Аномалия. Глава 4.8
Юль резко мотнул головой и поспешил в следующий зал.
После долгих блужданий по магазинам в руках у Юля остались только будильник, лампа и кружка. Он также смело купил новое одеяло и комплект подушек, но, поскольку они были слишком громоздкими, он договорился, чтобы их доставили в общежитие. Ынсо с энтузиазмом пыталась убедить его заменить кровать и диван, но такие смелые покупки были ему не по карману.
– Думаю, мне стоит как следует измерить пространство, прежде чем заносить большую мебель. Я ещё даже не видел общежитие. Сказали, что его выделят сегодня после обеда.
Они договорились, что позже снова придут за покупками, и Юль завершил свой шопинг. Их конечной целью было кафе с красивым видом, спрятанное в углу обеденного зала торгового центра.
Никто из них не пил кофе по личным причинам, поэтому они заказали фруктовые соки и чай юльму. Затем они наполнили поднос свежим клубничным пирогом, сконами с бергамотом, фисташковыми финансье, лимонными мадлен и шоколадными канле.
Юль, как всегда, собирался с тихой благодарностью поковыряться в роскошном десерте этого мирного мира, когда вдруг заговорила Ынсо.
– Я слышала, твоя мама всё ещё в больнице. Ты, наверное, волнуешься.
При неожиданном повороте темы Юль слегка помрачнел. Ему ещё даже не разрешили навестить её, и, честно говоря, он чувствовал себя не в своей тарелке. Это была не та ситуация, в которой можно было бы посмеяться и поболтать об интерьере.
Ынсо осторожно продолжила, как будто прекрасно понимала, что происходит у него в голове.
– На самом деле я знаю одного эспера, который занимается целительством. У него тоже есть небольшие ментальные способности. Это может показаться странным, но он специализируется на коме.
– Так что, если ты не против, я подумала, что, может быть, стоит попросить его взглянуть.
– О, это было бы здорово. Большое спасибо!
Юль чуть не подпрыгнул на месте. Увидев, как его лицо озаряется улыбкой, Ынсо тоже широко улыбнулась.
– Ты впервые по-настоящему улыбнулся за сегодня.
– Я понимаю это чувство. Когда кто-то из членов твоей семьи болен, все твои мысли только об этом. Ты начинаешь чувствовать себя виноватым за то, что хорошо питаешься или наслаждаешься жизнью. У меня в семье тоже был такой человек.
– … – Моя бабушка, – добавила Ынсо с лёгкой улыбкой. Затем она сжала кулак, словно подбадривая себя. – Но это долгая борьба. Сначала нужно позаботиться о себе, иначе у тебя не будет сил заботиться о других. Твоё тело важно, но особенно важно твоё психическое здоровье.
– В последнее время я специально стараюсь чаще выходить из дома. Времена сейчас непростые во многих отношениях, но именно поэтому мы должны искать больше хорошего и весёлого. Иначе дома просто погружаешься в уныние. И ради нашего маленького Барама тоже.
Взгляд Ынсо мягко опустился на её округлившийся живот. Судя по всему, ребёнка назвали Барам.
– Но с тех пор, как я поступила в Центр, мне было трудно заводить друзей. Есть столько всего, о чём нельзя говорить с обычными друзьями, так что это усложняет жизнь, – она снова широко улыбнулась. – Так что, может, теперь ты будешь встречать меня вот так и мы будем иногда тусоваться? Считай, что мы подбадриваем друг друга. Давайте держаться вместе, как гиды.
Юль лишился дара речи от этого лучезарного тепла. Не потому, что оно ему не нравилось, а потому, что оно его переполняло. Его сердце было изранено глубокими душевными ранами, но искренность её доброты была настолько чистой, что он даже не мог заставить себя усомниться в её намерениях.
– Я слишком назойливо лезла не в своё дело? Если я заставила тебя почувствовать себя неловко, прости. Я была благодарна тебе за то, что ты сделал в прошлый раз... и почему-то, когда я смотрю на тебя, мне просто хочется о тебе заботиться.
– Это не так. Мне тоже нравится.
По правде говоря, он долго колебался, прежде чем выйти сегодня на улицу. У него было слишком много неприятных воспоминаний о прогулках, и даже сон, который ему приснился накануне, не давал ему покоя.
«А после той статьи о Джин Чонху я думал, что тебе будет неловко со мной...»
И всё же в этот момент он был рад, что пришёл.
Время, проведённое с хорошим человеком за вкусной едой, принесло его уставшему, измученному сердцу гораздо больше покоя, чем он ожидал. Несмотря на то, что всё немного запуталось, он поверил, что в этой жизни ещё можно быть счастливым.
– Но Ынсо, если ты и дальше будешь вот так со мной встречаться, не возникнет ли проблем, если всплывёт ещё один странный скандал?
И всё же его не отпускало беспокойство.
– Ха-ха-ха, не переживай. Они гонятся только за историями Чонху. На самом деле они не пишут обо мне. А если что-то и происходит, группа всё равно справляется. Так что всё в порядке.
– Кроме того, ваше официальное заявление о создании пары скоро будет опубликовано в СМИ, так что подобных недоразумений больше не будет. Даже если нас будет только двое, это будет выглядеть как небольшая встреча фронтовых гидов.
Реакция группы. Юль понял, что зря беспокоился с точки зрения обычного гражданина, и наконец расслабился настолько, что смог взять в руки вилку.
Он проглотил сладкую терпкую клубнику, которую держал во рту, вместе с густыми сливками, а затем заговорил.
– Кажется, я действительно хочу ту кружку с пингвином, что была раньше.
– Это было так мило, правда? Тогда давай поскорее закончим и пойдём купим ещё одну.
– Тогда, может быть, я поставлю рядом кружку с белым медведем...
Ынсо усмехнулась, а потом вдруг хлопнула в ладоши, как будто ей что-то пришло в голову.
– Точно. Если ты не против, может, в следующий раз попробуем что-то вроде двойного свидания вчетвером?
– Конечно. Я, Чонху, ты и твоя пара.
Лицо Юля исказилось ещё до того, как прозвучало название.
Услышав откуда-то донёсшийся подозрительный грохот, Юль и Ынсо в замешательстве переглянулись. На секунду ему показалось, что это гром, но за стеклянными окнами кафе было только голубое небо.
Хотя оснований для уверенности пока не было, эта мысль пришла первой, и Юль резко напрягся, отодвинул стул и встал.
На этот раз в голове не было ни бессмысленного шума, ни звона, ни головной боли, но так было и на побережье Инчхона. Всё было нормально до того момента, как они заметили появление монстров и начали эвакуацию, а потом внезапно...
«Точнее, когда монстры близко».
Ынсо позвала его, тревожно держась за живот, и в этот момент снова раздался рев.
Звук был гораздо ближе, чем раньше, и почти сразу же свет вокруг замигал, затрещал и погас.
– Что? Отключение электричества?
– Серьёзно, что это за ТЦ такой...
– Детка, включи фонарик на телефоне!
В кромешной тьме люди вокруг начали чувствовать, что что-то не так.
Юль, который оценивал ситуацию быстрее всех, схватил Ынсо за руку и потащил её под стол.
На этот раз это был не просто грохот. Всё здание сотряслось от мощных толчков, и потолок, который до этого был в полном порядке, обрушился каскадом камней.
– Сохраняйте спокойствие. Мы будем двигаться медленно, вдоль стены. Не касайтесь телом никаких препятствий. Следуйте только по тому пути, который выбрал человек впереди вас!
Внутри торгового центра, заваленного обломками и искореженным металлом, Юль снова стоял перед группой выживших и снова и снова повышал голос.
– Если потолок обрушится во время перехода, это будет опасно, поэтому накройте голову пальто или сумкой. Ты там, не плачь. Очень важно пить. Скоро прибудет помощь!
Снова и снова он выкрикивал заученные наизусть инструкции по эвакуации, ведя их через завалы.
«Слава богу, Ынсо не пострадала».
Даже сейчас от этой мысли у него темнело в глазах. Она накладывалась на образ его матери, падающей в обморок с кровью на голове.
Но благодаря тому, что он быстро осознал опасность и затащил их под крепкий стол, они с Ынсо не пострадали. Они получили несколько неглубоких порезов, когда руками разгребали материалы, наваленные на их тела, но это было ничто по сравнению с тем, что их черепа могли расколоться.
Им удалось встать и сдвинуться с места. Юль поддерживал более тяжёлую Ынсо, но внешняя стена и потолок рядом с кафе продолжали рушиться, и всё вокруг казалось неустойчивым. Они направлялись в более безопасную зону с более твёрдым покрытием и более удобным доступом для спасателей. Согласно инструкции, их ближайшей целью был вестибюль с лифтами или аварийная лестница.
Обычно дорога занимала меньше двух минут, но в темноте знаки было трудно разглядеть, а из-за разбросанных повсюду обломков приходилось осторожно пробираться вперёд. Они шли уже довольно долго.
«Если бы только телефоны тоже работали».
В довершение ко всему, телефонная связь давно не ловила. Всё было заблокировано, звонки не проходили, и они до сих пор не смогли отправить сигнал о помощи.
«Если нам не повезёт, может произойти второй обвал. Пока всё тихо, нам нужно перебраться в место, где у нас будет больше шансов выжить...»
– Ты в порядке, Ынсо? Выпей ещё немного воды.
Сжав зубы, Юль держал свой страх при себе и сосредоточился на Ынсо, которая стояла рядом. Время от времени он протягивал ей бутылку воды, которую взял в кафе.
Ынсо попыталась улыбнуться, принимая его, но её лицо было бледным. Она была в таком состоянии с тех пор, как увидела, что потолок обрушился прямо там, где она сидела. Однако после глотка воды её цвет лица немного улучшился.
– Если тебе вдруг станет трудно дышать, не забывай, что я тебе говорил: делай медленные глубокие вдохи. А если у тебя по-прежнему кружится голова, обязательно скажи мне.
– Юль, как ты можешь быть таким спокойным в такой ситуации? Я старше, мне неловко...
Ынсо натянула одеяло на голову, и Юль горько улыбнулся. Он сделал то же самое в кафе.
– Сколько тебе лет? Чонху сказал, что в этом году тебе исполнится двадцать.
Между ними повисло короткое, напряжённое молчание.
– Ха-ха-ха. Я смеюсь из-за тебя, Юль. Шутить в такой момент – у тебя действительно стальные нервы. И ты такой милый.
На самом деле это была не столько шутка, сколько неудачная реплика в стиле регрессора, но всё же.
– Я просто через многое прошёл. Я привык.
Неловко почесывая ухо, продолжил Юль. Он подумал, что это не так уж странно в наше время, когда монстры повсюду.
Глаза Ынсо расширились. Она выглядела искренне шокированной, словно спрашивая, как можно часто сталкиваться с подобным. Юль прикусил язык, поняв, что сказал слишком много.
Он не мог точно сказать, в чём дело, ведь он тринадцать лет провёл, колеся по апокалипсису.
– Я имею в виду... наше поколение выросло в окружении монстров. Старшие всегда называют это «катастрофой, которая внезапно разразилась однажды», но для меня это скорее похоже на то, что я живу с монстрами всю свою жизнь. С самого детства дни без каких-либо происшествий случались реже, чем дни с ними.
– Даже когда я был маленьким... Мой детский сад обрушился, и я провёл в заточении меньше суток. Говорили, что на крышу наступил монстр.
Юль осторожно смахнул самое старое воспоминание, которое мог припомнить, словно смахивая пыль.
Воспоминание, которое сформировало его личность, начало всего. Начало одновременно прекрасное и ужасное. И всё же, когда он произнёс это вслух, оно показалось ему странно обыденным, как будто к нему можно было относиться как к любой другой истории.
Ынсо приглушённо вскрикнула, но Юль ответил с тем же невозмутимым спокойствием, словно привык к подобным вещам. В каком-то смысле так оно и было.
– Пока я не вижу, как кому-то причиняют боль прямо у меня на глазах, я могу справиться с чем угодно.
– Так что после этого я, наверное, просто начал принимать большинство вещей. Как будто я рано адаптировался.
Ынсо молча слушала, а потом глубоко вздохнула.
– Если подумать, это такая печальная история. Дети должны видеть только хорошее, но даже этого будет недостаточно...
Возможно, она думала о ребёнке, которого носила. Ынсо схватилась за живот, её лицо помрачнело. Затем она спросила.
– Но если в детстве ты пережил что-то настолько ужасное, разве у тебя не должна была развиться клаустрофобия или что-то в этом роде? Мне кажется, у меня бы развилась.
Юль снова наклонил голову, а затем ответил, вспомнив кое-что.
– А... Думаю, некоторые дети так и делали. Среди моих друзей по детскому саду, которые прошли через это вместе со мной. Я слышал, что даже когда они стали старше, они всё равно ходили к психологу.
– Но после того дня я стал лучше справляться с подобными вещами. И с тёмными пещерами тоже.
– Когда я в депрессии, у меня есть привычка накрывать голову одеялом. Если подумать, то, наверное, эта привычка появилась тогда...
Внезапно его грудь пронзила острая боль.
– Когда я оглядываюсь назад... Думаю, тот день оставил у меня хорошие воспоминания.
Ынсо выглядела совершенно сбитой с толку, её глаза широко распахнулись. Юль отвёл взгляд и на мгновение задумался, подбирая слова.
Его рот наполнился приторной сладостью, и это было неприятно.
– У меня был друг, который держал меня за руку. Когда я плакал, он гладил меня по спине и успокаивал...
Искра, которую, как ему казалось, он затоптал, вспыхнула в глубине его души. Упрямая искра, которая не угасала, сколько бы он ни умолял её исчезнуть.
– Он сказал, что всё будет хорошо. Что мы все благополучно выберемся оттуда.
– Хватит плакать, Он Юль. Если ты будешь плакать, то устанешь.
– Тебе нужно беречь силы до прихода спасателей.
– Он сказал, что это станет воспоминанием, над которым мы будем смеяться, когда вырастем. Благодаря этому я нашёл в себе смелость сохранять ясность ума до прибытия спасателей.
– Эсперы скоро придут, чтобы спасти нас. А до тех пор нам остаётся только ждать. Ты ведь справишься, правда?
Вот так в тот день он окончательно влюбился в Шин Муёна. В этот критический момент Муён поддерживал его и телом, и душой, и Юль охотно возвёл его в ранг своего единственного бога. Он хотел верить в него и полагаться на него всем, что у него было, вплоть до того момента, когда закрыл глаза.
– Когда я его слушал, мне почему-то становилось спокойнее. Как будто всё действительно будет хорошо...
Он ни разу не представлял себе, каким жестоким монстром он был на самом деле.
По крайней мере, эта часть была чистой и неоспоримой правдой.
Должно быть, это прозвучало как глубоко трогательная история. Ынсо, которая слушала, не отрываясь, вдруг наклонила голову.
– Но такой друг... разве это не ещё один детсадовец? Ему шесть или семь лет?
– И он может вести себя так зрело? Это удивительно.
– Ха-ха, правда? Вот почему я тогда тоже подумал, что это удивительно. Я всё время думал, как он так рано повзрослел? Он чувствовал себя невероятно...
– Как ребёнок, который уже однажды жил.
Ынсо тихо рассмеялась, а затем снова склонила голову набок, словно эта мысль её заинтриговала.
– Как это называется... эм. Ребёнок со второй жизнью? Маленькая старая душа, которая живёт во второй раз?
Юль рассмеялся, повторяя шутку, которую люди в наши дни бросают направо и налево, не задумываясь.
И тут он застыл, его рот открылся, как будто кто-то ударил его по затылку.
– Но иногда таких детей можно встретить. Детей, которые говорят не по возрасту. Хе-хе. Интересно, каким будет наш Барам, когда ему исполнится шесть...
Рядом с Ынсо, которая, казалось, немного пришла в себя и теперь нежно поглаживала свой живот, Юль безучастно смотрел в тёмный, пустой угол разрушенного здания.
Мысль, настолько нелепая, что она должна была быть невозможной, ударила его и заставила пошатнуться.
Что, если шестилетний Шин Муён действительно живёт вторую жизнь?
– Я сказал, что не умрём. Хочешь поклясться на мизинце?
«Вот почему он мог говорить это так уверенно...»
– Да, мы не умрём. Я этого не допущу.
Раньше Юль посмеялся бы над этим как над глупостью.
«Но я стою здесь и прямо сейчас живу второй жизнью. Так что, может быть, что-то невозможное...»
Он собирался углубиться в эту теорию, которая казалась абсурдной и в то же время странно убедительной, но тут всё пошло наперекосяк.
– Я поняла. Я поняла, Юль. Приём.
Все обрадовались, когда сигнал наконец вернулся, и эта гипотеза отошла на второй план.
Ынсо сразу же попыталась дозвониться.
По громкой связи Чонху сообщил, что спасательная группа уже на месте. Они осматривают этаж за этажом в поисках выживших, так что, если они подождут в безопасном месте ещё немного, то смогут спокойно выбраться.
Затем, спрашивая их точное местоположение, он добавил:
– Муён тоже уже давно здесь, он ищет. Просто скажи мне, где ты. Я сразу передам, так что тебе не о чем беспокоиться...
Не успел он договорить, как Юль замолчал.
В центре тёмного магазина напротив них, там, где обрушились части потолка, возник силуэт высокого мужчины, словно призрак, внезапный и нереальный.
Налитые кровью глаза Муёна лихорадочно обшаривали пространство, пока он оглядывался по сторонам. Если бы Юлю пришлось описывать его состояние словами, он бы сказал, что тот слегка не в себе. Казалось, что скрежет его зубов слышен даже там, где они стояли, – целых двадцать метров.
Затем, снова и снова оборачиваясь, Муён заметил Юля, Ынсо и группу людей, идущих за ними, и застыл на месте.
И в тот момент, когда Юль моргнул, Муён внезапно оказался прямо перед ним.
Ещё несколько мгновений назад он яростно обшаривал взглядом обломки, но теперь его глаза были влажными, блестящими от слёз.
– Муён уже там? – прогремел голос Чонху из динамика.
– Да. Он прямо рядом со мной. Мы с Ынсо скоро выйдем вместе.
Пока Муён стоял с таким видом, будто вот-вот расплачется, а его брови опустились, придав лицу почти жалкое выражение, Юль закончил разговор с Чонху.
Муён, который до этого тихо ждал, рванул вперёд, как возбуждённый щенок, бешено виляющий невидимым хвостом.
– Давай поговорим, когда выйдем.