ИТВТБЗ. Глава 116
– Не плачь. Ты недавно очнулся, а я, глядя на твоё лицо, снова упаду в обморок.
– Разве от моего лица прибавляются силы? Я же не падаю в обморок!
Секретарь Ян, сияя улыбкой, смотрел на Джингёма и говорил. На лице Джингёма тоже естественно расплылась улыбка. Было приятно видеть полного энергии секретаря Яна спустя долгое время.
Голос сильно сорвался и охрип, а опухшее горло ещё не полностью спало, поэтому при разговоре становилось щекотно и саднило. Джингём схватился за горло рукой и несколько раз кашлянул, а секретарь Ян посмотрел на него с беспокойством.
– Ой. Я заговорил, не подумав.
Джингём покачал головой, показывая, что всё в порядке.
Джинву, стоявший у кровати, наклонился и приложил губы ко лбу Джингёма. Хотя он уже знал, что жара нет, он хотел убедиться лично.
На действия Джинву секретарь Ян, прикрыв рот, тихо ахнул. Возможно, потому что он знал, что они не родные братья. В воздухе повисла какая-то неуловимая атмосфера.
– Не говори, если горло болит. Хочешь тёплой воды?
Джингём, сжав губы, боясь, что снова вырвется кашель, замотал головой и слегка откинулся назад, а другой рукой мягко оттолкнул грудь Джинву.
Джинву замер, а затем медленно выпрямился. Его прямо стоящие брови слегка нахмурились. Потерявший память Джингём никогда раньше не отталкивал его. Но сейчас в этом жесте, которым он отстранял его руку, чувствовалась сила. Это был явный жест, говоривший «отойди назад».
«Может, я сделал что-то не так? Может, я задел его чувства? Или пока меня не было, с ним что-то случилось?»
В голове пронеслась тысяча мыслей. Сегодня рядом с Джингёмом, должно быть, всё время был Сухёк. Может, он что-то знает? Стоило спросить у Сухёка, но улыбающееся лицо, появившееся в поле зрения, раздражало.
Улыбка Сухёка казалась странной, но здесь, в палате, он не мог спросить, почему тот улыбается. У Джингёма, который оттолкнул его, тоже было какое-то дело, но из-за Сухёка и секретаря Яна он не мог открыть рот. И всё же так оставлять было неловко.
Надо будет потом, когда все уйдут, снова поговорить с Джингёмом. То, что он оттолкнул его, было шоком, но, кажется, Джингём немного воспрянул духом, и я вздохнул с облегчением.
Джинву думал, что у Сухёка есть причина улыбаться, но на самом деле её не было. Просто потому, что он увидел, как Джингём отталкивает Джинву.
Джинву так естественно прижался лбом, что Джингём растерялся и отвёл лицо назад, и это невольно заставило Сухёка приподнять уголок губ.
Для Сухёка поведение Джингёма тоже было неожиданным. Раньше он никогда не отвергал Джинву. Причина была в том, что он оттолкнул его, и Сухёку было очень любопытно.
Обычно Джингём говорил Джинву «спасибо» и улыбался, а тут вдруг оттолкнул. Теперь взгляд Джингёма был устремлён вниз.
«Похоже, между ними что-то произошло?»
Сухёк прищурился, переводя взгляд с Джингёма на Джинву.
В день, когда он признался Джингёму, взгляд Джинву был необычным. Он предполагал, что это могло заставить Джинву осознать свои чувства.
Но он не ожидал, что реакция будет такой немедленной.
К тому же сейчас действие Джингёма, независимо от его намерений, порадовало Сухёка.
То, что он спокойно терпел прикосновения Сухёка, но отверг Джинву, показалось Сухёку доказательством того, что Джингём открылся именно ему.
Зная, что это не так, Сухёк всё равно дал волю своим счастливым фантазиям.
Атмосфера вокруг кровати странно потяжелела, и секретарь Ян, вращая зрачками, посмотрел на лицо Сухёка и нахмурился, будто не мог больше смотреть.
– О чём вы думаете, что так улыбаетесь? Страшно.
– Хочешь, я сделаю так, что будет по-настоящему страшно?
– Нет. Я же говорил, что не люблю страшное, поэтому даже ужастики не смотрю.
– Откуда мне знать? Меня твои вкусы не интересуют. Лучше отойди от кровати подальше.
– Как грубо! Я же пришёл сюда, потому что люблю господина Ли!
Секретарь Ян повысил голос и указал пальцем на вещи, разложенные на столе.
Поскольку Джинву весь день был не в себе, секретарь Ян сам выбрал меню, сделал заказ и даже забрал его. Он принёс всё это с трудом, а тут такое – и ему стало досадно.
Сухёку было всё равно, обижен секретарь Ян или нет. Он просто хотел, чтобы тот поскорее отошёл от кровати и помахал рукой.
Секретарь Ян, ворча, направился к столу.
Джингём, наблюдавший за разговором Сухёка и секретаря Яна, слегка поднял взгляд. Выражение лица Джинву было неважным. Джингём с самого начала не отводил взгляда от лица Джинву.
Ещё не оправившийся от шока Джинву выдавил улыбку, а затем снова опустил уголки губ.
Опасаясь, как бы не заразить Джинву простудой, Джингём прикрыл рот рукой и заговорил, стараясь не раскрывать его широко.
В сорванном голосе слышалась тревога.
Джингёму было тяжело на душе из-за того, что Джинву не спал и поздно ложился из-за него. Хотелось бы, чтобы тот отдохнул прямо сейчас, но в палате были другие люди, и это было невозможно.
К тому же, когда болеешь, не осознаёшь этого, но тут ему пришло в голову, что простуду можно передать другим, и ему стало неловко. Он подумал, что нужно попросить всех уйти.
– Всё в порядке. Я не устал. Посплю потом.
Джинву, которому Джингём говорил уходить, обиженно прикусил нижнюю губу и не сдвинул стул, стоявший у кровати. Затем встретился взглядом с Джингёмом.
Светло-карие зрачки, смотревшие на него, всё ещё были влажными, словно жар, накопившийся к утру, ещё не вышел. Но было странно, что с недавних пор он не убирал руку ото рта.
– Почему ты так себя ведёшь, аж душно?
Когда Джингём собирался убрать руку ото рта, Джинву снова отвёл лицо и избежал его пальцев.
– Не трогай меня. Это заразно. Джинву.
Голос был тихим, но его отчётливо слышали все в палате.
Увидев, что Джингём уже второй раз отталкивает Джинву, и Сухёк, и секретарь Ян от удивления замерли. Человек, который обычно так не поступал, продолжал вести себя так – что-то действительно произошло.
Джинву крепко сжал кулаки, чтобы скрыть мелкую дрожь. Ногти впились в ладонь. Дыхание сбилось, сердце бешено заколотилось. Он думал, что уже привык к такому поведению Джингёма, но, поскольку какое-то время видел его доброжелательным и мягким по отношению к себе, отталкивание было слишком болезненным.
Он не мог даже спросить почему. Он боялся, что из уст Джингёма вырвутся слова, обращённые против него.
Он читал, что процесс возвращения памяти у людей с амнезией бывает разным: со временем естественно, из-за шока, во время путешествия или после крупной ссоры.
Джинву, который допускал все возможности, вдруг испугался.
Сухёк, увидев прямое лицо Джинву, просто находил это интересным и молчал. Когда атмосфера стала странной, секретарь Ян встал со своего места и быстро подошёл к кровати.
– Господин Джингём, наверное, беспокоится, что простудит господина Бэка.
Секретарь Ян, который знал, с какими чувствами Джинву работал весь день в компании, не хотел видеть, как тот получает раны в реальном времени, и вмешался.
Когда секретарь Ян посмотрел на Джингёма с выражением «разве это не так?», тот молча кивнул.
– Вот видишь. Как я и думал, только господин Джингём думает о господине Бэке!
Только тогда Джинву понял, почему Джингём отталкивает его, и разжал кулак. На ладони остались красные следы от ногтей, но не болело.
Головная боль, мучившая его из-за мыслей о том, не вернулась ли память, исчезла в одно мгновение. Бешено колотившееся сердце постепенно вернулось к своему ритму. Хотя сердце всё ещё билось чаще, не было такой сжимающей боли, как раньше.
Джинву тихо вздохнул с облегчением.
– Я думал, ты злишься на меня.
– Правда? Прости... Я боялся, что ты заплачешь.
Наконец на лице Джинву появилась улыбка. Ощущение того момента всё ещё оставалось, но от слов, что это было ради него, теперь стало легче.
Джинву осторожно взял маленькую руку, которая всё ещё прикрывала рот, и опустил её вниз. Затем кончиками пальцев, словно рисуя линии, погладил ладонь. Когда Джингём сказал, что щекотно, и убрал руку, внутри неё оказались пальцы Джинву.
– Всё равно не отталкивай меня.
Голос Джинву был похож на голос, полный печали, который он слышал несколько дней назад, и Джингём крепко сжал губы.
– Я здоров. Я редко простужаюсь. Не волнуйся обо мне, просто думай о выздоровлении. Понял?
Искренность Джинву передалась ему. Джингём молча кивнул вместо ответа.
Когда атмосфера снова изменилась, секретарь Ян почесал затылок. Он терпеть не мог щекотку, но из-за атмосферы не мог не почесаться. К тому же лицо Сухёка, которое он мельком увидел, было неважным, поэтому он слегка повернулся. Если случайно влезть, можно было стать мишенью.
С другой стороны, в отличие от Джинву, чьё выражение лица расслабилось, на лице Сухёка появилось недовольство. Он на мгновение подумал, что стал особенным для Джингёма, но понял, что это было недоразумением.
«Глядя на такое лицо, полное страсти, не думать ни о чём – это же невыносимо».
Взгляд Джинву, полный любви, был настолько очевиден, что Сухёк тихо цокнул языком. Раньше это было семейное кино, а теперь жанр сменился на романтику. К счастью, для Джингёма текущая ситуация всё ещё была семейным фильмом.
«Отсутствие чувства такта – это благословение».
Он всю жизнь прожил, считая Джинву братом, и после потери памяти тоже так думал, поэтому, естественно, не видел в нём мужчину.