Я вселился в злодея из истории про зомби. Глава 8.2
Пак Канхён проснулся рано, хотя сегодня не было поисков. Время было неточным, но наручные часы, которые они синхронизировали, показывали четыре утра. Несколько раз помассировав затылок, он тихо потянулся и нащупал в темноте рукой, чтобы включить тусклый свет. Когда свет мягко зажёгся, он первым делом направился к комнате Юн Хиджэ.
После того, как Чон Донву погиб вместо Юн Хиджэ, состояние Юн Хиджэ ухудшалось с каждым днём – настолько заметно, что это бросалось в глаза. С того дня Пак Канхён чувствовал, как в груди разрастается беспокойство.
Даже если это был враг, чувство вины за то, что кто-то умер вместо тебя, леденящий страх от того, что Мин Соджун пытался его убить, и горькая печаль от того, что пришлось смотреть, как кто-то умирает у тебя на глазах. Если все эти чувства обрушились на него одновременно, то кому угодно было бы тяжело это вынести. Но сначала возник вопрос:
«Неужели он разрушается из-за такого...?»
Все выжившие в этом мире хотя бы раз видели, как умирают члены семьи, друзья или товарищи, как они превращаются в зомби на глазах. Это был мир, где каждый день выживали именно так. Но Юн Хиджэ казался особенно несовместимым с таким миром.
Когда он впервые пошёл на поиски и перед ним появились зомби, он вёл себя не так, как другие выжившие. Он думал, что он просто пугливый и осторожный человек, но, возможно, он до сих пор жил в относительно безопасном месте, не видя крови и смерти. А теперь он оказался в группе Чан Тэхи и каждый день балансирует на грани жизни и смерти. Должно быть, тяжесть этого бремени накапливалась глубже, чем он думал.
С такими мыслями Пак Канхён тихо открыл дверь комнаты Юн Хиджэ – и в тот миг его сердце упало. Комната была тускло освещена мягким светом, но кровать была пуста. Пространство казалось пустым и холодным, без следов человеческого тепла.
Пак Канхён тихо позвал, оглядывая комнату, но Юн Хиджэ нигде не было. В тот миг перед глазами всплыл образ Юн Хиджэ, стоящего на перилах крыши прошлой ночью. Сердце бешено заколотилось.
Он быстро прошёл по коридору и направился на крышу. Поднимаясь по тёмной лестнице, он повторял про себя: «Всё будет хорошо, нет, не может быть». Но крыша была пуста. На всякий случай он обошёл перила и заглянул вниз, но в тёмном мире ничего не было видно.
– С ума сойти. Куда же он делся?
Переводя дыхание, он быстро проверил туалет, второй этаж, первый этаж, даже кладовку. Скрип открываемых дверей и звук дрожащего тусклого света разносились по коридору. Наконец он остановился перед дверью Чан Тэхи. Тук-тук. Когда он постучал в ровном ритме, дверь слегка приоткрылась.
Чан Тэха стоял перед ним в одних шортах, его брови были нахмурены со сна.
– Хи... Хиджэ-хён исчез! Я везде искал, его нигде нет!
Голос Пак Канхёна был более взволнованным, чем обычно. Чан Тэха сонными глазами огляделся, тихо закрыл дверь и вышел в коридор.
– Тише. Он только недавно уснул.
Пак Канхён вздохнул с облегчением, поняв, что Юн Хиджэ в безопасности, и уставился на Чан Тэху.
– Не шуми здесь, поднимайся наверх.
Когда Пак Канхён прищурился и переспросил, Чан Тэха, не говоря ни слова, взъерошил волосы и, пошатываясь, пошёл вперёд. Небрежно накинутые тонкие шорты, обнажённый торс. Пак Канхён знал, что Чан Тэха обычно спит без одежды, но сегодня этот вид почему-то раздражал его. Внутри Пак Канхёна что-то закипало.
– Ага! Понятно. Ты воспользовался слабым моментом, да? В прошлый раз тоже так было.
При этих словах Чан Тэха остановился. Медленно повернув голову, на его лице застыл глубокий вздох.
– Хаа. Ты, придурок, о чём ты говоришь. Я же сказал, что не раздевал его. Ты и тогда так обо мне думал?
Голос был негромким, но в нём звучала твёрдая убеждённость. Пак Канхён опустил голову, не в силах ответить. Он редко сталкивался с ним лицом к лицу после того, как они выросли, но он знал Чан Тэху с детства – такой человек не способен на подлость. И Пак Канхён знал это лучше других.
Но почему-то, когда дело касалось Юн Хиджэ, эта твёрдая вера рушилась без всякой причины. Он не мог объяснить почему. Просто его наполняли беспокойство и чувства, которые нужно было сдерживать. Чан Тэха посмотрел на него, не говоря ни слова, и направился на крышу.
– Так что же случилось? – спросил Пак Канхён, оказавшись на крыше, и закусил губу с колючим взглядом.
Чан Тэха бегло окинул его взглядом и спокойно ответил:
– Юн Хиджэ сам пришёл. Сказал, что не может уснуть.
– Ну, я немного размял его, утомил и уложил спать.
Пак Канхён застыл, не в силах вымолвить ни слова, лишь его зрачки нервно дрожали. Чан Тэха глубоко вздохнул. Пак Канхён с детства был упрямым человеком. В вещах, в людях – и это касалось его самого. То, что эти двое так одержимы одним человеком, было одновременно удивительным и странным.
– Я не переходил черту. Думаю, если бы я сделал это, Хиджэ потом бы пожалел.
В тот миг дыхание Пак Канхёна резко остановилось. Его напор, похожий на внезапный ливень, мгновенно иссяк, и он с трудом заговорил, стараясь казаться спокойным:
– Ха. Почему он пошёл к тебе? Я ведь тоже могу утешить и успокоить. Прошлой ночью я тоже был рядом!
Чан Тэха слегка откинул голову и усмехнулся:
– Наверное, разница в возрасте?
– Конечно, хорошо быть старшим.
В голосе Пак Канхёна сквозила откровенная насмешка. Между бровей Чан Тэхи пролегла едва заметная морщина. Пак Канхён был надёжным младшим братом, когда был рядом, и как товарищ он был надёжнее всех. Но когда он так насмехался, его хотелось просто ударить.
– Так Хиджэ-хён хорошо уснул? Кажется, он выглядел уставшим.
Пак Канхён снова спросил после долгого молчания. В его голосе чувствовалось, что эмоции немного улеглись.
Юн Хиджэ мучился от лихорадки и кошмаров даже во сне. Зная это, Пак Канхён вздохнул с облегчением от слов Чан Тэхи. Хотя его задевало, что Юн Хиджэ уснул не в его объятиях, но если он спит спокойно, то и ладно.
Голос Пак Канхёна был почти шёпчущим, словно он говорил сам с собой. В этом коротком слове смешались облегчение и сложные чувства – это странно сочеталось, поэтому Чан Тэха тихо повернулся и посмотрел на него. Как человек, умеющий читать по глазам, он увидел, как на глазах Пак Канхёна застыли едва заметные слёзы. Чан Тэха на мгновение отвёл взгляд и тихо закрыл рот.
– Какое-то время ему будет тяжело. В таком мире, где он так слаб, я беспокоюсь, как он выживет. Хотя это не в первый раз.
Его слова были произнесены спокойно, но в них чувствовалась тревога, которую Чан Тэха носил в себе по-своему. В этом мире, где кровь брызжет, плоть разрывается и крики монстров привычнее человеческих голосов, такие люди, как Юн Хиджэ, встречаются редко. Он был пугливым, осторожным и не скрывал своего лица, когда разрушался.
Это было до боли трогательно. Он был таким прозрачным, что казалось, вот-вот разобьётся.
Но Пак Канхён тихо покачал головой. Без колебаний, уверенным голосом он сказал:
– Всё будет хорошо. Сейчас ему тяжело, потому что он переживает это впервые.
Когда Чан Тэха прищурился и спросил почему, Пак Канхён сжал губы, выдохнул и снова осторожно заговорил:
– Потому что это так. Как бы ни был человек пуглив и слаб... он привыкает. После нескольких раз тело реагирует первым, и взгляд меняется. Но Хиджэ-хён другой. Ты, хён, не видел этого, потому что вёл группу, но я наблюдал со стороны. Когда мы впервые пошли на поиски и столкнулись с зомби, он был таким же, и когда внезапно видел труп – он вздрагивал, руки дрожали, он не мог ничего сделать. Это была не просто робость – это была реакция человека, который сталкивается с этим впервые.
Пак Канхён замолчал и на мгновение опустил взгляд. Затем снова тихо улыбнулся. В его улыбке сначала чувствовалось тепло, а не самоирония.
– Но в последнее время он изменился. В поисках он стал хорошо убивать зомби, и, хотя всё ещё пугается, быстро успокаивается и реагирует. Он становится сильнее. Я думал, он слабый, но внутри он довольно крепкий. Хиджэ-хён, внутри он сильный.
– Хиджэ действительно сильный.
Когда Пак Канхён закончил, Чан Тэха кивнул, соглашаясь. На его губах тоже появилась странная улыбка. Видеть, как Юн Хиджэ, который казался человеком, которого нужно защищать любой ценой, стоит на своих ногах, почему-то вызывало гордость. Ненадолго повисла тишина. Пак Канхён нарушил её первым. Голос был расслабленным, но в нём чувствовалась странная смесь горечи:
– Кстати, у тебя, хён, хорошая звукоизоляция в комнате. Повезло. У меня комната вообще без звукоизоляции.
Комната Чан Тэхи раньше была классом пения, поэтому звукоизоляция была неплохой. Но комната Пак Канхёна была классом вязания – без звукоизоляции и маленькая. Хотя он пользовался ею один, если думать о будущем, это его не устраивало.
– Вдруг Хиджэ-хён придёт ко мне в комнату?
Слова прозвучали как шутка, но в них чувствовался нелёгкий оттенок.
Чан Тэха слегка прикусил губу и задумался. Этот жест не был ни лёгким, ни просто принятием.
Короткий, твёрдый ответ. Пак Канхён, словно не желая уступать, слегка покачал головой и возразил. Его голос всё ещё звучал легко и небрежно, но в глазах не было ни капли игривости.
– Не думай, что ты победил только потому, что Хиджэ-хён пришёл к тебе сегодня. У меня тоже всё продвигается неплохо, знаешь ли.
Сказано было как шутка, но это была отнюдь не лёгкая угроза. Между ними снова начала закручиваться странная атмосфера. Разговор продолжался мягко, но напряжение на кончиках пальцев тихо нарастало. Чан Тэха молча смотрел на Пак Канхёна. В этой короткой тишине оба одновременно чувствовали: эта маленькая борьба за Юн Хиджэ – лишь начало.
Сегодня, в отличие от последних дней, я проснулся не от мыслей, а от тела. Глаза ещё не открылись, но тёплое прикосновение к коже и ровное дыхание медленно возвращали меня к сознанию. Закрытое пространство без окон имело свою тишину и тяжесть, и в этой тишине тепло рядом со мной ощущалось ещё отчётливее.
Рука, крепко обнимающая меня за талию. По её весу, температуре, размеру – я знал, кто это. Я слегка приоткрыл глаза и медленно пошевелился. Попытался осторожно выскользнуть, но его рука, казалось, не собиралась отпускать меня. Ощущение было таким, будто он просто положил руку, но я не мог освободиться.
В конце концов я перестал сопротивляться и снова зарылся в его объятия, закрыв глаза. Тогда Чан Тэха низко и тихо рассмеялся. Его смех, почти беззвучный, звучал в темноте удивительно тепло.
– С такой нерешительностью ты далеко не уйдёшь.
Он игриво пробормотал и поцеловал меня в лоб. Губы, коснувшиеся моей кожи, были мягкими и тёплыми. От этого прикосновения мои плечи слегка дрогнули, но это ощущение мне не было неприятным. Наоборот, оно разлилось по всему телу до самых кончиков волос.
Его низкий голос коснулся моего уха, и я, не открывая глаз, ответил сонным голосом:
Не успел я договорить, как его губы медленно опустились на мои. Это был лёгкий, короткий поцелуй – как утреннее приветствие, естественный и ласковый. Я медленно поднял веки. Даже в темноте я видел лицо Чан Тэхи. Он улыбался, глядя на меня, в уголках его глаз собрались лёгкие морщинки, и выражение его лица было мягче, чем обычно.
Когда я осторожно выбрался из-под одеяла и сказал это, он начал игриво целовать меня в щёки, нос и лоб. В конце концов я не выдержал и рассмеялся. Тогда он медленно убрал руку с моей талии, и я осторожно поднялся. Вставая, я вспомнил прошлую ночь. Прикосновения, которые бережно обнимали меня, дыхание, тепло тела. На мгновение я взглянул на свою одежду – к счастью, она была такой же, как когда я вошёл в комнату. Смущённо поправив волосы, я спросил:
– Ещё до того, как ты начал ворочаться.
– Ты крепко спал. Ты последнее время плохо спал, я подумал, что лучше дать тебе отдохнуть.
Чан Тэха не добавил ничего к этим словам, но его взгляд объяснил всё. Я отвёл глаза и потёр лицо. Всё ещё чувствовалось тепло его рук. Было немного неловко, но почему-то сегодня мир не казался таким страшным.
Я осторожно приоткрыл дверь. Но, сделав полшага, замер. В коридоре, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди, стоял знакомый силуэт. Увидев, как я выхожу, Пак Канхён оттолкнулся от стены и расправил плечи. Я почувствовал, как сердце несколько раз сильно забилось, и крепче сжал дверную ручку. Выходить из комнаты Чан Тэхи, а не из своей, было так, будто я раскрыл тайну, и это смущение отразилось на моих покрасневших ушах.
– Ты давно здесь...? – спросил я, осторожно переступая с ноги на ногу.
Пак Канхён слегка наклонил голову, словно проверяя время, и беспечно ответил:
– Ну... Я не ждал. Просто проходил мимо.
Я знал, что это ложь. Но он невозмутимо улыбнулся и сделал шаг ко мне. Короткое расстояние, но один этот шаг заставил моё сердце биться быстрее. Он медленно осмотрел моё лицо, а затем прищурился, переводя взгляд на мои уши.
Я поспешно отвернулся и прикрыл руками горячие кончики ушей. Пак Канхён, словно наслаждаясь этой реакцией, тихо рассмеялся и легко взял меня за запястье.
– Пойдём. Я уже приготовил полотенце. Ты же последнее время избегал меня и мылся один, правда?
– Сегодня я точно пойду с тобой.
Голос его звучал капризно, почти по-детски. Он посмотрел на меня, проверяя реакцию, и, не отпуская запястья, начал идти. Я колебался, стоит ли вырываться, но в итоге позволил вести себя. Его рука была удивительно тёплой, и это тепло почему-то успокаивало меня.
В этот момент сзади послышался звук. Я обернулся – Чан Тэха стоял в дверях. С бесстрастным лицом, но его взгляд надолго задержался на нас. В его глазах, медленно скользящих по нам, чувствовалась какая-то тяжесть. Пак Канхён, как обычно, широко улыбнулся и сказал:
Чан Тэха некоторое время молча стоял в дверях. Его привычный бесстрастный взгляд на мгновение затуманился, а затем он медленно кивнул, словно ничего особенного не произошло. Только звук шлёпанцев разнёсся по коридору, когда он приблизился к нам. Его взгляд на мгновение скользнул по руке Пак Канхёна, сжимающей моё запястье. В этом коротком взгляде было что-то невыразимое, но Чан Тэха ничего не сказал. Вместо этого он развернулся и пошёл вперёд, к лестнице.
Когда мы втроём тихо начали спускаться, на втором этаже открылась дверь, и знакомый голос разнёсся по коридору:
– О? Вы уже все встали? Хиджэ, ты как себя чувствуешь?
Это был Юн Сухо. Он стоял с чем-то в руках и, увидев нас, остановился, тепло поприветствовав. Я коротко вздохнул и кивнул.
– Теперь всё хорошо. Извините, что заставил волноваться.
– Извинения – это хорошо. Главное, что ты встал. Тэха, можно тебя на минутку?
– Да. Думаю, лучше сказать сейчас.
Голос Юн Сухо был спокоен, но выражение лица серьёзным. Чан Тэха на мгновение закрыл глаза и тихо выдохнул. Почесав затылок одной рукой, он покачал головой и посмотрел на нас с Пак Канхёном. В его взгляде, скользнувшем по нам, казалось, был скрыт какой-то знак. Но, ничего не сказав, он последовал за Юн Сухо на второй этаж.
Пак Канхён посмотрел ему вслед и пожал плечами. Словно говоря: «Ну, что поделать», – он легко улыбнулся и, по-прежнему держа меня за руку, начал спускаться по лестнице.
Его голос был лёгким и тёплым. Я почувствовал, как он слегка сжал мою руку. На его вопрос я естественно кивнул.
– Да. Благодаря твоей заботе мне стало намного лучше. Спасибо.
Когда я тихо сказал это, Пак Канхён внезапно прочистил горло и слегка отвернулся. Я ожидал, что он сразу же пошутит, как обычно, но на мгновение повисла тишина. Когда он снова посмотрел на меня, его лицо снова было полно привычной игривости.
– Это хорошо. А тело как? Всё нормально?
В его голосе звучала игривость. Я на мгновение замер. В голове на мгновение стало пусто, а затем осторожно всплыли сцены прошлой ночи.
Коротко ответив, я снова пошёл. Тогда Пак Канхён придвинулся ко мне вплотную.
– Правда? Что-то лицо у тебя красное. Это не от того, что было?
– А что, смущаешься? Тэха-хён сказал, что утомил тебя. Что же он сделал, что ты так краснеешь?
От этих слов у меня перехватило дыхание. В его голосе чувствовалась догадка, хотя он и говорил игриво. Я избегал его взгляда и плотно сжал губы, но краска, заливающая лицо, была заметна. Пак Канхён, видя, что я не могу ответить, поднял руку и игриво потрепал меня по голове.
– Тогда утром я сделаю так, чтобы тебе было хорошо.
Не успел я ответить, как Пак Канхён, оставив игривый взгляд, первым открыл дверь раздевалки и вошёл внутрь. Я последовал за ним, но сердце почему-то колотилось. Знакомое место вдруг показалось чужим, и в воздухе чувствовалась какая-то осторожность.
Он привычным движением открыл шкафчик, достал приготовленную одежду и совершенно естественно снял футболку. Глядя на его невозмутимые движения, я инстинктивно отвёл взгляд. Я замешкался, теребя край своей рубашки. Пак Канхён, уже полностью раздетый, потянулся, разминая тело, и, заметив моё замешательство, подошёл ближе.
Он тихо позвал меня. Голос был низким и мягким. От одного этого слова моё тело рефлекторно напряглось. Когда он слегка наклонился, его дыхание – ни горячее, ни холодное – коснулось моего уха.
От этих слов у меня перехватило дыхание. Щёки горели, грудь сжималась. Прежде, чем я успел ответить, моё сердце уже попало в плен его игривого взгляда. Опустив взгляд, я почувствовал, как он осторожно взялся за край моей рубашки и медленно приподнял её. Его пальцы даже не касались меня, но странное щекочущее напряжение просачивалось под кожу.
– Штаны тоже мне снять? Я не против.
Голос был насмешливым. Прежде, чем я успел ответить, лицо уже покраснело. Я рефлекторно покачал головой и отвернулся. Он тихо рассмеялся, глядя на мою реакцию, а я, опустив голову, начал приводить себя в порядок. Пальцы слегка дрожали.
Когда я вошёл в душевую, сзади послышалось лёгкое движение. Я встал под душ в углу и включил холодную воду. Внезапно ударившая струя заставила меня вздрогнуть, но ещё раньше я почувствовал чьё-то присутствие за спиной. Тот факт, что он стоял позади, заставлял мой затылок зудеть.
Под струями воды я бесцельно шевелил пальцами. Вода, падающая на плечи, была холодной, но присутствие за спиной казалось тёплым. Застывшее, но медленно приближающееся дыхание. Тепло за спиной становилось всё ощутимее. Напряжение медленно просачивалось в кожу.
На его низкий, мягкий голос я вздрогнул и обернулся, но сразу же столкнулся с Пак Канхёном прямо перед собой и снова отвернулся. Слишком близко – дыхание перехватило. На мою неловкую реплику он слегка улыбнулся и сделал ещё шаг.
– Да, сегодня я сделаю так, чтобы тебе было хорошо.
Эти слова неожиданно долго звучали в моей голове. Они задевали что-то глубоко внутри. В них было слишком много тепла, чтобы просто отмахнуться как от шутки. Я молча кивнул.
– В это время здесь никого нет. Поэтому ты всегда моешься в это время, правда?
В его голосе звучала игривость, но в то же время что-то тёплое. Я на мгновение замер. Я мог бы отказаться. У меня была возможность. Но я не отказался. Потому что чувства, которые я испытывал к Чан Тэхе, я испытывал и к Пак Канхёну. Неловко, но волнительно. Было стыдно быть с Пак Канхёном, но в то же время это заставляло меня гореть. Видимо, я не умею сдерживать свои желания.
– Давай, сначала помоем голову.
Пак Канхён выдавил шампунь на ладонь и положил мне на макушку. Пена мягко растекалась, и его пальцы осторожно массировали кожу. Сначала напряжение не отпускало, но вскоре тело начало расслабляться.
Его пальцы проходили сквозь волосы, массируя кожу головы, и приятные ощущения разливались волнами.
С лёгкой усмешкой в голосе я послушно закрыл глаза. Тёплая вода полилась на макушку. Пена исчезала, и его пальцы естественно скользнули к шее. Мягкие кончики пальцев медленно двигались по коже.
Тепло, чувствующееся на спине, было горячее, чем я ожидал. Его руки мягко двигались по спине. Кончики пальцев скользили по коже с лёгкой пеной, спускаясь по лопаткам, касаясь боков и снова поднимаясь по позвоночнику. Я вынырнул из-под воды, стёр воду с лица и открыл глаза.
– Как ни посмотри, ты слишком худой. Видеть такую спину – сердце разрывается.
Я тихо пробормотал, опустив голову, но от его слов моя шея стала ещё горячее. Я знал, что уже покраснел до ушей, но боялся, что он это заметит, и невольно сжал плечи. Он тихо рассмеялся и снова пошевелил пальцами. От шеи к плечам, по бокам, до талии – его прикосновения были медленными и осторожными. Но в них чувствовалась странная сосредоточенность, отличная от игривости. Я невольно сглотнул. От одного только скольжения его пальцев моё тело начинало медленно нагреваться.
– Хён, ты правда милый. Ты такой же с Тэха-хёном?
От этих слов я вздрогнул и отступил под душ. Холодная вода стекала по плечам, но тепло, исходящее от него за спиной, ощущалось ещё отчётливее.
– Так и надо, чтобы хорошо помыть. Может, сделаем скраб для тела?
С этими словами он перекрыл воду и выдавил скраб на ладонь. Затем осторожно нанёс его мне на спину. Пена скользила по коже, и его прикосновения стали глубже и настойчивее. Словно проверяя мою реакцию, он двигался очень мягко.
Я закрыл глаза. Воздух в душевой был влажным и тягучим. Его пальцы скользнули к бокам и медленно двинулись под рёбрами. Пена двигалась вслед за его руками, а я стоял неподвижно, как приклеенный. В тот момент Пак Канхён слегка прижался головой к моему плечу и прошептал низким, игривым голосом:
– Хён, может, расслабить тебя телом?
В его насмешливом голосе я судорожно вздохнул. Я уже не мог понять, шутит он или говорит серьёзно. Напряжение вернулось, не давая расслабиться. Я попытался слегка отстраниться, но Пак Канхён спокойно положил руку мне на талию, удерживая меня. Его рука была тёплой, мягко скользила по влажной коже и не отпускала. На мою дрожь он тихо рассмеялся и слегка наклонил голову.
– Ты и правда чувствительный. Раз Тэха-хён уже касался тебя, мне завидно.
От его слов в груди странно заныло. В его голосе, хоть и игривом, проскальзывала искренность. Я не ответил, только молча покачал головой. Хотя тёплая вода уже не шла, воздух в душевой казался душным и горячим. Когда его рука слегка, совсем слегка коснулась моих ягодиц, я рефлекторно вздрогнул. Но в тот же миг Пак Канхён придвинулся ближе и одной рукой легко притянул меня за талию. Неожиданное прикосновение к ягодицам заставило меня сглотнуть.
– Я схожу с ума от зависти к Чан Тэхе.
В его голосе, прозвучавшем у моего уха, не было ни капли игривости. Я сглотнул. Пак Канхён мягко погладил мой живот. Его широкая, тёплая ладонь нежно надавливала на живот, и забытое напряжение снова нахлынуло. Каждый раз, когда его твёрдые пальцы гладили живот, у меня перехватывало дыхание.
– Ты такой чувствительный, что мне интересно, что же с тобой делать, наш хён.
Он прошептал это низким, мягким голосом. Затем придвинулся ближе. Его влажная кожа коснулась моей спины, дыхание стало ближе. В его низком, искреннем признании я медленно повернул голову. И в его глазах, встретившихся со мной так близко, я увидел знакомое чувство.
Он прошептал. Эти короткие слова заставили меня замереть. Желание убежать не исчезло, но в этот момент я не хотел двигаться. Пока я просто смотрел на него, он медленно наклонил голову. Капли воды с его мокрых волос стекали между нашими телами.
Прежде, чем я успел ответить, его губы накрыли мои. Мои губы инстинктивно приоткрылись, и между ними скользнул мягкий язык. Он исследовал зубы, касался нёба, и когда его язык переплёлся с моим, по позвоночнику пробежала искрящаяся дрожь. Дыхание участилось, жар разлился по всему телу. Я не мог пошевелиться в его объятиях, лишь слегка повернул голову, пытаясь перевести дух, но его рука медленно гладила мой живот, удерживая меня.
От глубокого поцелуя его рука медленно скользнула вниз по моему животу. Я рефлекторно накрыл его руку своей, но не остановил. Словно в ответ на моё молчание, его рука осторожно опустилась к паху и мягко обхватила уже возбуждённый член. В тот миг короткий стон вырвался из моих губ. Сквозь поцелуй этот звук проник прямо в рот Пак Канхёна.
Вода и гель для душа смешались, создавая мягкое скольжение. Его губы оторвались от моих, и я прислонился спиной к нему и глубоко выдохнул. Напряжение отпускало, но где-то ещё кружил острый ток.
Пак Канхён сжимал мой член, двигая рукой, а другой рукой осторожно гладил внутреннюю сторону бедра, выдавил ещё геля для душа и мягко нанёс его. Вскоре между моих бёдер скользнул его горячий член. От ощущаемого жара я невольно вдохнул.
Когда я слегка напряг бёдра по его команде, он начал медленно двигаться между ними. Твёрдый член мягко скользил между бёдер, касаясь яичек. Хотя это не было проникновением, стимуляция становилась всё более интенсивной.
Каждый раз, когда Пак Канхён двигал бёдрами, его рука, сжимающая мой член, передавала волну движения. Словно всё моё тело откликалось на его прикосновения и ритм, по позвоночнику пробегала искрящаяся дрожь.
Внезапно, как остаточное изображение прошлой ночи, воспоминания захлестнули мою голову. Я чувствовал, как напрягаются мышцы, как вздрагивает вход, и дыхание естественно становилось тяжелее. В душевой тихо разносились звуки дыхания и соприкосновения тел.
К этому добавилось тяжёлое дыхание Пак Канхёна, и я чувствовал, как моё тело быстро нагревается. Словно все ощущения собирались в одно целое, вместе с дрожащим дыханием я быстро приближался к пределу.
Шёпот мягко коснулся моего уха, и я, издав короткий стон, кончил. Даже после того, как я кончил, движения Пак Канхёна не прекратились. Он коротко всхлипнул, обхватил мою талию обеими руками и продолжал двигаться.
– Хиджэ... хён, я тоже... сейчас кончу.
Голос, коснувшийся моего уха, был низким – это был не его обычный игривый тон, а голос, пропитанный невыносимым жаром. Его руки напряглись, бёдра сжались, и возникло ощущение, будто он проникает внутрь. Вместе с этим по моей спине разлилось горячее тепло.
Дыхание Пак Канхёна на мгновение замерло, а затем его тело дрогнуло. Член между моих бёдер мелко вздрогнул, и горячая сперма растеклась по бедру.
С коротким стоном Пак Канхён перевёл дыхание и уткнулся лицом в моё плечо. Холодная вода падала на макушку, но между нашими телами всё ещё оставалось слабое тепло. Пак Канхён долго стоял так, а затем медленно оторвал лоб и повернул меня к себе, широко раскрыв глаза.
На эти слова я молча кивнул и тихо прильнул к его объятиям. Тепло, которое передавал Пак Канхён, было горячим, и вода, падающая сверху, больше не казалась холодной.