ДНБОКСП. Глава 54
Если подумать сейчас, я удивляюсь, почему я так потерял голову, но, на самом деле, вплоть до второго-третьего повторения я был наивным – нет, глупым омегой, изливавшим Кайлу свою верную и чистую любовь.
Даже если это не были такие интимные отношения, как сейчас с наследным принцем, мы с Кайлом были связаны обещанием будущего, так что то, что на мне ощущались феромоны другого альфы, не было чем-то новым. Поскольку даже другие семьи завидовали такому выдающемуся таланту, граф и графиня не сильно возражали против того, чтобы связать его помолвкой, поэтому все в особняке, независимо от наличия помолвки, обращались с Кайлом как с моим альфой, а со мной – как с его омегой.
Несколько раз я сидел почти лицом к лицу с Кайлом на глазах у Эндрю, прижимаясь к нему, и шептался с ним. Но как бы часто Эндрю ни видел, как мы с Кайлом прижимаемся друг к другу, и как бы часто ни ощущал на мне едва уловимый запах феромонов Кайла, он лишь слегка раздражался, а не мучился так, как сейчас.
Потому что Кайл, как бы он ни раздражал, был всего лишь прислугой, которого можно было сдуть одним дуновением.
Смешно. Когда я казался у него в руках, он был таким спокойным, но стоило мне оказаться рядом с другим альфой, и он словно сошёл с ума от ревности только потому, что этот альфой оказался наследным принцем, чей статус был выше.
Даже если меня приняли в основную семью, если судить по генеалогии, род Гамильтонов и я уже давно перешагнули восьмое колено родства. Я был из боковой ветви, почти как простолюдин.
В этом мире, где ради сохранения родословной и наследства браки между двоюродными родственниками случались часто, на самом деле не было никаких препятствий для того, чтобы Эндрю Гамильтон и Ноа Гамильтон поженились. Особенно после возвращения настоящего «Ноа» это стало ещё более возможным.
Поэтому с моей точки зрения, причина, по которой он так страдал, заключалась лишь в том, что ему нравился я, и его мучения были лишь неуклюжим выражением этих чувств, отчего он и вёл себя так колко. Насколько же это было смехотворно и жалко.
Чёрт возьми, если бы проклятый Эндрю Гамильтон был чуть меньше труслив со своими чувствами, или чуть честнее... Возможно, мы с ним сейчас оказались бы в совершенно другой ситуации.
Лицо, побелевшее, словно от удара, выглядело отвратительно. Мелко дрожащие глаза, руки, сжатые в кулаки – всё то же.
К тому же, если бы он ещё и горло перерезал, я бы, наверное, захотел встать и погладить его по голове, но я сдержался. Злиться на человека, который ничего не помнит, было бы бесполезно.
Оставаться здесь дольше только испортило бы настроение. Я встал и прошёл прямо мимо старшего брата, стоявшего в оцепенении, и направился к выходу из беседки. В тот момент, когда я проходил мимо, если бы я не уловил знакомый запах, слегка коснувшийся кончика носа, я бы действительно так и сделал.
– Что это. Этот запах феромонов?
Это был слабый аромат, который не ощущался бы, если бы я стоял на приличном расстоянии, но, проходя так близко, что почти касался его, я почувствовал его отчётливо.
– Объясните так, чтобы я мог понять.
От Эндрю Гамильтона исходил густой запах дикой розы.
– Ваше Высочество, вы ведь так любите дразнить меня своим острым языком.
Мне не хотелось зацикливаться на этом, но голова закружилась сама собой. Влияние феромонов наследного принца, которому я подвергся, ещё не рассеялось. Наверное, в ближайшие несколько дней ни один альфа или омега не смог бы почувствовать мой запах. И то, что мой запах так сильно остался на нём, означало, что какой-то предмет, пропитанный моими феромонами, находился у него как минимум несколько часов.
– Нет, я объясню, это... то есть...
Мгновенное отвращение и омерзение разом поднялись до макушки. То, что чужие феромоны остаются на теле, было абсолютно невозможно от простого недолгого держания обычной вещи.
Слова наследного принца, сказанные им, когда он менял мою одежду, пропитанную потом, на новую, ясно всплыли в памяти.
– Одежда, пропитанная потом и покрытая пеплом, выглядит неприглядно. Немедленно выбросьте её.
– Полагаю, вы понимаете, о чём я говорю. Сначала я пойду и посмотрю.
На этот раз я действительно прошёл мимо Эндрю Гамильтона. Без сожаления, равнодушно. Я не проявлял никаких признаков того, что получил травму.
Он не дал ему даже шанса обернуться и уйти. Он не дал ему времени оправдаться. Ноа Гамильтон прошёл мимо него.
С какого-то момента – он не знал точно с какого. Всякий раз, когда он сталкивался со своим младшим братом, которого ненавидел до желания разорвать на части и любил ещё сильнее, в голове Эндрю всё затуманивалось. Мыслительные процессы не работали как надо. Словно к конечностям привязали тяжёлые гири, кончики пальцев часто немели.
Даже в таком тяжёлом состоянии. Даже в таком сознании. Ноа Гамильтон был до чёртиков прекрасен.
«Иди сюда, Ноа. Хороший мальчик».
Находясь в объятиях другого альфы, при этом расточая всю эту кокетливую нежность и ласку, на которую сам он не смел даже надеяться.
За плотно закрытой дверью было трудно даже украдкой увидеть фрагменты сладкого медового месяца, который проводили Ноа Гамильтон и наследный принц.
Только прижавшись вплотную к двери и напрягая слух, он едва мог уловить смутные стоны.
Украдкой наблюдать за недосягаемой фантазией, стоя на шаг позади, было гораздо мучительнее, чем вообще не сметь ничего сделать. Густой запах роз и сумрачный лесной аромат, которые пробивались сквозь щель в двери и временами касались его ног... гармонировали даже лучше, чем он ожидал, и это тоже было лишь мучительно.
«А, я больше не буду, ах, нет, попка, мм, не хочу, чтобы меня били по попке, не хочу, ах, Ваше Высочество, Эйдриан, а-а-ах...»
«Ваше Высочество, вы хорошо пахнете... Ммм, хороший запах...»
Он всегда стоял перед плотно закрытой дверью, когда наследный принц приходил в особняк. Настолько, что ни альфы, ни омеги, ни даже слуги не могли приблизиться.
Наследный принц считал это чрезмерной преданностью младшего графа, а любимый младший брат Эндрю даже не догадывался, что его старший брат стоит на страже двери целомудрия.
Поскольку младший брат не знал, он хотя бы мог позволить себе эту малость жадности. Эндрю иногда приоткрывал дверь и погружался в грёзы наяву, представляя, как входит в комнату, полную блаженства.
И всё же на этот раз он счёл, что ему довольно повезло.
Встреча, начавшаяся в полдень, закончилась гораздо быстрее, чем те, что начинались поздней ночью, и он смог передать закуски, заранее подготовленные по вкусу младшего брата, и одежду для переодевания наследного принца, получив неожиданный подарок.
С самого дня благословения Эндрю ни разу не вдыхал феромоны Ноа Гамильтона так сильно. Это был не просто слабый след, остающийся словно после лекарства, а густой запах вожделения, в котором отчётливо остался неконтролируемый инстинкт омеги. Остаточные феромоны Ноа тоже не были вечными, но это был чрезмерный подарок для утешения мучительной любви, от которой даже он сам не мог избавиться.
Эндрю, изо всех сил игнорируя оставшиеся на ней феромоны наследного принца, всю ночь лишь бережно держал её в объятиях.
Действительно, просто бережно.
Как глупый мальчик, влюблённый в цветок.
Он лишь обнимал охапку одежды и засыпал с взволнованным сердцем.
На его побелевшем лице отразилось явное презрение. Его младший брат яростно ненавидел его. Даже не пытаясь это скрыть.
«Вот как. Что бы я ни делал, для тебя я всё равно буду выглядеть просто грязным, да?»
За спиной удаляющегося тяжёлыми шагами омеги внутренний мир Эндрю Гамильтона, который Ноа Гамильтон ещё не успел разглядеть, вычерчивал головокружительный график взлётов и падений.
«Тогда мне тоже больше не нужно... колебаться.»
Наконец, всё вернулось к исходной точке.
Ветер, легко скользнувший по лицу, был очень приятным. Открывать окно кареты и подставлять лицо ветру никогда не надоедало. Особенно когда рядом сидел наследный принц, перебирающий одну за другой бесконечные скучные официальные бумаги, от одного вида которых начинала болеть голова.
Ровно через два дня после того, как наследный принц посетил особняк, я наконец смог отправиться в герцогство Грейам.
– Не укачало? Говорят, ты впервые в такой долгой поездке.
Наследный принц, увидев, как я вишу на окне с совершенно здоровым лицом и хихикаю, спросил с любопытством. Я не мог ответить, что эта карета гораздо удобнее, чем повозка для перевозки преступников, что я не смертник, прикованный цепями и не могущий пошевелиться, и как можно укачаться в роскошной карете, у которой ни одна спица в колесе не сломана, – поэтому я просто широко улыбнулся.
До герцогства Грейам было чуть больше недели на карете. Наследный принц планировал сопровождать меня до входа в герцогство, а оттуда использовать телепортацию, чтобы сразу вернуться во дворец. И по истечении оговорённого срока он должен был снова прибыть в герцогство через телепортацию и вернуться со мной в столицу.