Аномалия. Глава 6.3
В конце концов Юль отвёл Хэсона в защитную палатку. Услышав от ребёнка слова о жизни и смерти, он не мог просто его прогнать.
Первое, что сказал Хэсон, как только они вошли в палатку, было именно это. Он даже не спросил, что так срочно.
– Муён-хён, по виду же ясно, что наставничество ещё не завершено, почему вы останавливаетесь?! Разве вы не видели, что он убирает руку?!
На эту инициативу, недостойную девятнадцатилетнего юнца, Юль лишь слегка прищурился. Сейчас он уже не был вспыльчивым.
«Сейчас он просто ребёнок. Через четыре года он научится с такой мягкой улыбкой вводить людей в заблуждение...»
Он лишь смутно подумал об этом странном «до и после».
– Вы смущаетесь, потому что люди смотрят? Если вы не можете вытерпеть даже такое, зачем вообще становиться парным гидом? Разве можно так халтурно относиться к работе гида?! Если не хотите, то не должны смешивать работу и личное!!
Но даже под этим градом слов Юль не получил ни единой царапины.
– Гид Ли Хэсон, кажется, вы что-то не так поняли.
Он начал спокойно объяснять с совершенно бесстрастным лицом.
– Как вы знаете, у запечатлённых пар эффективность намного выше. Обычный обмен наставничества на 10 минут мы делим за 1 секунду. Поэтому...
– Ложь! То, что вы запечатлены, – тоже враньё! Я же видел, что естественное наставничество не работает!
Но на этот раз нужно было осторожно подбирать слова.
«Но нужно ли объяснять, что это из-за неполного импринтинга?»
Как ни думай, это создаст в несколько раз больше проблем.
– Муён-хён… если вы собираетесь так с ним обращаться, просто оставьте его! Лучше дайте шанс другим гидам!
– Другим гидам... А, вы имеете в виду себя, Ли Хэсон?
Слова, вырвавшиеся без всякого умысла, неожиданно обернулись эффективной контратакой. Глядя на покрасневшего Хэсона, который не мог вымолвить ни слова, Юль горько усмехнулся.
– Если хотите – попробуйте забрать. Мне же будет только лучше.
Честно говоря, он всю жизнь хотел вычеркнуть это из своей жизни, но по взрослым обстоятельствам едва терпел. Например, из-за страха, что из-за безумия SSS-ранга весь Корейский полуостров взлетит на воздух, или из-за беспокойства о матери, лежащей без сознания в больнице.
Поэтому он сказал это вполне искренне, но для Хэсона это прозвучало как дерзкая провокация.
Словно получив чистый удар в голову, он на мгновение пошатнулся, а затем с ещё более злобным выражением лица уставился на Юля. Судя по этому взгляду, он был почти готов расплакаться.
– Т-ты! Что ты о себе возомнил?! Муён-хёна так жалко! Разве недостаточно того, что он всё это время мучился в одиночестве?!
От этих криков Юль только склонил голову. Он уже думал, стоит ли вообще продолжать это слушать, но последние слова были действительно странными.
– Не притворяйся! Я же всё видел! Муён-хён всё это время был безответно влюблён в тебя один!
Что это за чушь? Почему с каждым словом всё становится только хуже?
– Ты знаешь, какая у него привычка? Если что-то не так, он говорит: «Есть тот, кого я жду, поэтому нельзя». «Есть место, куда мне нужно идти, поэтому нельзя». Нет, если ты не собираешься принимать его чувства, зачем ты звонил ему днями и ночами, вызывал его?! Даже если ты совсем не понимал положение человека на поле...!!
Не хотелось признавать, но намерение Хэсона испортить ему настроение в конце концов увенчалось успехом. Юль резко нахмурился и прикусил губу.
«Шин Муён безответно влюблён в меня? Просто не верится...»
Внутри неприятно заскребло. Как этот тип вообще вёл себя на улице, что все, кого он встречает, говорят ему такое?
– Но я понимаю, почему тот тип плакал.
Хан Соджун говорил так, будто причина слёз Муёна была в Юле.
– Муён-гун, хоть он и не выглядит таким, на самом деле довольно романтичен. Если станет парой, будет очень хорошо относиться...
Джин Чонху, который нёс эту нелепую чушь и уговаривал его стать парой. Правда, люди – невозможные создания. Ведь именно он, Он Юль, стиснув зубы, терпел этот проклятый характер и мерзости до самой смерти, по-дурацки влюбляясь и цепляясь!
«Но объяснять это всё какому-то наглому сопляку нет смысла».
В итоге, кипя внутри, Юль отвернулся от Хэсона и направился вглубь палатки.
– Прости, но если ты закончил с тем, что хотел сказать, можно мне немного отдохнуть? Веришь ты или нет, но у меня только что ушло очень много сил.
Он собирался раскладывать кровать и лечь. Он действительно был истощён физически и морально.
«И так не спал ни минуты из-за кошмаров, а тут ещё вызвали».
– Эй, стой! Я ещё не закончил...!
Но прежде, чем протянувшаяся рука Хэсона успела коснуться воротника Юля...
Юль рухнул на пол со стоном. Внезапно нахлынула острая головная боль, словно голова раскалывалась. От дурного предчувствия по спине побежали мурашки.
– Ч-что... Н-не устраивай шоу! Я же ничего не делал, почему ты так?! Теперь я вижу, что ты просто мошенник...!
Хэсон, естественно, не понимал ситуации и подпрыгивал на месте.
– Ты, наверное, каждый раз так играешь на жалости Муён-хёна, притворяясь ребёнком, но со мной это не сработает! За кого ты меня принимаешь?!
К этому моменту Юль крепко зажмурился. От головной боли, готовой вот-вот взорваться, и от резких криков казалось, что он сойдёт с ума.
И всё же мысль о том, что рядом с ним находится ещё несовершеннолетний девятнадцатилетний подросток, едва удерживала его за нить рассудка.
– И не забудь: чтобы щит работал, нужно зайти и закрыть дверь.
И тут же в памяти всплыли слова Чонху, которые он слышал раньше.
– Иди и закрой дверь, ублюдок...!!
Как бы на него ни давили, Юль всегда отвечал мягко, не повышая голоса, по-взрослому. Но когда такой человек резко закричал, его вид стал ещё более устрашающим.
Хэсон, испугавшись напора, невольно отступил назад. И в тот самый момент...
Разорвав одну сторону палатки, внутрь ворвался белый тигр с рогами на лбу. Это был тот самый Какхо!
Юль, оказавшийся лицом к лицу с монстром, снова пронзительно закричал и съёжился на полу.
Хэсон, который на мгновение застыл, глядя на Какхо, скалящего зубы на свою добычу...
С запозданием испугавшись, он выбежал за дверь палатки. И невольно...
Юль просил его пойти и закрыть дверь, но это не означало такого. Хэсон понимал, что в результате запер монстра и Юля вместе, но, возможно, именно поэтому и хотел этого ещё больше.
«Если он умрёт вот так, тогда я снова с Муён-хёном...!»
С этой мыслью прошла ровно 1 секунда.
Охваченный ужасным самоотвращением, Хэсон поспешно дёрнул дверь палатки обратно.
Он хотел убрать Юля от Муёна. Он даже поклялся, что так или иначе разлучит их.
Будучи подростком, верным своим желаниям, он быстро раскаялся. Но, возможно, недостаточно быстро.
– Ч-что... почему не открывается! Почему не открывается...!?
Дверь, которую он, клялся, не запирал, а только толкнул, не открывалась, будто застряла. Когда Какхо прорвал стену палатки, опорные столбы и потолочные конструкции пошатнулись, и дверь заклинило.
Но Хэсон, не понимая ситуации, лишь отчаянно тряс дверь. Он был почти в панике.
Каким бы противным и ненавистным ни был человек, он не хотел действительно обрекать его на смерть!
– П-пожалуйста, спасите! Люди, спасите...! Здесь люди...!!
В конце концов, тряся запертую дверь, он закричал...
Услышав из палатки отчаянный крик Юля, Хэсон плюхнулся на пол и задрожал.
– Н-нет, нет, это не я его убил, нет...
Тот звук, который он только что слышал, как ни думай... он прозвучал как предсмертный хрип человека на грани смерти.
В темноте, где не было ни единого лучика света, Юль метался из стороны в сторону.
Странно. Сколько бы он ни таращил глаза, он ничего не видел. Не было слышно и звуков.
«Как будто меня выбросило в космос...»
Внезапно в памяти всплыл голливудский фильм, который он когда-то видел. История об эспере, который отправился в космос и стал солнцем. Тогда он даже подумал: «Интересно, что будет, если и Шин Муёна отправить пинком наверх?» – и посмеялся про себя.
«...Теперь и я, если постараюсь, смогу стать солнцем. Ведь у меня ядро S-ранга».
От этой новой мысли он невольно улыбнулся, но тут же резко вздрогнул, будто что-то обожгло всё тело. По всем сторонам, куда доставал взгляд, тянулись пугающие чёрно-красные щупальца. Они приближались, зловещие и леденящие. Сама тьма не была страшна.
Страшна была невыразимая зловещая тишина, которую она с собой приносила.
И неудивительно – в такие моменты всегда всплывает одно старое воспоминание, одна выцветшая эмоция.
– Он Юль, если выберешься отсюда, скажи, что хочешь сделать в первую очередь.
Словно сладкая карамель, таявшая во рту, всплыл голос давно умершего человека. Это было воспоминание о происшествии с обрушением детского сада.
– Я хочу поесть рыбы. С креветками и кальмарами...
– Какой же ты ещё ребёнок. И что потом?
– А ещё... ещё хочу выпить юльму-ча!
– Юльму-ча тебе понравилась... Да, и что потом?
– Очень хочу! И ещё хочу играть в игры. Очень много играть!
– Хочу, чтобы Муён пришёл к нам домой и играл со мной!
Голос, полный нежности. Полная нежности улыбка. Полный нежности... Шин Муён.
«Когда мне было семь лет, он был просто таким ребёнком, Шин Муён?»
Горько улыбнувшись, Юль закрыл глаза. Так или иначе, в темноте было одно и то же, но этот сон был удобнее.
«И в начальной школе, и в средней, и в старшей – он всё время был рядом...»
Он притворялся холодным и грубым, но на самом деле был очень внимательным и заботливым. У него всегда было недовольное лицо, но стоило встретиться с Юлем взглядом, как оно странно смягчалось, и в глазах появлялось тёплое дыхание. Юлю это очень нравилось.
Теперь, оглядываясь назад, возможно, все эти странности были признаками дефицита наставничества. С десяти лет пробудившись как эспер и не получая должного наставничества, он только накапливал дефицит в ядре. Не из-за этого ли у него постоянно болела голова и его мутило? Поэтому он всегда был голоден...
«Если бы я знал заранее, что-то было бы иначе?»
Став гидом Муёна в прошлой жизни, он иногда думал об этом. О том, что не смог достаточно понять его боль и утешить, и поэтому получил такое наказание.
– Как ты можешь так со мной поступать?
«Ты говорил, что я тебе нравлюсь. Что ждал меня всю жизнь. Но при этом...»
Он не знал правды. Что тот был эспером. Что, возможно, отчаянно нуждался в нём.
– Ты ведь знаешь. За что я всё это время боролся. Другие могут не знать, но ты, только ты должен знать...!
Да. Только ты должен был знать.
– Ты говорил, что я тебе нравлюсь. Тогда что бы я ни делал, ты должен был терпеть.
Если бы я любил тебя совершенно, то, возможно, великодушно простил бы даже то, что ты меня использовал.
Всё моя вина. Я был жесток с тобой, говоря, что это твоя вина.
...Безумно, но я схожу с ума основательно.
«Но это было моё лучшее, Муён. Тебе этого могло не хватать, но...»
Слёзы текли ручьём. Лучше было бы выплакаться разом, но из опухших глаз не лилось больше ни капли. Было только больно.
И тут откуда-то снова и снова, снова и снова раздался голос, зовущий его имя.
Когда он моргнул, в глаза ударил свет. Полуоткрытыми глазами Юль смутно различил знакомый пейзаж. Это было то же самое место, которое он видел однажды на поле боя. Но этого не могло быть.
Однако, поднявшись с твёрдого, холодного места с неясным чувством, Он Юль не мог никуда идти и только стонал. Сил не было совсем.
Только тогда он наконец смог прямо увидеть своё состояние.
Вокруг всё было заполнено густым чёрным дымом. Запах жжёной плоти, зловонный запах, исходящий от разрушенной палатки. И, что хуже всего, резкий запах крови...
Через некоторое время Юль осознал, что из его левой ноги, вернее, из бедра, торчит что-то острое. Он не знал, когда успел пораниться, но, судя по тому, что кровь хлестала, рана была глубокой. К счастью или к несчастью, он, похоже, ещё не до конца пришёл в сознание.
Он не мог пошевелиться и, лёжа, смотрел в небо, издавая лишь тяжёлые стоны.
Сердце бешено колотилось в груди, где-то в ядре.
И когда он подумал: «Что теперь делать?» – его охватила беспомощность.
– Ю… Юль? Он Юль, ты в сознании...!?
Юль безучастно повернул голову в сторону звука и открыл рот.
Шин Муён плакал. Опустившись на колени у его изголовья, он рыдал навзрыд.
«В последнее время он так много плачет, Шин Муён. Почему он снова плачет сегодня...?»
– Прости, прости... Прости меня, Он Юль... Прости, я… я не смог тебя как следует защитить... В этот раз я правда хотел сделать всё правильно... Я так хотел...
В конце концов, когда Муён уткнулся лицом в его бедро и заплакал, Юль снова потерял дар речи.
Это было так жалко, что он даже не знал, что сказать. Это было настолько возмутительно, что он чувствовал себя неловко.
Из глаз Муёна капала тёплая вода, стекала по ногам Юля и впитывалась в простыню. Она пропитала ткань насквозь.
Капля за каплей, чужие слёзы, не принадлежащие ему, текли по бледной коже и впитывались. Юль смотрел на это и смеялся. Это была странная, немного неуместная улыбка.
Да. То, чего я хотел, наконец наступило.
«Ты плачешь за меня. Смотришь на меня, раненого, и жалеешь меня. Если бы это было так, мне было бы всё равно на любые раны. Я был бы достаточно счастлив. Но ты, ублюдок... Может, это... сон? И поэтому он показывает мне всё, что я хочу увидеть...?»
– Говори. Что угодно, скажи! Я прямо рядом с тобой, Юль...!
И когда Муён отчаянно закричал.
За долгие годы, что он провёл в этом теле, накопившееся горе наконец вырвалось наружу. От этого его зрение помутилось. Из-за страха, что этот момент может стать последним и всё навсегда исчезнет, Юль снова крепко зажмурился и в конце концов разрыдался.
Если это был сон, который он видит в последний раз. Тогда, может быть, стоит хотя бы раз обмануться.
Моя жизнь – это мольба и искупление. Ты – моя мольба и моё искупление.
Всхлипывая, Муён ещё крепче прижался к Юлю. Он обнял его за талию, прижался лицом к его груди и замер. Его ледяные руки дрожали.
– В-всё хорошо, всё хорошо, Юль. Теперь всё будет хорошо...!
– Т-ты ведь знаешь? Я был прав...!
– Ты не умрёшь. Я ни за что не позволю этому случиться...!
Эти слова, похожие на глупую детскую клятву, даже сейчас были словами ребёнка, который ничего не мог сделать. Даже если его взгляд был скрыт мокрыми ресницами и не был виден.
Именно этого момента Юль хотел, боялся и ненавидел больше всего. Поэтому он быстро вытер мокрые ресницы и ответил. Он хотел ответить.
Он хотел верить, но правда была в том...
Однако в этот момент у него кончились силы.
Сглатывая рыдания, Муён снова и снова целовал его в закрытые веки, почти умоляя.
Даже эти рыдания звучали так, будто их размазывали, как варенье.
Постепенно теряя сознание, Юль в душе ругал себя. За то, что не нашёл в себе сил оттолкнуть его, за то, что не мог не думать о нём.
«Но почему... тот человек... здесь...?»
У него не было сил думать дальше.
– А, Юль, пожалуйста, продержись ещё немного...! Если ты снова уйдёшь вот так, я… я...!
Он не мог больше выносить его отчаянные крики.
С тяжёлым вздохом Юль снова погрузился в глубокий сон.
Во сне Юль радостно бегал с большой собакой с густой шерстью, похожей на огромного пса из старой компьютерной игры.
Он не мог унять смех. Глядя на большую собаку, которая была больше его самого, с довольно острыми глазами, он сначала подумал: «Не волк ли это?», но когда она, виляя хвостом, подбежала и начала лизать ему лицо, он подумал: «Просто большая собака», и с радостью обнял её.
Он кормил её с рук, подбрасывал фрисби, и она приносила его обратно. Так они играли, пока у него не устали ноги, и он, выбившись из сил, сел на траву. Большой пёс, казалось, ждал этого и подбежал, улёгся рядом и положил голову ему на колени. И хотя он тяжело дышал, он начал лизать лицо и уши Юля, что было немного неприятно.
Он снова и снова гладил его пушистую шерсть и острые уши.
Он снова почувствовал, что засыпает...
Когда он снова открыл глаза, перед ним был знакомый пейзаж, который он уже где-то видел. И у его ног лежало что-то большое, твёрдое и тёплое...
Проснувшись от лёгкого сна, Юль назвал его имя хриплым голосом. Он не мог видеть его лица, так как всё ещё был мокрым, но он снова позвал его с явной уверенностью.
Даже сейчас этот ублюдок, который, казалось, обнимал его за талию и лежал сверху, не был удивлён.
Муён, который не спал, а просто лежал, обнимая его, от удивления поднял голову и посмотрел на Юля. Его глаза, всё ещё красные, были широко раскрыты.
– Т-ты очнулся! Как твоё тело...!
На его вопрос о состоянии Юль только прищурился. Тогда Муён, который, казалось, был без ушей, прижал уши, которых у него не было.
– Я… я не хотел тебя отпускать...
– Но если так отрезать и оставить, воспоминания, которые цеплялись за промежуток между тобой и мной, тоже, кажется, медленно стираются.
– Я просто… я боялся, что ты уйдёшь, поэтому...
– Ты... не мог просто уйти? Разве я не говорил тебе?
Муён обиженно посмотрел на него. Как будто он был в чём-то невиновен. Как будто он был жертвой.
– И даже если я так поступил, разве это не то, чего ты хотел? Разве ты не говорил, что не хочешь быть со мной?
– Ты сказал, что не хочешь быть со мной, что не хочешь меня видеть, так почему же...
– Хватит придираться, Шин Муён. Разве я не говорил тебе не делать этого?
Муён надулся. Он выглядел как ребёнок, который нашёл конфету в кармане родителя, съел её, а потом притворился, что не знает, и его отчитывают.
Он спокойно встал и похлопал по кровати.
– И всё же я так рад, что ты снова заговорил со мной. Спасибо, что очнулся, Он Юль...
Он пробормотал что-то бессмысленное и вышел из палаты.
«В конце концов, талант этого ублюдка пробираться в людские сердца – тоже SSS-ранга».
Тем не менее, от относительно далёкого отступления Юль наконец-то смог расслабиться и снова погрузиться в сон. Он хотел проверить состояние обеих ног.
Он осторожно пошевелил пальцами ног. К счастью, он чувствовал их все. Он вздохнул с облегчением, поняв, что может двигать ими без проблем.
«Чувство ещё не полностью вернулось. Должно быть, целители хорошо поработали».
Если бы было так плохо, он бы не смог ходить. Он собирался оставить всё как есть.
Поэтому, когда он собирался уже отмахнуться от этой неуместной мысли...
И тут, когда его мысли немного успокоились, нахлынули неприятные воспоминания, и Юль закрыл лицо обеими руками. Его щёки горели.
Как он мог так поступить? Даже если это был сон, как он мог так по-детски привязаться к Шин Муёну и умолять его?
Он ругал себя за недостойные мысли.
«Но Шин Муён, ты же не настолько, чтобы так плакать из-за меня».
– Прости, прости... Прости меня, Он Юль...
От внезапно нахлынувшего чувства тоски сердце кольнуло. От ностальгии? Нет, от обиды.
– Прости, я… я не смог тебя как следует защитить...
«Почему ты тогда не сделал этого?» – если бы он сказал это в прошлой жизни хоть раз. Даже если бы это было неискренне, он бы, наверное, простил.
«Тот Он Юль из того времени» – если бы он тогда так поступил, он бы, наверное, до конца жизни не смог его забыть. Настолько сильно он тогда боготворил Шин Муёна.
Но теперь так просто не выходило.
«Этот ублюдок ещё сколько раз будет плакать...»
С трудом подавив тяжесть в груди, Юль снова погрузился в неглубокий сон. И тело, и душа устали.