, и не слушайте никого, кто пытается вам что-то навязать. Никогда и ничего не нужно бояться. Захотелось что-то сделать — сделай. Хочешь выложить альбом, но боишься — бойся, выкладывай. Захотелось сделать классную фотосессию, но переживаешь, что это выглядит странно — ничего страшного. Пока ты думаешь, другие делают, и у них появляются результаты. А ты так и будешь сидеть, думать и мечтать. Поэтому нужно много делать, много работать — и всё будет супер.