Я вселился в злодея из истории про зомби. Глава 10.1
Когда Юн Хиджэ сказал, что вернётся с ними, люди больше не колебались. Его багаж состоял всего из одного небольшого рюкзака. Тихо попрощавшись с группой Кан Джинхёка, оставив позади крышу, где он, казалось, провёл много времени, он снова ступил на пыльные улицы.
Ветер дул мягко, земля под ногами была всё так же груба, но выражение лица Юн Хиджэ заметно стало спокойнее. В его взгляде, походке, даже в напряжённых плечах чувствовалось облегчение. Чан Тэха, наблюдавший за этим, тоже выглядел расслабленным.
Но лицо Пак Канхёна оставалось мрачным. Его глаза всё ещё были влажными, и он то и дело шмыгал носом, краем глаза поглядывая на Юн Хиджэ.
– Канхён, ты всё ещё… злишься?
Голос Юн Хиджэ дрогнул. Пак Канхён некоторое время просто шёл, не отвечая, и наконец открыл рот:
– Я не злюсь. Просто я беспокоюсь. Ты уже дважды уходил от нас. Я боюсь, что ты сделаешь это снова.
Эти слова звучали как каприз, но боль в них чувствовалась долго. Юн Хиджэ остановился. Он развернулся, посмотрел на Пак Канхёна и сказал. В его глазах была искренность, в голосе – отчаяние:
– А… я не буду так делать. Я больше никогда не уйду. Не волнуйся. Правда, Канхён…
Но выражение лица Пак Канхёна не смягчилось. Его глаза всё ещё были опущены, в них читалась глубокая обида. Взгляд был почти по-детски невинным, но внутри него поднимались сильные чувства.
От этих слов у Юн Хиджэ перехватило дыхание. Не зная, что сказать, он только шевелил губами, затем осторожно спросил:
– Что мне… что мне сделать? Хорошо? Всё, что скажешь – я сделаю. Канхён, просто скажи мне.
Пак Канхён молча посмотрел на Юн Хиджэ, затем слегка приподнял уголки губ и спросил:
– Правда? Ты сделаешь всё, что я попрошу?
Юн Хиджэ энергично кивнул. Его ответ был наивным и искренним. В тот момент Чан Тэха, молча слушавший, повернул голову и коротко усмехнулся. Было ясно, что хитрый Пак Канхён что-то задумал. Но он не стал вмешиваться – иногда стоит подыгрывать.
– Хиджэ сказал, что сделает всё. Канхён, теперь прекрати злиться.
Несмотря на попытку Чан Тэхи помирить их, Пак Канхён покачал головой, опустил взгляд и тихо прошептал:
– Я и не злюсь. Просто мне обидно и больно. Знаешь, как мне было тяжело?
Эти слова звучали почти как признание. Они медленно проникали в сердце Юн Хиджэ.
– Прости, что сделал тебе больно. Я не хотел тебя расстраивать…
Юн Хиджэ опустил голову, не зная, что ещё сказать. Плечи его поникли, пальцы судорожно сжимали лямки рюкзака. Но Пак Канхён не отступал. Вместо этого он тихо вздохнул и сказал:
– Тогда пообещай мне одну вещь.
– Сначала послушай, что я скажу.
На этот безоговорочный ответ Пак Канхён слегка улыбнулся. Но в его улыбке была и искренность. Это была не просто шутка. Он не хотел её проверять или играть. Он просто хотел убедиться.
– Не плачь, не уходи и ровно одну неделю делай всё, что я скажу.
Юн Хиджэ ответил без малейшего колебания. С таким видом, будто готов принять всё, что бы от него ни потребовали. В тот момент напряжение на лице Пак Канхёна спало. Он взял руку Юн Хиджэ и игриво потряс её. Пальцы были тёплыми, выражение лица – ясным.
Долго пройдя, они добрались до базы. Пак Канхён перевёл дух и сразу же взял Юн Хиджэ за руку, ведя его за собой. Это была не обычная дорога на второй этаж – они направились в сторону душевой. Юн Хиджэ удивлённо наклонил голову, но безропотно последовал за ним. Чан Тэха, следовавший за ними, тоже ничего не сказал. Между троими повисла странная тишина. Только звуки их шагов разносились по коридору.
Пак Канхён прошёл мимо раздевалки и направился к душевой на втором этаже.
– Хён, ты же обещал? Неделю делать всё, что я скажу.
Пак Канхён слегка улыбнулся и повёл его в дальний угол душевой. Привычным движением он открыл дверь в комнату с жёлтой глиной.
– Ну вот, это твоё новое место.
Внутри было довольно уютно. На полу лежало мягкое одеяло, тусклый свет мягко освещал комнату. Пространство казалось продуманным до мелочей. Как будто кто-то уже жил здесь. Юн Хиджэ широко раскрыл глаза, оглядывая комнату. Чан Тэха слегка приподнял бровь, наблюдая за происходящим.
На растерянный вопрос Юн Хиджэ Пак Канхён посмотрел ему прямо в глаза и сказал:
– Я должен убедиться, что ты действительно не уйдёшь от нас.
– Мне просто… нужно здесь жить?
На осторожный вопрос Пак Канхён покачал головой. И указал на угол комнаты. Там на стене было закреплено металлическое кольцо, к которому была прикреплена длинная цепь. На конце цепи висел мягкий кожаный ремешок.
Юн Хиджэ посмотрел на это место, затем медленно перевёл взгляд на Пак Канхёна. Его зрачки слегка дрожали.
– Если тебе это действительно не нравится, ты можешь отказаться. Я никогда не буду тебя заставлять. Но если ты откажешься, я, наверное, буду каждое утро проверять твою постель. Бояться, что ты снова исчезнешь.
Юн Хиджэ не мог ничего сказать на слова Пак Канхёна. Он только сглотнул и переводил взгляд с одного мужчины на другого. После долгого молчания он тихо кивнул.
– Х-хорошо. Я сделаю это. Если это успокоит твоё сердце… я останусь здесь.
При этих словах глаза Пак Канхёна слегка дрогнули. И он спросил, не скрывая улыбки:
– Правда? Ты сделаешь, как я скажу?
Когда Пак Канхён осторожно спросил, Юн Хиджэ немного помедлил, но затем кивнул и ответил:
– Да. Я обещал. Одну неделю я буду делать всё, что ты скажешь.
На этот ответ Пак Канхён выдохнул с облегчением. Казалось, давно остывшая часть его души наконец оттаяла от тёплого дыхания. И с игривым выражением лица он слегка улыбнулся и сказал:
– Хён, ты действительно любишь нас. Кажется, я начинаю тебе верить. Тогда давай, снимай одежду.
В этом коротком ответе смешались удивление и растерянность, но Пак Канхён всё ещё мягкими пальцами слегка коснулся рукава Юн Хиджэ. От этого прикосновения Юн Хиджэ вздрогнул и, поколебавшись, начал медленно раздеваться. Он снял футболку и осторожно стянул штаны.
Стоя в одном белье, Юн Хиджэ чувствовал, как его пальцы слегка дрожат. Было ли это от стыда, от неизвестности или от смешения всех этих чувств? В этот момент Пак Канхён игриво спросил:
При этих словах Юн Хиджэ, покраснев, замахал руками и быстро отвернулся, чтобы снять трусы. Пак Канхён взял одежду, которую снял Юн Хиджэ.
Он аккуратно сложил одежду и передал её Чан Тэхе.
– Ну вот, теперь ты можешь просто лежать здесь. Туалет направо, если выйдешь. Я сделал так, чтобы ты мог туда дойти, так что не волнуйся.
– Еду я тоже принёс. Мы с Тэха-хёном будем по очереди приходить к тебе. Ты никогда не останешься один, так что не бойся. Я даже принёс твои любимые книги. Если что-то понадобится – просто скажи. Я всё принесу.
Пак Канхён говорил это, закрепляя мягкий ремешок на лодыжке Юн Хиджэ. Юн Хиджэ молча смотрел на него. В его взгляде смешались эмоции – грусть, чувство вины и очень осторожная надежда. И он тихо ответил:
На этот короткий ответ Пак Канхён выдохнул с облегчением. Казалось, тревога, которая глубоко засела в его сердце, немного утихла. Он осторожно взял руку Юн Хиджэ. Когда маленькое, тёплое тепло коснулось его пальцев, Пак Канхён тихо прошептал:
– Наш хён такой послушный и красивый. Тогда мы выйдем, поприветствуем всех и вернёмся. Сегодня ночью мы будем вместе.
Юн Хиджэ, словно стесняясь, кивнул и обеими руками прикрыл свою наготу. Пак Канхён чуть не рассмеялся, но сдержался и похлопал его по спине. Так они закрыли дверь в комнату с жёлтой глиной и тихо вышли. По пути к супермаркету Чан Тэха долго молчал, а затем тихо спросил:
– Когда ты всё это успел подготовить?
– А если бы Хиджэ отказался возвращаться?
– Разве Хиджэ-хён такой человек? Он такой слабый душой. Хён, посмотри на мои глаза. Я не спал, готовя всё это.
Ответ Пак Канхёна был игривым, но в нём чувствовалась какая-то тонкая, сильная линия. Словно искренность, скрытая за улыбкой, постоянно проступала наружу. Чан Тэха горько улыбнулся и покачал головой.
– Я думал, что такое возможно. Но ведь ты тоже говоришь, хён. Хиджэ-хён… он выглядит так же мягко, как и его сердце. Если его попросить, он обязательно вернётся. Я так думал.
Пак Канхён сказал это и усмехнулся, но его улыбка затянулась.
– Что ты. Ты ведь тоже не возражал. Если он будет в комнате, нам будет легче его контролировать. Я просто создал для этого условия. Нужно закрепить его, чтобы он больше не мог сбежать. Если он снова убежит, я действительно могу сойти с ума.
На эти слова Чан Тэха кивнул. В горле словно горело, и слова не слушались. На самом деле, он чувствовал то же самое. Если он уйдёт снова, второго шанса может не быть. Он больше не хотел представлять жизнь без Юн Хиджэ.
– Если он не может выбрать одного из двоих, давай просто жить хорошо. Хён.
Они оба знали, что это не просто слова. Но иногда нужно было держаться за сердце именно так. Чтобы не оставить места для побега, чтобы больше не ранить друг друга. Их шаги становились тяжелее, но твёрже. Привязанность, выросшая на беспокойстве, и любовь, похожая на одержимость. Все эти чувства в конце концов были направлены к одному: больше никогда тебя не упустить.
Когда двое ушли, в тихой комнате с жёлтой глиной остался только я. После того как, звук закрывшейся двери затих, я наконец осознал, что стою обнажённым. Воздух, касающийся кожи, проникал слишком живо.
Я забрался под одеяло и укутал себя. Пальцы дрожали, и стыд, который не мог скрыть даже тонкий слой одежды, пульсировал в груди. Обняв одеяло, я огляделся. В одном углу были аккуратно сложены консервы, лапша быстрого приготовления, различные продукты и портативная горелка, в другом – несколько книг и настольных игр. С каждым вдохом в нос проникал запах земли и чей-то знакомый запах, и я прятался в нём всё глубже. Когда я осторожно пошевелился, мой взгляд упал на что-то на лодыжке. Я высунул её из-под одеяла – на моей ноге был кожаный ремешок, который завязал Пак Канхён. Он был не слишком тугим, я мог бы легко развязать его. Настолько слабый узел, что это было бы даже смешно называть ограничением. Казалось, он оставил мне свободу сбежать, надеясь, что я сам решу остаться на месте.
Но, как ни странно, я даже не думал развязывать его. Я просто смотрел на этот узел и тихо усмехнулся, сдерживая странное тепло, поднимающееся в груди. Непонятное, странное чувство.
– Это из-за похотливого демона? Или из-за лица Канхёна?
Я прикусил губу и тихо пробормотал. Это была правда. Как бы я ни думал, это было из-за того выражения, с которым Пак Канхён смотрел на меня. Эти опущенные уголки глаз, эти уголки губ. С этим красивым лицом он был неотразим.
Меня захлестнул стыд. Я повернулся и уткнулся лицом в одеяло, пиная ногами. Шёпотом я пробормотал: «Как стыдно…», но лицо уже горело. Одеяло сбилось, подушка сдвинулась. Когда я потянулся, чтобы поправить их, из-под подушки выпал конверт.
Я достал его – тонкая упаковка. Я никогда не видел её вживую, но она была знакомой.
Как только слова сорвались с губ, из горла вырвался смех. Я смотрел на него, затем снова заглянул под подушку. И мои глаза расширились. Там было не просто несколько штук. Под подушкой лежали десятки презервативов, аккуратно разложенных, словно кто-то выложил их, не оставляя беспорядка.
Дыхание перехватило. Сердце внезапно забилось. Прижимая руку к груди, я долго смотрел на них. Все они были разных видов, и трудно было поверить, что кто-то так аккуратно их разложил. Этот беспорядочный порядок чувствовался даже более навязчивым, чем откровенное желание.
– Что… о чём ты думал, когда готовил это?
Даже когда я сказал это вслух, в пустой комнате было тихо. Но в этой тишине я всё больше запутывался в странных чувствах. Эта нереальная ситуация казалась забавной, но в то же время, когда я не мог смеяться, моё сердце постепенно сжималось.
– Он правда хочет, чтобы я не сбежал..?
Тихо, словно бормоча себе под нос, мой голос оставил лишь след в тишине комнаты. В нём не было ни гнева, ни сопротивления. Только усталое смирение, и в нём – очень осторожная надежда.
Я снова аккуратно положил подушку и медленно лёг. Когда прикосновение чистого белья коснулось спины, напряжение, казалось, немного спало. Одеяло было лёгким и мягким, но чувства под ним были слишком тяжелыми, чтобы даже дышать свободно. Только звук моего дыхания наполнял пустую комнату. Тишина была странно глубокой и плотной. Поэтому, наверное, воспоминания о прошлых ночах никак не хотели уходить.
Игривый голос Пак Канхёна, низкий шёпот, касавшийся моего уха, и его пальцы – всё это, казалось, скользило по моей коже, как прикосновения. Дрожь от того, как горячая ладонь скользила по спине, мягкие руки, такие же яркие и красивые, как его лицо.
Молчаливый взгляд Чан Тэхи, его низкий голос, смешанный с дыханием, мужчина, который, казалось, знал всё, но не говорил ни слова, и выражал больше взглядом, чем словами. Их голоса, их руки, их горячие ночи – воспоминания, превратившиеся в возбуждение, кружились в моей голове.
В тишине передо мной снова возник тот момент, когда он взял мой член в рот. Лицо Чан Тэхи, стоявшего на коленях с опущенными глазами, без малейшего колебания – этот образ не стирался даже спустя время. Ощущение губ и языка одновременно было таким горячим и влажным, что казалось, всё моё тело погрузилось в его рот. Он не торопился с самого начала. Медленно, тяжело, и в то же время до жестокости нежно, он давил на меня. Движение языка с горячим дыханием во рту было не болью, а наслаждением. И вдруг вспомнился мягкий язык Пак Канхёна, скользнувший по краю трусов. Его игривое прикосновение, касающееся только чувствительных мест. Ощущение влажной ткани, щекочущая боль. И язык, и пальцы на коже. Это было слишком стыдно, но самым отчётливым было ощущение, когда Пак Канхён просунул один палец внутрь. Когда кончики пальцев очень медленно касались глубоких стенок, я не мог даже нормально дышать от дрожи. Каждый раз, когда его рука медленно двигалась внутри, моё нутро горячо и мелко дрожало, и это чувство оставалось живым до сих пор.
Я глубоко вздохнул под одеялом. Этот вздох медленно опустился в грудь, и прошло много времени, прежде чем он вышел. Я хотел остановить мысли, но тело уже следовало за этими ощущениями. Воспоминания, которые уже должны были стать прошлым, просачивались так же ярко, как будто это случилось только что.
Чувства, медленно поднимающиеся под кожей. Дрожь, словно проходящая по позвоночнику, касалась кончиков ушей и трепетала. Где-то внутри тела странно гудело, и в груди пульсировало напряжение. Хотя никто не прикасался ко мне, казалось, что их руки ползают под одеялом. Даже когда никого не было, их тепло, дыхание, влажные и горячие губы, казалось, медленно скользили по моему телу. Меня сковывал не ремешок, свободно обёрнутый вокруг лодыжки. То, что уже нельзя было развязать, были воспоминания, чувства и воображение, создавшие оковы.
В них я продолжал блуждать. В этой комнате с жёлтой глиной, пропитанной их теплом, я был заперт между чувствами – не желая ни выйти, ни сбежать.
Я медленно закрыл глаза и скользнул рукой под одеяло. Кончики пальцев, движущиеся по обнажённому телу, касались моей кожи. Это было осторожное движение, но уже чувствительная кожа реагировала на малейшее прикосновение. Пальцы, коснувшиеся члена под животом, остановились. Мой член в моей руке был невероятно твёрдым и горячим. Без всякой стимуляции. Только от воспоминаний, только от воображения.
Он так сильно реагировал только от воспоминаний. Это было одновременно и смущающим, и откровенным проявлением желания, которое хотелось скрыть. Словно кто-то только что гладил его центр, ощущение было вязким и передавалось в руку.
Под кожей мелко дрожало. Внутренняя сторона зудела и сжималась, и напряжение, проникающее под позвоночник, было мягким, но явным желанием. Я крепко обнял одеяло, одной рукой сжимая член. Стук сердца был таким громким, что, казалось, сотрясал комнату, и я с трудом подавлял дыхание, готовое вырваться из горла.
Даже не двигаясь, член становился всё твёрже и набухал. От малейшего прикосновения он реагировал, и тонкое дыхание тихо просачивалось через горло. Веки тяжелели, и внутри медленно поднимался жар.
В конце концов я начал медленно двигать рукой. Очень осторожно – не ощупывая себя, а словно повторяя те прикосновения, которыми они касались меня.
Чем сильнее становился жар в ладони, тем отчётливее всплывали их лица. Игривая улыбка Пак Канхёна, шепчущего прямо в ухо, и дыхание Чан Тэхи, который не отводил взгляда и приближался ко мне. Их пальцы, осторожно скользившие по внутренней стороне, были слабее дыхания, но отчётливо касались глубоких стенок, и это вдруг ожило в моей руке под одеялом.
Я крепко зажмурился и мягко погладил член, а другой рукой осторожно опустился вниз. По линии талии, через край ягодиц, к более чувствительному месту. Когда пальцы, пройдя по набухшим ягодицам, коснулись входа, дыхание перехватило.
От лёгкого касания это место вздрогнуло. Я погладил его – и дрожащий вход начал медленно реагировать, как в ту ночь. Застывшая кожа медленно расслаблялась, словно оживляя ощущения из памяти.
Я слегка надавил пальцем. Из глубины поднялось ощущение, словно что-то тянет низ живота. Странное чувство – будто что-то входит и одновременно выходит. Внутренняя сторона странно повторяла расслабление и сжатие.
Звук, вырвавшийся из губ, был низким, но необычно возбуждённым и влажным. Я попытался проникнуть глубже, но ягодицы напряглись. В тот момент всплыло воспоминание: как они раздвигали мои ягодицы и осторожно просовывали пальцы. Я согнул ноги под одеялом и сменил позу.
Когда я встал на колени и наклонился, ягодицы естественно раздвинулись. Я зажмурился от стыда и инстинктивно протянул руку за спину. Пальцы коснулись дрожащего входа, и я медленно погладил его.
Так же, как они – осторожно и медленно. Словно пересекая хрупкую границу, один палец скользнул внутрь. Даже от малейшего движения это место напряжённо сжималось вокруг меня. Чем больше пальцы касались внутренней стороны, тем больше я таял от ощущения, проникающего всё глубже.
Но моими пальцами я не мог достать глубоко. Одеяло, укрывавшее меня, бессильно сползло на пол. В тот момент я отчётливо почувствовал чьё-то присутствие. Прежде чем холодный воздух коснулся кожи, голос, чётко прорезавший тишину, заполнил пространство:
Оказывается, когда человек действительно удивлён, он не может даже закричать. Услышав голос Пак Канхёна, я оцепенел.
Словно не в силах издать ни звука, ни движения, я застыл на месте. Колени касались одеяла, ягодицы были приподняты и беззащитно обнажены. Медленно приближающиеся шаги, словно жар, поднимающийся по коже, медленно заполняли комнату. Тяжёлые следы двух пар ног. Воздух между ними наполнился их присутствием. Более отчётливо, чем холодная реальность, безмолвные взгляды и тяжесть дыхания тихо проникали от позвоночника до бёдер.
– Я не знал, что меня ждёт такой подарок.
Пак Канхён улыбнулся, как всегда легко, но в его голосе уже не было игривости. Его голос, смешанный с дыханием, мягко касался моего затылка, и от одного этого слова моё тело, напряжённое с головы до пят, начало дрожать.
Чан Тэха ничего не говорил. Но в его молчании было больше смысла, чем в словах. Шаг за шагом. Каждый раз, когда его шаги тихо приближались, воздух в комнате странно менялся. Словно одним дыханием, одним взглядом он полностью окутывал меня. Дыхание становилось чаще, и между ягодицами пробегала мелкая дрожь.
Я знал, что они смотрят, но не уклонялся. Наоборот, словно выставляя себя напоказ, я убрал руки и слегка пошевелил ягодицами. Даже лёгкое движение бёдер делало кожу чувствительной и зудящей, и тело тихо реагировало на эти ощущения так, что я сам удивлялся.
Пак Канхён подошёл ко мне. Он легко улыбнулся и опустился на колени рядом со мной, почти касаясь моего уха дыханием, и тихо прошептал:
– Продолжай, хён. Ты и один неплохо справляешься.
От этих слов моё тело вспыхнуло. Это не было приказом или требованием, но просто услышанное слово проникло в самую глубину души. Не поворачивая головы, я тихо, едва слышно пробормотал:
Но слова были напрасны. Пак Канхён мягко улыбнулся и положил руку мне на талию. Когда его пальцы коснулись меня, холодное прикосновение мгновенно разлилось, словно электрический разряд. Но затем его ладонь легла, и движение изменилось. Рука медленно скользнула по изгибу ягодиц.
Это прикосновение было не стимуляцией, а соблазном. Моё тело, скованное стыдом, тихо растворялось под его рукой.
– Я знал, что наш хён чувствительный, но не знал, что ты любишь заниматься этим в одиночестве.
Я ещё глубже спрятал голову, сжал колени, а затем снова раздвинул их шире. Когда я опустил талию чуть ниже, между бёдрами проник холодный воздух, и это место задрожало, излучая тепло. Стыд, наоборот, разгорался под кожей, и стыд, который чувствовали пальцы, постепенно превращался в более глубокое удовольствие.
В тот момент тяжёлая рука тихо легла мне на спину. Чан Тэха молча приблизился, опустился на колени и гладил мою спину. Он, как всегда, ничего не говорил, но тяжесть его молчания была глубже и твёрже слов. Его рука осторожно легла мне на спину, и вскоре тёплая ладонь медленно скользнула вниз по спине. Тихо следуя по линии позвоночника, она не была ни тяжёлой, ни лёгкой – она снимала моё напряжение. Как будто говорила: «Не торопись, не нужно спешить».
Под его рукой я молча опустил талию чуть ниже. Это был не отказ, а согласие – переданное стыдливо и дрожаще. В этот момент дыхание Пак Канхёна снова коснулось моего уха.
Его голос был низким и мягким, и с каждым выдохом его тепло разливалось по моей шее. От одного этого казалось, что тело горит изнутри.
Я сглотнул и медленно протянул руку за спину. Теперь, под их взглядами, мои пальцы снова коснулись дрожащего входа. Я осторожно просунул пальцы глубже. Глубже, чем раньше. Привычное проникновение постепенно раскрывало отверстие, и горячие стенки обхватывали пальцы, сжимаясь.
Я медленно выдохнул и начал двигать пальцами. Внутри было влажно и горячо, и это тепло по пальцам постепенно распространялось по телу. Скользкое ощущение обвивало пальцы, и напряжение и возбуждение, сжимающие поясницу, накатывали волнами.
Но как бы осторожно я ни касался, я не мог найти ту точку, которую находили они. Даже когда пальцы, казалось, проникали глубже, я не мог коснуться того ощущения. Я прикусил губу и медленно повернул пальцы, но той дрожи, которая пронзала меня изнутри, не было. Одновременно нахлынули стыд и разочарование. Я повернул голову, уткнулся лицом в одеяло и дрожащим шёпотом произнёс:
Эти слова, как признание, мелко дрожали, и даже в одеяле лицо горело. В тот момент между бёдер проскользнула рука Пак Канхёна. Осторожно, но мягко. Прежде, чем я успел удивиться, моё тело рефлекторно вздрогнуло, но его низкий шёпот у уха разрушил моё напряжение.
От его шёпота сердце забилось быстрее. Когда он закончил говорить, его рука тихо накрыла мою. Тёплая рука мягко сжала мою и медленно вытащила её. А затем, не говоря ни слова, осторожно коснулась входа. Я не сопротивлялся. Наоборот, я отдавался его ритму. Вход, почувствовав его прикосновение, сразу же отреагировал и раскрылся, и я последовал за этим потоком.
– Не напрягайся. Просто оставайся в этом положении.
Раздался голос Чан Тэхи. Его низкий, тяжёлый голос, словно поток воды, проникающий вглубь тела, успокаивал меня. Когда он приблизился сзади, я, не в силах ровно дышать, опустил талию и шире раздвинул бёдра. Прежде, чем я успел подумать, моё тело уже откликалось. Рука Чан Тэхи нежно гладила внутреннюю сторону бедра, медленно приближаясь.