Перерождение в качестве пророка в фильме ужасов. Акт 6.5
В такие моменты слова часто не нужны, и всех объединяет молчаливое понимание. Соджун, который не был особо близок ни с кем из группы, всё равно чувствовал витающую вокруг атмосферу безнадежности.
Кристина, по щекам которой текли слёзы, закрыла глаза, охваченная отчаянием.
– Нам конец, – прошептала она.
Она словно открыла шлюзы. Айри внезапно сорвалась и начала рвать на себе волосы, словно пытаясь избавиться от разочарования. Пряди её блестящих каштановых волос зловеще падали на пол едва обставленной комнаты.
– А-а-а! В этом мире нет Бога! Почему мы? Мы же не устраивали наезды, не давали детям утонуть, пока присматривали за ними в лагере, и не возились с жуткими латинскими книгами. Мы даже не присматривали за детьми! Почему мы?
Айри, которая раньше была верующей, теперь, похоже, разуверилась во всём. Соджун, пытаясь разрядить обстановку, спросил немного настороженно:
– Ну, какие-нибудь семейные драмы? Например, что твою маму несправедливо обвинили в измене?
– Просто чтобы ты знал, у нас с отцом только я. Дом с одним родителем, ясно?
Соджун хотел спросить, не удочерили ли её вместе с братом, который оказался серийным убийцей, но сдержался, видя, что Айри не в настроении. Он взглянул на неё, обводя взглядом комнату.
Ситуация была безрадостной. Монстр мог появиться в любой момент, Противогаз оставил леденящее душу сообщение «Я скоро буду», и они были отрезаны от внешнего мира.
Соджун прикусил внутреннюю сторону щеки. Даже от малейшего движения уголки его губ саднили, но сейчас его беспокоила не эта мелочь.
Голден, явно раздражённый, швырнул бесполезный телефон.
– Тсс! Ты хочешь, чтобы тебя услышал Противогаз?
– Трусы, – презрительно бросил Голден, сплюнув на пол, и обвёл комнату вызывающим взглядом.
Соджун слишком хорошо знал этот взгляд, ведь ему уже доводилось сталкиваться с гневом Голдена. Это выражение лица мог узнать каждый.
– Почему вы все так боитесь этого парня? Он же не какой-то мерзкий кальмароподобный монстр! Если мы все набросимся на него, что он сможет сделать?
Голден, который не видел Противогаза и не слышал всей истории, не понимал, почему все остальные так напуганы. Но Йохан не огрызался на насмешки Голдена. Он просто улыбался.
– Голден, ты говорил, что это Брасс выстрелил из арбалета, верно?
– Почему ты сейчас об этом вспомнил?
Пока они разговаривали, их лёгкие наполняла пыль, скопившаяся в комнате за долгие годы запустения. Голден, пытаясь сравняться ростом с Йоханом, выпятил грудь и вытянул шею, не желая казаться ниже Йохана, который возвышался над ним.
В тусклом свете голубые глаза Йохана мерцали, создавая эффект дымки. Соджун почувствовал, как внутри него зарождается что-то странное, когда увидел, как Йохан наклоняется, не сводя глаз с Голдена.
– Голден, ты когда-нибудь задумывался о том, чтобы использовать свою голову не только для того, чтобы кайфовать?
Голос Йохана был низким, но без резкости. Он казался спокойным, почти безмятежным. Но всегда ли мягкий голос означает, что человек добр?
– Что? Ты ищешь неприятностей?
Голден был не в том состоянии, чтобы пропустить оскорбление. Он бросился на Йохана, схватив его за воротник. Но дальше дело не пошло. Йохан, даже когда его схватили за воротник, стоял на своём и даже умудрялся улыбаться, пока один за другим отцеплял пальцы Голдена от своей одежды.
– Нам не стоит сейчас враждовать друг с другом. Брасс – подонок, который без раздумий выстрелит в людей из арбалета, а Противогаз легко отобрал это оружие у такого ничтожества.
Неизвестно, до конца ли Голден понял это запоздалое объяснение. Но оно, похоже, вывело Кристину из оцепенения. Она внезапно встала и решительно заговорила.
– Йохан прав. Споры между нами ничего не решат. Давайте спустимся вниз. Оставаться здесь слишком рискованно.
Наверное, она думала об Уильяме, который едва мог ходить. Это казалось стратегически верным решением, учитывая, что первый этаж может быть безопаснее третьего, особенно если Противогаз решит действовать.
Соджун шёл за Кристиной, и теперь бинокль висел у него на шее.
Услышав о том, что происходит внизу, Уильям посерьёзнел, и его лицо превратилось в маску решительного стоицизма. Через мгновение он заговорил – его голос был ровным, но глаза выдавали внутреннее смятение.
Айри тихо вскрикнула и схватила Уильяма за щёки. Его искажённое лицо выглядело комично, но никто не смеялся. Встретившись взглядом с Айри, он твердо сказал:
– Айри, беги отсюда, пока я отвлекаю Противогаза.
– Не говори глупостей, Вилли! Как я могу тебя бросить?!
Уильям горько усмехнулся в ответ на протест Айри. Он указал на свою раненую ногу, обведя взглядом всю группу. Соджун понял без слов. Уильям говорил, что не может нормально ходить, не говоря уже о беге.
Идея обогнать Противогаза, особенно помогая Уильяму с его раненой ногой, казалась маловероятной. Уильям это понимал, и Соджун не мог с ним не согласиться. Но Айри? Она была другого мнения.
– А что, если ты закончишь так же, как Бобби? Жертва?! О боже! Даже не говори таких ужасных вещей, Уильям!
Слёзы текли по её лицу, пока она прижималась к Уильяму, из носа текло. Но потом, словно по щелчку выключателя, Айри перестала плакать. Она выпрямилась, её движения стали почти механическими, когда она повернулась и посмотрела на раненого солдата холодным, расчётливым взглядом.
– Если мы собираемся использовать кого-то в качестве приманки, давайте возьмём этого человека.
Её взгляд был жёстким, когда она смотрела на умирающего солдата, стиснув зубы. Если бы не этот сумасшедший солдат, они бы уже давно были в безопасности. Но Йохан быстро отверг эту идею.
– Это слишком очевидно. Парень весь в крови и едва дышит. К тому же его пропитанная кровью военная форма – это явный признак. Возможно, это на секунду выведет Противогаза из строя, но не более того. Нам нужно что-то более хитрое и жестокое, чтобы по-настоящему сбить его с толку.
Солдат, едва живой и неподвижный, не мог долго удерживать внимание Противогаза. Айри открывала и закрывала рот, пытаясь подобрать слова, и наконец опустила голову, признавая своё поражение.
– Но использовать Вилли в качестве приманки...
– Я не против, Айри. Если это значит, что ты в безопасности, Айри, я готов на всё, – сказал Уильям спокойным и уверенным голосом.
Когда они снова обнялись, Кристина осторожно высказала новую идею, указав на пистолет.
– Почему бы нам не воспользоваться этим пистолетом? Я знаю, что раньше говорила, что нам не стоит рисковать, но сейчас ситуация иная. Опасность приближается к нам. Соджун, ты же говорил, что умеешь обращаться с оружием, верно?
В глазах Кристины страх смешивался с надеждой и решимостью, когда она с ожиданием смотрела на Соджуна. Он хотел стать тем героем, которого она искала, и положить конец этому кошмару, просто следуя её примеру. Он действительно хотел этого.
– Мне нужно кое-что рассказать тебе об оружии. Есть хорошие новости, плохие новости и ещё хуже.
Пока Соджун говорил, все, включая Уильяма и Айри, которые были погружены в свои мысли, и Йохана, который проверял, жив ли ещё солдат, замолчали и прислушались. Йохан обеспокоенно нахмурился.
– Джун, разве обычно не бывает только хороших и плохих новостей?
– Йохан, давай посмотрим правде в глаза, у нас не так много вариантов. Чудо, что у нас вообще есть хоть какие-то хорошие новости.
Когда Соджун и Йохан обменялись этими репликами, к ним присоединилась Кристина, и в её голосе прозвучала надежда.
– Итак, какие хорошие новости, Соджун?
В глазах Кристины мелькнуло облегчение, её губы изогнулись в усталой улыбке. Она приготовилась к большему.
– А плохие новости? Пожалуйста, не говори, что пистолет сломался.
– Нет, пистолет исправен. Просто... у нас осталась только одна пуля.
Тень легла на лицо Кристины, её губы дрогнули от ужаса. Солдат потратил патроны на угрозы и бессмысленную стрельбу по Уильяму, а тщательный обыск его карманов ничего не дал.
Йохан, который тыкал палкой в едва живого солдата, встал и отряхнул колени.
– А что насчёт худших новостей?
Соджун, который смотрел на кровь, сочившуюся из раны солдата, поднял голову. Его взгляд скользнул по Йохану, Кристине, Айри, Уильяму и наконец остановился на Голдене.
– Эта пуля? Она бесполезна против монстра.
Айри тихо вздохнула, и в её памяти всплыло мучительное воспоминание о том, как она едва не погибла от рук монстра, который чуть не разорвал её пополам.
На группу опустилась гнетущая тишина, и все снова вспомнили о нависшей над ними угрозе в лице монстра.
Соджун не хотел обременять Кристину новыми тревогами. Он знал, что загадочные предупреждения вроде «Мы – свеча в буре, и воет не один ветер» не помогут. Они и так были на взводе из-за Противогаза.
Но они должны были понять. Им нужно было беспокоиться не только о Противогазе. Чтобы выжить в кемпинге «Хамон», нужно было противостоять не одному врагу. Соджун был в этом уверен. Они сражались с врагами, которые будут возвращаться снова и снова, пока Кристина и её друзья не убьют их.
Йохан, нарушив молчание, неловко подмигнул Соджуну и притянул его к себе.
– Нам нужно использовать всё, что у нас есть, чтобы выстоять. Давайте превратим этот кризис в наш шанс, хорошо?
Его голос звучал слишком весело для той мрачной ситуации, в которой они оказались.
За обветшалым общежитием по траве, пробивающейся сквозь грязную землю, захрустели шаги. Противогаз лениво вертел в руке нож «Хамон», его лезвие – уже обагрённое кровью нескольких человек – зловеще поблескивало в тусклом лунном свете.
Ему не нужно было никакое другое оружие. И арбалеты его не прельщали. Напугать добычу и заставить её бежать было приятно, но больше всего он любил ощущение, когда рассекаешь кожу и плоть, а не обезличенную стрельбу издалека.
Его мысли переключились на яркий образ – красивую девушку с бледной кожей и золотистыми волосами, которые переливались, как солнечный свет. От мысли о том, чтобы перебирать её блестящие локоны, прежде чем перерезать ей горло, по его телу пробежала дрожь возбуждения.
С каждым шагом он наслаждался болью, позволяя ей разжигать огонь предвкушения.
Старое общежитие, трёхэтажная реликвия, знавало лучшие времена. После инцидента с Ханной О'Лантерн оно пришло в упадок и теперь больше походило на скелет здания, чем на что-либо другое. Единственным, что работало, был телефон. Его губы дрогнули под противогазом.
Поднявшись на первый этаж, он обнаружил, что там никого нет, если не считать свежих пятен крови на полу. Он ткнул в одно из них ботинком, отметив, что оно относительно свежее.
Второй этаж был таким же пустым. В голых комнатах, лишённых какой бы то ни было мебели, негде было спрятаться.
Поднимаясь на третий этаж, он почувствовал прилив предвкушения. Его плащ развевался на ветру, который проникал в комнату через открытое окно. Особенно раздражал стук оконной рамы. Поправив противогаз, он подошёл к окну. Затем его внимание привлёк какой-то звук. В углу лежала большая куча соломы, оставленная в беспорядке, словно забытая. Лёгкое движение в соломе выдало чьё-то присутствие.
Противогаз притупил его обоняние, но остальные чувства обострились до предела. Он чувствовал, что там кто-то прячется. По его венам разлилось возбуждение. Он шагнул ближе, солома тихо зашуршала под его ногами.
Фигура под соломой едва держалась на ногах – окровавленный и избитый солдат, его кожа представляла собой месиво из ожогов и синяков. Его рот был заткнут кляпом, руки и ноги связаны, а глаза завязаны. Он мог лишь слабо стонать, его рот был полон слюны и крови.
Противогаз замешкался, опустив нож «Хамон», который инстинктивно поднял. Безнадежная борьба свиней всегда приводила его в восторг.
Затем его взгляд привлёк блеск в отражении ножа.
Было ли это простым совпадением? Его взгляд остановился на платяном шкафу, отразившемся в лезвии. Дверца была приоткрыта, и в щели мерцала прядь волос, словно лучик лунного света.
Притворившись, что ему стало неинтересно, он отвёл взгляд, но его внимание по-прежнему было приковано к шкафу. В комнате с её скудной обстановкой почти не на что было смотреть. Он небрежно направился к шкафу, изображая безразличие. С каждым шагом его предвкушение нарастало, ведь он представлял, как внутри шкафа дрожит ещё одна свинья.
Противогаз больше не мог скрывать своего волнения, и его шаги превратились в грохочущий марш к шкафу. С силой, равной его напору, он распахнул хрупкую дверцу, и она рухнула на пол. Внутри, среди вороха одежды, лежал каскад блестящих волос. Он потянулся внутрь, и с его губ сорвался победный рык, когда он схватил волосы. Но то, что он держал в руках, было совсем не тем, чего он ожидал.
Вместо глаз, которые смотрели на него, были лишь комки соломы, а там, где должен был быть рот, казалось, сыплется ещё больше соломы. Тело было неестественно лёгким, почти как оболочка – человеческая кожа, набитая соломой, без внутренних органов.
Противогаз обнаружил, что смотрит прямо на высохшую оболочку Ричарда Сильвера, своего рода пугало, которое насмехается над ним своим пустым взглядом.