Перерождение в качестве пророка в фильме ужасов. Акт 15.5
После того, как распространилась новость о том, что владелец магазина «Хамон» и его брат – серийные убийцы, потрясшие всю страну, магазин, казалось, естественным образом пришёл в упадок. У братьев Фрэнк не было родственников, кроме друг друга. Если поискать получше, может, и нашлись бы дальние родственники, но они не горели желанием связываться с наследством серийных убийц.
В конце концов магазин «Хамон», потерявший владельца, и всё его содержимое бесцельно разошлись. Дешёвое переработанное мясо из магазина либо не пользовалось спросом, либо, наоборот, обрело культовую популярность. Конечно, на самом деле это была обычная ветчина с фабрики, но некоторые утверждали, что это человеческое мясо, которое братья Фрэнк тайком подсунули в магазин. Разумеется, это были полные бредни.
Именно тогда Соджун получил множество лимонных сигар и другие дополнительные товары, которые свалились на него в беспорядке. Это был подарок доктора Эриса, который занимался делами кемпинга. Большую часть он выбросил, но некоторые вещи доктор Эрис передал Соджуну целыми коробками. Типичным примером были лимонные сигары, а во-вторых – лимонные конфеты. Результат того, что он заставил фабрику работать на полную, только чтобы разок затянуться лимонной сигарой, был весьма обильным.
Соджун полностью передал эту коробку с лимонными конфетами Йохану. Тот был без ума от сигарет. Получив коробку, Йохан растрогался, как наложница, удостоившаяся высочайшей милости. Когда Соджун спросил, почему он не ест их сразу, тот прослезился и сказал, что хочет сэкономить подарок. Но, по мнению Соджуна, он не ел их не потому, что они были без сахара.
Как бы то ни было, в этой странной истории конфета, которую протянул Тим, была именно той самой лимонной конфетой из лимонной сигары. По крайней мере, обёртка была такой.
Заново вспомнились Противогаз и монстр Икс, бушевавшие в кемпинге «Хамон». Ужас, пережитый вместе с Йоханом, и раны. Соджун будет жить с одним глазом до самой смерти, и шрам на руке Йохана тоже останется навсегда.
Но почему-то это не казалось ему плохим. Странно, но потеря правого глаза вернула его к реальности. И воспоминания вызвали у Соджуна ностальгию по своей злобной детской привычке.
Тим протянул конфету, словно торопя его. Соджун посмотрел на автостопщика, который назвал его имя. Болезненный цвет лица создавал зловещую атмосферу, а между его тонкими красными губами виднелись белые зубы. Тонкие пальцы, похожие на кости, обтянутые кожей, схватили конфету в жёлтой обёртке.
Он поправил воротник. Был ли Тим действительно Тимоти? И был ли Тимоти действительно мёртвым человеком? К счастью, у него был способ это проверить.
Запах старой резины, который он не чувствовал раньше, теперь щекотал нос, а холодный воздух, пропитанный машинным маслом, касался тыльной стороны руки. Тонкие пальцы схватили жёлтую обёртку. Идеал не нужен. Ожидать этого было слишком самонадеянно. Он хотел лишь небольшой помощи.
Грузовик постепенно замедлился и вскоре остановился. Тим, словно ожидая этого, позвал Соджуна. Но прежде, чем ответить ему, Соджун зажмурился, и перед его внутренним взором пронеслось всё сразу.
Маленькая рука сжимала конфету в обёртке.
Может, это была богатая вилла? Роскошная мебель, мраморный пол, аккуратно расставленная посуда. В этом роскошном пространстве на скатерти лежали маленькие таблетки, которые не вписывались в обстановку. Соджун знал, что это снотворное. Когда бессонница была особенно сильной, он не мог заснуть без помощи лекарств. Таблетки были выдавлены из упаковки, и на скатерти остались белые следы.
Тим напевал. За ним стояло несколько маленьких рамок. Фото, где он обнимает возлюбленную и смеётся; фото, где он с родителями, бабушкой, дедушкой и другими родственниками; фото, где он играет с большой собакой. Все они были обычными и уютными.
Но среди этих обычных фотографий была одна странная. Это было фото, где видны только ноги – кто-то в коротких штанах лежал, вытянувшись.
Качество фотографии было очень низким. Изображение было размытым, как при сильном увеличении. Но, возможно, именно поэтому ноги выглядели белыми, как будто светились. По сравнению с другими фотографиями это было некачественно. Но рамка, в которой была фотография, была отполирована до блеска по углам. Тим, державший конфету в обёртке, рассмеялся.
Одновременно Тим вытянул руку и схватил его за плечо. Тепло его тела передалось Соджуну. Соджун сбросил руку Тима, сам того не осознавая. При виде нелепого жеста Тим широко раскрыл глаза, а затем уголки его губ поползли вверх. Его бледное лицо, покрытое холодным потом, приобрело странный оттенок. Красивое лицо, искажённое ужасом, имело свою прелесть даже для гетеросексуала.
Соджун крепко сжал конфету. Хриплый голос неестественно вырвался из его губ.
– А, нет. Я немного устал... Поедем дальше.
На мгновение остановившийся грузовик снова тронулся. Дорога всё ещё была тёмной, и конца не было видно. Но Соджун понял. Увиденное им прошлое было отрывочной информацией, но её было достаточно, чтобы связать разрозненные листы в единое целое.
Тим не был призраком-автостопщиком. Он был убийцей.
«Нет, я не уверен... но вероятность высока».
Он слегка поправил мысли, и дыхание стало немного спокойнее. Воздух с трудом проходил через пересохшее горло. Грузовик медленно, но уверенно набирал скорость. Деревья снаружи оставляли лишь чёрные тени. И радостный крик Тима эхом разнёсся по кабине.
– Смотрите туда, там ещё мёртвые вороны!
По его словам, впереди лежали мёртвые вороны. Теперь Соджун чувствовал не страх, а жалость к этим трупам. Одно из слов Тима было правдой. Здесь действительно было много ворон... но он не мог позволить себе сочувствовать каждой мёртвой вороне. Нельзя было упускать из внимания Тима, которое было сосредоточено только на дороге.
Нога, державшая педаль газа, напряглась. Расстояние, казалось, сокращалось. Вороны быстро исчезали под колёсами, и вскоре раздался неприятный звук лопающихся тел. Одновременно Соджун протянул руку и расстегнул ремень безопасности Тима. Тот, удивлённый, опустил голову.
Он всегда застёгивал ремень неправильно. Освободившийся конец хлестнул Тима по руке. Его тело было беззащитным. Затем он нажал на тормоз. Грузовик резко остановился, и Тим, потеряв равновесие, ударился о стекло. Асфальт окрасился кровью и кусками плоти. По шинам стекала чёрная кровь.
Бах, голова Тима ударилась о лобовое стекло. Его зрачки закатились. Соджуну тоже было нелегко. Его грудь сдавило, а лицо покраснело.
Тим, не пришедший в себя, шатался, и нужно было закончить дело. Соджун вытянул длинную ногу, распахнул дверь машины, и Тим тут же вылетел.
Маленькое тощее тело с слабым криком легко покатилось. Он схватился за голову и упал на дорогу, тяжело дыша.
Возможно, из-за травмы головы, но когда Тим назвал имя Соджуна, он растянул слова. Соджун не ответил и выбросил его рюкзак из машины. Вещи разлетелись в стороны. Среди них были странные механизмы.
Соджун поднял средний палец и вскоре закрыл дверь. Он уехал без колебаний. Желание поскорее избавиться от этого злобного человека охватило его.
Он быстро ехал, слушая биение своего сердца. Тим хорошо разбирался в разных ситуациях, но совершил решающую ошибку. Он рассказал историю об автостопщике, вплетя в неё взгляд водителя. Тим думал, что он автостопщик в своей истории, но на самом деле он был водителем.
– Ты хотел накормить водителя, придурок...
Он поспешно вытащил Тима из машины, и в его кулаке всё ещё была зажата лимонная конфета. Удивлённый Соджун поспешно протянул конфету. Конфета, которая уже была в его руке, покатилась по полу. Найти её под сиденьем было сложно. Он вздохнул и опустил плечи.
Что вообще собирался сделать Тим, накормив его снотворным? Соджун не знал планов Тима. Он не знал человека по имени Тим. Была ли рассказанная им история правдой или ложью, он не знал. Но по короткому общению он понял одно. Это была злоба Тима.
Всё тело дрожало. Если бы он принял Тима за призрака и попытался убить, была бы большая беда. Взгляд Соджуна упал на рюкзак. В нём лежал короткий кинжал шириной 2 сантиметра и длиной 15 сантиметров.
Он уже совершал убийство. Хотя его не наказали, и другие всё поняли, сможет ли он получить такое же сочувствие за второе убийство? Соджун колебался. Глубокий вздох, застрявший в груди, снова вырвался наружу.