ИТвТБЗ. Глава 4
– И она вот так внезапно появляется? До окончания обследования он был в полном порядке. Никаких травм головы не было... И чтобы за то время, пока Джинву ненадолго отлучился, возникла потеря памяти... Разве это возможно?
Хун Иль не скрывал растерянности от слов своего сокурсника Юн Китэка.
Диссоциативная амнезия может развиться на почве какого-то события. Но в большинстве случаев это происходит, когда повреждён мозг или орган, отвечающий за память. Либо когда есть психические проблемы. Поэтому ситуация с Джингёмом казалась ещё более нелепой. Подхватить амнезию, пока спишь под капельницей.
Хун Иль, грубо растиравший лицо ладонью, тяжело вздохнул.
– Обычно такое и появляется внезапно. Но он не всё забыл. С мыслительными способностями проблем нет.
Китэк пересмотрел записи, которые вёл во время консультации с Джингёмом.
После обследования и нескольких тестов выяснилось, что исчезла лишь часть памяти, включая воспоминания о людях, но серьёзных проблем не было.
– Ему, должно быть, было очень больно. Значит, и стресс был сильным. Сейчас непосредственной угрозы нет. Если будет отдыхать и проходить психотерапию, память, скорее всего, вернётся естественным путём.
– А может, и никогда не вернётся...
– Нельзя так говорить. Мы должны видеть даже малейшую возможность.
На самом деле он не мог избавиться от мысли, что, возможно, проблема возникла из-за его обследования. Может, он совершил ошибку, и поэтому всё так вышло... Ему казалось, что это произошло из-за его оплошности.
Китэк громко шлёпнул Хун Иля по руке, который поник так, будто готов был провалиться сквозь землю. Удивлённый Хун Иль поднял голову.
– Не волнуйся так. Это же не ребёнок. Рядом Джинву.
– Если ты так себя ведёшь, он будет ещё больше волноваться. Он на тебя очень полагается.
– Ты прав. Я не должен так себя вести. Я приведу их.
Собравшись с духом, Хун Иль нарочно громко откашлялся и встал. Затем позвал Джингёма и Джинву, которые ждали снаружи.
Китэк собирался как можно мягче и спокойнее объяснить ситуацию, чтобы оба не испугались.
– Всё остальное в порядке. Психически он стабилен, уровень стресса невысокий. Просто... есть небольшая проблема с памятью.
Джингём, сидевший в кресле в кабинете, знал, какой диагноз ему поставят. Поэтому слушал безучастно, но Джинву, казалось, потерял силы и слегка пошатнулся.
Почувствовав это, Джингём протянул руку и взял Джинву за руку.
Джинву не смог скрыть дрожащие зрачки. Он чувствовал, что тот определённо изменился.
В обычной ситуации он бы не смотрел на него так пристально и не обращал бы на него внимания.
Ещё в палате он почувствовал диссонанс. А теперь, услышав о проблемах с памятью, начал постепенно понимать его поведение. Но это не значит, что он не был шокирован. Просто он осознавал серьёзность ситуации, поэтому был относительно менее удивлён.
Джинву покачал головой и ответил, внимательно слушая Китэка, не упуская ни слова, а Джингём, казалось, слушал вполуха, будто ему было неинтересно.
Китэк постучал по столу, призывая сосредоточиться. Только тогда взгляд Джингёма обратился к нему.
– У тебя диссоциативная амнезия.
Когда Китэк кивнул, подтверждая, что тот расслышал правильно, Джинву крепко зажмурился.
С детства слабый Джингём должен был всю жизнь быть рядом с больницами. И впредь будет так же.
К тому же в последнее время он плохо ел и не высыпался. Не в силах это выносить, Джинву силой привёл его на обследование, хотя тот не хотел.
И в такой ситуации – диссоциативная амнезия.
Джинву показалось, что это его вина, и у него ёкнуло сердце. Вскоре пульс участился, и дыхание сбилось.
Когда правая рука мелко задрожала, сидевший рядом Джингём мягко взял его за руку. Казалось, он говорил, что с ним всё в порядке.
Китэк коротко выдохнул и продолжил:
– Воспоминания, накопленные с детства до настоящего момента, исчезли, но знания остались, так что в повседневной жизни проблем не будет. Но поскольку неизвестно, когда память вернётся, нужно постоянно наблюдать. Она может вернуться внезапно в один день, а может и не вернуться.
– Вы хотите сказать, что он может прожить всю жизнь... потеряв память?
– К сожалению... такую возможность исключать нельзя. Сейчас вы оба, должно быть, растеряны, так что идите и отдохните. Когда станет лучше, тогда и начнём психотерапию.
Методы лечения амнезии разнообразны, но Китэк предложил именно психотерапию. Поскольку он и Бэк Джингём не были совсем незнакомы, он подумал, какой метод будет лучше, и решил, что психотерапия сможет помочь ему более детально.
– Если пройти психотерапию, станет лучше?
– И этого нельзя гарантировать. Память – очень деликатная область. Воля самого пациента тоже крайне важна.
Взгляд Китэка остановился на Джингёме. Хотя он явно говорил о нём, тот не проявлял никакого интереса. Только оглядывал кабинет.
Он нечасто видел Бэк Джингёма, но каждый раз, когда тот приходил в больницу, видел его, и несколько раз они вместе ели с Хун Илем.
Как психиатр, повидавший много пациентов, Китэк считал, что Джингёму необходимо психиатрическое лечение. Поэтому однажды он осторожно сказал Хун Илю, что Бэк Джингёму, похоже, нужна терапия. Но Хун Иль каждый раз только качал головой.
Хотя тот выглядел психологически нестабильным, ни он сам, ни опекун, ни даже окружающие, казалось, не хотели этого принимать, поэтому он просто наблюдал. И теперь, вместе с диагнозом амнезии, Китэк снова предложил психиатрическое лечение.
– Не обязательно решать прямо сейчас. Подумайте не спеша.
Выйдя из кабинета, двое направились в палату вместе с Хун Илем.
– Хён. Иди в палату и отдохни. Я немного поговорю и зайду.
Джингём, не спрашивая почему, кивнул, открыл дверь палаты, высунул одну ногу, а затем осторожно убрал её обратно.
Оказалось, что Вонбом, излучавший холодную ауру, и Сухёк, залипавший в телефон, никуда не ушли, пока шло обследование, и сидели на диване в палате.
Ему нужно было войти, но от взглядов двух хищников, смотревших на него, тело само собой сжалось.
Джингём снова закрыл дверь и обернулся. Джинву и Хун Иль как раз выходили из-за угла.
Входить в палату было страшно, поэтому он решил пойти за ними, но дверь палаты открылась.
– Заходи. Мы тоже ждали, потому что нам любопытно. А где секретарь Бэк?
– Он пошёл поговорить с врачом.
Сухёк отступил в сторону и кивнул, приглашая войти.
Джингём украдкой заглянул внутрь. Из-за Вонбома, который, казалось, всё ещё сверлил его взглядом, ему не хотелось заходить.
Тот не сверлил его – просто у него были острые черты лица, из-за чего казалось, что он смотрит с осуждением, но Джингём воспринимал это иначе.
Пока он мялся, Сухёк протянул руку и обнял Джингёма за плечи. Затем втянул его внутрь и закрыл дверь.
– Если будешь так стоять, люди будут пялиться.
– Вон там тоже продолжают пялиться.
Джингём, спрятавшийся за Сухёка, как за щитом, тихо сказал.
Что он вообще сделал, чтобы на него так смотрели? Судя по тому, что было написано в профиле, он действительно мог убить человека одним взглядом. И сейчас эта цель, похоже, он сам.
Поёжившись, Джингём вздрогнул и вплотную прижался к спине Сухёка.
Интерес Бэк Джингёма всегда был направлен на Так Вонбома. Он наблюдал со стороны, как тот вытворял всякие странные вещи, чтобы понравиться ему, но теперь видел его испуганным – и это было довольно свежо.
Происходило что-то интересное.
Приподняв уголок губ, Сухёк с укором обратился к Вонбому:
– Директор Так. Расслабьте взгляд. Вы же его пугаете.
– Я не говорил, что мне страшно!
Испуганный Джингём потянул за край одежды в руке и прошептал как можно тише. Ему было страшно, но если сказать это прямо, Вонбом, казалось, стал бы ещё мрачнее.
Сухёк сделал вид, что не знает, и пожал плечами.
Джингём, следивший за обстановкой, бочком, прижавшись к стене, едва добрался до кровати. Пока он медленно двигался, взгляды Вонбома и Сухёка были прикованы к нему.
Джингём быстро юркнул под одеяло. Зная, насколько Так Вонбом холодный человек, он не хотел попадаться ему на глаза.
Одеяло, под которым он спрятался, напоминало шевелящуюся гусеницу, и Сухёк усмехнулся, садясь на диван. Затем повернул голову к кровати.
Джингём, натянувший одеяло до макушки, чуть-чуть опустил его и, высунув только глаза, с недовольством посмотрел на Сухёка.
На его резкий тон Сухёк с усмешкой приподнял уголок губ.
– Если врач так сказал, значит, так и есть.
Он ответил всё тем же резким тоном. Похоже, слова о лжи его задели.
Сухёк повернул голову к Вонбому и одними губами произнёс: «Он говорит правду?»
Вонбом только нахмурился и не предпринял никаких действий.
Он убедился, и теперь нужно было уходить, но, похоже, не собирался вставать. Сухёк, раздумывая, оставить всё как есть или нет, снова повернулся к Джингёму.
– Каково это – не иметь памяти?
Джингём слегка отпустил одеяло и зашевелил пальцами. Это был не тот вопрос, на который можно ответить сразу.
Он не по-настоящему потерял память, но косвенно испытывал это. После обследования врач задавал разные вопросы, и, как ни странно, он действительно ничего не помнил.
На вопрос о семье всплыл образ «счастливой семьи». Но лица родных были размытыми, словно скрытыми за пеленой. Он помнил, что у них была собака, но помнил только то, что она была коричневой.
В тот момент он подумал: «Неужели это и есть побочный эффект переселения?»