ИТВТБЗ. Глава 117
Секретарь Ян достал из пакета сэндвич. Сэндвич, купленный в любимом месте Сухёка, был щедро начинён и выглядел очень аппетитно.
Джинву, держа сэндвич в руке, украдкой взглянул на Джингёма – вдруг тот захочет поесть, – но тот, похоже, не проявлял интереса. Веки Джингёма уже наполовину опустились. Он недавно поел кашу и принял лекарство, так что вполне мог хотеть спать.
Джингём покачал головой. Это был медленный кивок, полный сонливости. Из-за боли в горле он в основном отвечал кивками, а когда кашлял, прикрывал рот платком. Обычно при простуде кашель – это нормально, но у Джингёма это выглядело так, будто он смертельно болен.
Секретарь Ян, держа сэндвич обеими руками и откусывая большие куски, с набитым ртом прошептал Сухёку:
– Наверное, не может заснуть, потому что мы здесь.
Сухёк ладонью оттолкнул лицо секретаря Яна, который прилип к его боку и шептал. Мерзкий тип. Тихо выругавшись, он бросил сэндвич на стол. Он просил купить ужин, но особого голода не чувствовал.
Сухёк не хотел, чтобы сегодняшнее время наедине было нарушено, поэтому отправил обратно даже сиделку, которую вызвал Хун Иль. Хотя назвать это временем наедине было сложно – Джингём в основном только спал.
Ради Джингёма правильнее было бы уйти, чтобы тот спокойно отдохнул, но жадность взяла верх, и он задержался дольше, чем планировал. Он собирался побыть ещё немного и уйти, но, глядя на то, как тот, даже будучи сонным, с трудом превозмогает себя, ему захотелось, чтобы тот спокойно поспал.
«Уходить не хочется... но придётся, да?»
Даже если хочется остаться в больнице, рядом с Джингёмом наверняка будет Джинву. Как было бы хорошо, если бы опекуном был он сам? Тогда бы он мог не беспокоиться о таких вещах и просто быть рядом.
Даже сидя на диване, его взгляд то и дело обращался к Джингёму. В какой-то момент из-за появившейся на губах улыбки он провёл рукой по губам.
Глядя на Джингёма, который медленно моргал, словно вот-вот отправится в страну снов, и снова и снова опускал голову, которую с трудом поднимал, Сухёк не мог сдержать беспричинного смеха.
Казалось, нельзя оставлять его так, поэтому Сухёк встал. Джинву тоже, видимо, собирался встать – он заёрзал, но, встретившись взглядом с Сухёком, нахмурился.
Сухёк мельком взглянул на Джинву и сразу подошёл к Джингёму.
Он выглядел настолько мило, что даже постоянный взгляд не надоедал, но Сухёк уложил Джингёма поудобнее, чтобы тот мог спокойно спать. От внезапного прикосновения к телу Джингём широко раскрыл глаза, но лишь на мгновение. Когда голова коснулась подушки, веки стали невыносимо тяжёлыми.
– Я поем и уйду. Спи. Когда болеешь простудой, лучше всего много спать.
– Если будешь скучать по мне, увидишь меня во сне. И если уж на то пошло, приснись мне таким красивым, чтобы я влюбился даже во сне.
Похоже, он действительно с трудом держался, потому что от шутливых слов Сухёка Джингём приподнял уголки губ и вскоре уснул.
Сухёк вытащил из его руки крепко зажатый платок – словно тот не хотел его отпускать – и положил на стол. Ещё раньше он заметил, что Джингём кашляет и беспокоится об окружающих, поэтому дал ему свой платок, который всегда носил с собой. Тот держал его, потому что он был нужен, но, видя, что он держит его вещь, на губах снова невольно появилась улыбка.
– Секретарь Ян. Если поел, пойдём.
– У меня нет машины. Вы меня подвезёте?
– На улице много такси. Садись и езжай.
«Ну конечно». Секретарь Ян, ворча, что можно было и не надеяться, с недовольным лицом принялся заворачивать оставшийся сэндвич.
Когда секретарь Ян начал собирать остатки, Джинву заговорил. Естественно, он хотел, чтобы Джингём спокойно спал, но отпускать человека, который ещё ест, было неудобно.
Если бы это были Вонбом или Сухёк, он бы выгнал их, неважно, доели они или нет, но с секретарём Яном так поступить не мог.
– Всё в порядке. Мне нужно ещё поесть, так что я задержусь. Поеду домой и буду есть перед телевизором. Секретарю Бэку тоже нужно отдохнуть.
Собирал он быстро. Быстро убрав со стола, секретарь Ян сложил свою воду и воду Сухёка в отдельные пакеты. На столе осталась только вода Джинву.
– Вы правда можете остаться ещё.
– Всё. Секретарю Бэку тоже нужно отдохнуть. Говорил, что глаз не сомкнул. Господин Джингём, кажется, в порядке, так что теперь перестань волноваться и спи крепко.
Перед уходом из палаты Сухёк положил руку на плечо Джинву, который пережил, наверное, самый тяжёлый день, и дважды слегка похлопал, а затем убрал руку.
Как бы то ни было, по документам он был семьёй Джингёма и человеком, который должен постоянно быть рядом. К тому же если он накопит усталость и ему станет плохо, внимание Джингёма обязательно переключится на Джинву.
Это было искреннее пожелание, чтобы тот был здоров до тех пор, пока сердце Джингёма полностью не обратится к нему.
После ухода обоих Джинву тяжело опустился на диван. Ему действительно не хватало сна.
Раньше он работал без выходных и никогда толком не отдыхал и не спал подолгу. А потом встретил Вонбома и, работая его секретарём, начал отдыхать по выходным и спать дольше.
Привыкнув к такой жизни, он чувствовал, что времена, когда он работал ненормально, поспав всего три часа, кажутся далёким прошлым.
Как только голова коснулась спинки дивана, глаза сами собой закрылись. Когда зрение потемнело, сон, словно только этого и ждал, нахлынул, и Джинву не смог ему противостоять – он уснул.
Джинву проснулся из-за сильного кашля Джингёма. Хотя кашель был недолгим, от звука, будто горло разрывается, глаза открылись сами собой.
Лекарство уже было принято, так что больше прописать ничего не могли – всё, что Джинву мог сделать, это принести тёплой воды.
– Не говори, просто кивни. Горло же болит.
Джинву забрал у Джингёма чашку и осторожно убрал с его лица спутанные волосы.
Джингём, который молча смотрел на Джинву, взял телефон и начал что-то писать в окне сообщения. Затем повернул телефон так, чтобы Джинву мог видеть.
Прочитав сообщение с ошибками, Джинву недоверчиво приоткрыл рот.
– Вчера ты об этом не говорил.
«Я сразу помылся думал пройдет таблетки тоже выпил»
Из уст Джинву, который до сих пор избегал называть его «хён», наконец вырвалось это слово.
– Есть вещи, которые нужно держать в секрете!
Джинву был очень чувствителен ко всему, что касалось здоровья Джингёма. К тому же если он попадёт под дождь, температура тела упадёт, и для Джингёма это могло быть по-настоящему опасно. Он расслабился, потому что в последнее время тот хорошо следил за собой, и чувствовал себя так, будто получил сильный удар по затылку.
Джинву хотел сказать ещё что-то, но, увидев Джингёма, который опустил глаза, подавил подступающую ругань. Даже в таком состоянии, глядя на дрожащие ресницы, которые с трудом сдерживали сон, он не мог произнести резких слов.
Лицо Джингёма качнулось из стороны в сторону.
– Я сам скажу. Но всё равно спасибо, что сказал. Теперь спи. Видишь, от сонливости даже ошибки в сообщении.
Было бы лучше, если бы он сказал об этом вчера после работы, но это уже прошло, поэтому он больше ничего не сказал. Говорить что-то Джингёму в полусонном состоянии было бессмысленно – до него всё равно не дойдёт.
Даже сквозь сон, набрав сообщение с ошибками, чтобы передать, что попал под дождь, – это было и трогательно, и мило. Он снова осознал, что слаб перед Джингёмом.
Из горла Джингёма всё ещё доносился хрип, но для Джинву даже это звучало сладко.
Госпитализация Джингёма затянулась дольше, чем ожидалось. Тело, которое, казалось, должно было поправиться, было хуже, чем думали – ночью снова поднялась температура, и был настоящий переполох.
Нужно было есть хотя бы кашу, чтобы быстрее поправиться, но аппетита не было, и глотать было тяжело, поэтому Джингём каждый раз отказывался. Сиделка была в замешательстве, но ему было лень даже есть, и хотелось только спать.
Он иногда видел Хун Иля, заходившего в палату, и Сухёка, приходившего после работы, но нормально поговорить не получалось.
А потом наступили выходные, когда должен был быть экзамен на сертификат, и Джингём всё ещё лежал пластом на кровати. Он иногда вспоминал о дне экзамена, но из-за действия лекарств постоянно спал и потерял счёт дням.
Только проснувшись позже, он понял, что день прошёл, и очень расстроился.
«Я ведь довольно усердно готовился...»
Из-за множества событий он действительно не мог как следует сосредоточиться на учёбе, но всё равно собирался сдать. Мысль о том, что при удаче он мог бы сдать, ещё больше его угнетала. И то, что всё это случилось из-за простуды, и то, что он не следил за своим телом, расстраивало ещё сильнее.
Возможно, из-за болезни депрессия нахлынула сильнее. Утешил его Хун Иль.
– Даже если не хочешь есть, ешь и принимай лекарства. Чтобы были силы что-то делать, нужно есть.
– Экзамен не последний, сдашь в следующий раз.
– Твоё тело слабое. С этим ничего не поделаешь. Ты таким родился. Просто живи. Но если будешь поддерживать здоровье, возможностей будет сколько угодно.
На слова Хун Иля Джингём медленно кивнул.
Это уже прошло. Вместо того, чтобы цепляться за прошлое, лучше думать о будущем.
Быстро переключившись на позитив, Джингём отбросил сожаления об экзамене и решил хорошенько отдохнуть для восстановления. К тому же в последнее время в палату никто не приходил, так что он был в вынужденном отдыхе.
Из-за внезапной загруженности в компании Джинву тоже вынужденно работал сверхурочно и приходил поздно. Сухёк каждый день заглядывал, чтобы отметиться, но это было лишь короткое посещение по дороге домой после сверхурочной. Вонбом в палате ни разу не появлялся, только иногда обменивался сообщениями.
А когда госпитализация затянулась, Санхо, который спрашивал о его состоянии в сообщениях, сказал, что придёт навестить, и появился в палате.