ДНБОКСП. Глава 53
За столом царила очень тёплая атмосфера. Все члены семьи, кроме Фредерика, собрались и без умолку болтали. Главным героем разговоров был в основном отсутствующий Фредерик.
Диковинные истории из разных уголков, которые Фредерик присылал в письмах, или дешёвые безделушки, отправленные как сувениры, – когда бы о них ни заходила речь, они всегда, словно рог изобилия, вызывали смех.
Среди членов графской семьи, расцветших улыбками, единственным, кто хмурился, снова был только Эндрю. Обычно он не излучал мягкого света, как другие члены семьи, но Эндрю, чьё лицо по большей части сохраняло сносную нейтральность, весь обед просидел с кислым видом, словно в знак протеста.
– Кстати, младший граф. Почему вы опять такой? У вас на душе какая-то другая забота?
– Что значит «нет». У вас такой плохой цвет лица. Может, это из-за чрезмерной нагрузки?
В конце концов, матушка, не выдержав беспокойства, перевела тему с Фредерика на Эндрю.
– Похоже, так и есть, матушка. У братца и правда очень плохой вид. Как младший брат, я так переживаю.
Это была чистая забота и беспокойство без единой капли сарказма. На первый взгляд, придраться было не к чему.
Граф и графиня не до конца осознавали, насколько серьёзны отношения между Эндрю и мной. Грубые слова Эндрю чаще всего звучали, когда мы оставались наедине, и я тоже внешне сильно не возражал. И всё же отец и матушка смутно понимали, что мы с ним не были особенно близки и дружны. Но раз я первым проявил такую заботу, похоже, это показалось им довольно похвальным.
Матушка выглядела растроганной: как же младший, который казался таким юным, стал таким глубоким? У отца уголки губ тоже сложились в очень довольную кривую улыбку. Это была наивная реакция, возможная только от незнания, насколько мои слова «как младший брат, я переживаю» были для Эндрю огромной насмешкой.
Даже под тёплой, как солнечный свет, заботой семьи морщинка между бровями Эндрю не разглаживалась. Глядя на эту тёмную тень, я с удовольствием жевал мясо, которое нарезал отец, и еда казалась ещё вкуснее.
После обеда граф и графиня ушли, сказав, что хотят насладиться редким уютным чаепитием. Я тоже, не обращая внимания на Эндрю, оставшегося в одиночестве, сразу вышел на улицу. Лучи солнца были тёплыми, и я подумал, что можно немного прогуляться по саду, а потом просто насладиться вечером.
Младшему сыну, чьё наследство составляло лишь небольшое состояние без всяких прав, это нравилось. Единственной задачей было есть и играть. Эта свобода тоже была роскошью, доступной только до того, как Аллен вернётся на своё место.
Насвистывал я как попало – и ритм, и мелодия были произвольными, но настроение было приподнятым. Лениво тянущиеся лучи солнца, щекочущие лицо, были не так уж неприятны.
Я шёл медленно, даже не прикрывая рукой ослеплённые глаза. По обе стороны пышно цвели светло-фиолетовые штокрозы, которые садовник старательно вырастил. Это было место, лучше всего видное с террасы моей комнаты.
Позже, когда откроется, что Аллен – настоящий младший сын, который пропал, и он естественным образом займёт комнату, которой пользовался я, все цветы, посаженные здесь, тоже сменятся.
Но в этот раз я укрепил позицию будущей супруги наследного принца и довольно хорошо управлял симпатией братьев, так что, может, и не потеряю комнату. Нет, даже использовать это как повод, чтобы вызвать чужое сочувствие, было бы неплохо.
Посмотрим. Покорение наследного принца идёт гладко, с Ренуксом я тоже благополучно установил контакт, и у меня есть примерный план, как разобраться с Кайлом, чей вкус – «запретные отношения»... Теперь, если хорошо поймаю герцога Грейама, будет примерно половина дела сделана.
Тогда что теперь срочное? Всего лишь собрать вещи и отправиться в путешествие? Хотя я вовсе не собирался ехать просто проветриться, одна мысль о том, что я действительно уезжаю в путешествие, заставила моё сердце невольно затрепетать.
И это неудивительно – с начала этой жизни я впервые отправлялся в настоящее путешествие. Самым близким к путешествию было разве что поездка в поместье Гамильтонов во время первой течки.
Я добрался до беседки в углу сада и как раз собирался откинуться на подушки, когда...
До тошноты знакомый голос позвал меня. Я с улыбкой обернулся.
Тьфу, какой же он всё-таки неприятный тип. Как раз когда моё настроение было приподнятым, он – первый в мире по обливанию холодной водой.
Старший брат нарочно догнал меня, позвал и ничего не сказал. Что, хочет дать мне намёк? Только лицо кислое. Смешной тип.
Мне было привычно, что он так открыто показывал своё недовольство. После того случая год назад. Не знаю, что и как сделала система, но Эндрю не помнил точно ту ситуацию. Всё, что он помнил, – что он повысил на меня голос сильнее, чем нужно.
И с тех пор он вообще перестал со мной долго разговаривать. Даже те несколько слов он бросал только когда рядом были отец или матушка.
Амплитуда его эмоций тоже сузилась до несравнимого с прежним уровня. Он и раньше был холодным, так что другие, похоже, не сильно замечали, но я чувствовал это отчётливо.
По вышеупомянутым причинам наши с ним отношения, которые были ужасно колючими, уже давно стали очень отстранёнными и неловкими.
– Я ведь ясно предупреждал, что тебе лучше вести себя как следует.
Именно в такие моменты этот старший брат единственный раз заострял свой взгляд и показывал эмоции. День, когда наследный принц посещал особняк, чтобы успокоить мою течку. Точнее, день, когда всё моё тело вибрировало от феромонов наследного принца.
– Что я сделал не так, братец?
Он был так зол, что было слышно, как он скрежещет зубами.
– Ваш глупый младший брат действительно не понимает, так что, прошу, дайте мне наставление.
На этот раз его реакция была особенно слабой по сравнению с другими разами, так что, видимо, он был очень зол, что поездка в герцогство, против которой он так возражал и отговаривал меня, всё-таки состоялась.
Он только пыхтел и не мог открыть рот. Естественно. Я ведь не уезжаю тайком, как неразумный ребёнок, без разрешения графа. Раз глава семьи дал разрешение, как он может этому противостоять? Как бы ни был хорош Эндрю Гамильтон, он всё ещё был всего лишь младшим графом.
– Как посмел ты, неверный своему долгу подданного, задерживать шаги занятого наследного принца...
Я невольно фыркнул и рассмеялся. Интересно, какой предлог он так отчаянно искал, а придумал только это.
– Но, братец. Я ведь не его подданный.
Чем сильнее становилась усмешка на моих губах, тем мрачнее становилось его лицо. Мне было просто приятно. С каких это пор он стал заботиться о таких вещах.
Приёмного ребёнка, которого трепали туда-сюда по прихоти высокого старшего господина, больше нигде нет. Глупец, который изо всех сил хотел быть любимым семьёй и втихомолку вздыхал от ненависти и упрёков старшего брата, сыпавшихся без причины, давно умер.
– Я тот, кто станет его законной супругой. Он дорожит мной безмерно. Как я смею отказаться от его доброго сердца, которое он даёт со всей искренностью, говоря, что хочет видеть моё счастливое лицо?
Теперь в красивой беседке, куда веет приятный ветерок, стояли: альфа, чья жалкая безответная любовь раскрылась, который бился в агонии, мучительно сжимая грудь и катаясь по земле, и омега, которая топтала эту гнилую чистую любовь альфы. Только эти двое.
– Неужели... вы теперь, надо же, осмелитесь ревновать? Простой младший граф – к наследному принцу.
Теперь, надо же. Правда, теперь?
Если бы этот цикл был всего лишь третьим или четвёртым повторением, мои чувства к Эндрю, возможно, были бы другими. Но я уже прошёл через очень долгое и упорное повторение и давно узнал, как этот человек по имени Эндрю Гамильтон, который не мог справиться со своим сердцем и метался, едва найдя прекрасный предлог по имени Аллен, с азартом и жестокостью унижал меня.
Однако моя неприязнь к нему была не такой глубокой, как к Фредерику... потому что, в отличие от Фредерика, у меня изначально не было накопленных ожиданий, и мне не пришлось испытать даже минимального чувства предательства.
И теперь ты говоришь, что это было потому, что тебе это нравилось? Что ты не мог смириться с реальностью, что тот, кто тебе нравится, – твой младший брат?
Теперь, надо же. От всего лишь нескольких острых слов у тебя сердце болит до смерти?
– Простите. Как вы изволили сказать на днях, братец, сколько бы меня ни воспитывали, я неполноценный, не умеющий скрывать своё низкое происхождение, так что мне не хватает даже умения скрывать свои истинные чувства. Надеюсь, вы великодушно примете это?
Смешно и противно. Как бы я ни жаждал привязанности и ни голодал по любви, я не хотел глотать такую низкую любовь вместо этого.