Я вселился в злодея из истории про зомби. Глава 10.2
В тот же миг пальцы обоих одновременно проскользнули во вход. Мои пальцы уже раздвинули его, но их пальцы были на другом уровне. Два пальца, вошедшие одновременно, были слишком разными, сталкиваясь внутри меня и создавая тонкую дрожь.
Пальцы Чан Тэхи проникали прямо и тяжело, точно надавливая на простату. Пальцы Пак Канхёна скользили мягко, словно волны, осторожно огибая стенки. Два разных направления проникали совершенно по-разному, но странно не сталкивались, а плавно сливались в один поток. Один оставлял острое наслаждение, проникая глубоко, другой мягко скользил по коже, снимая напряжение. Их контраст, казалось, сливался воедино, медленно нагревая моё нутро.
Стон, смешанный с дыханием, пропитал подушку. Знакомое, но незнакомое ощущение пронзало тело гораздо глубже, чем первая боль. В это место, куда входил один палец, теперь проникали два разных пальца, и казалось, что внутри медленно раскрывается в двух направлениях.
Горячее, широкое, приятное давление заполняло меня и распространялось. Я инстинктивно шире развёл колени, словно не в силах сопротивляться. От ощущения переполненности ягодицы сами собой опускались, и пальцы бессильно касались одеяла.
Ощущение было незнакомым, как будто впервые, и в то же время странно сладким. Дыхание сбивалось от нахлынувшего стыда, но наслаждение, накатывающее волнами, нельзя было отрицать. В тот момент Пак Канхён, спрятавший лицо, слегка прикусил мою мочку уха. Влажные губы коснулись уха, и он прошептал:
– Как тебе это ощущение? Что мы оба внутри тебя… нравится?
От этих откровенных слов у моего уха сердце забилось чаще. Грудь сжалась, словно перехватило дыхание, но моё тело ответило раньше. Я кивнул, чувствуя, как лицо горит.
Стыд и смущение заставляли лицо гореть, но наслаждение, накатывающее из-за них, нельзя было отрицать. Два незнакомых и резких прикосновения постепенно превращались в удовольствие.
– Хаа… там… ах… нет, если так…
Стон вырвался из горла и утонул в подушке. Я лежал ничком, зарываясь в неё всё глубже. Дыхание становилось короче, губы пересыхали, голос становился хриплым, словно таял внутри. Но даже в этом моё тело уже с готовностью принимало руки двух мужчин.
– Ха. Ты действительно слишком чувствительный, да?
От возбуждённого голоса Пак Канхёна по позвоночнику пробежала дрожь. Пальцы, пересекающиеся внутри меня, двигались так, будто разрушали меня, но в то же время медленно собирали заново. В этом ритме я сжимался и расслаблялся, напрягался и успокаивался, всё глубже погружаясь в это состояние.
Когда один надавливал на стенку, другой мягко скользил рядом, и каждый раз, когда внутри горячо пульсировало, они, словно по уговору, слегка сгибали пальцы и надавливали внутрь. Одна сторона постепенно раскрывалась, и их пальцы касались друг друга внутри. Тогда, словно в одном ритме, две руки начинали двигаться в перекрест.
Голос, вырывающийся изо рта, больше не контролировался. Поясница покачивалась, бёдра двигались – моё тело бессознательно раскачивалось.
Когда количество пальцев увеличивалось и они проникали глубже, моё тело самовольно сжималось. Я больше не мог контролировать ни дыхание, ни сознание. Казалось, нужно было раздвинуть бёдра шире. Чтобы они могли проникнуть глубже.
Едва вырвавшееся слово было почти стоном, и прежде чем оно исчезло, они точно подстроили скорость друг под друга и начали одновременно стимулировать глубокие места. Пальцы пересекались, надавливали, и моё нутро тихо раскрывалось. Пересохшее дыхание, сухие губы, влажные бёдра. Всё моё тело мягко распадалось между ними. И без предупреждения нахлынувшее ощущение сзади безжалостно увлекло меня к пику.
Судорожно сжимающееся нутро сократилось, и из возбуждённого члена на одеяло брызнула сперма. Одеяло промокло, и из тела ушла вся сила.
Дыхание прервалось, словно растворившись в воздухе, и я чуть не рухнул. Но прежде чем моё тело коснулось пола, сильная рука обхватила меня за талию. Это был Пак Канхён.
– У нашего хёна… даже отверстие чувствительное. Хорошо кончает.
Чан Тэха и Пак Канхён очень медленно вытащили пальцы. Скользящее ощущение проходило по мне. Когда место, наполненное жаром, опустело, странная пустота проникла внутрь.
Вырвался мелкий дрожащий вздох. Внутри было пусто, и на месте ушедшей стимуляции остался горячий след, похожий на смутное томление. Прежде, чем я успел перевести дыхание, раздался знакомый звук, прорезавший тишину.
Щелчок – расстегнулась молния на штанах. Затем короткий, резкий звук разрываемой упаковки. Эти звуки, более откровенные, чем слова, предвещали всё, что должно было произойти. От одного этого звука напряжение, которое немного спало, снова начало подниматься по телу. Колени снова начали дрожать, и под животом медленно поднимался странный жар.
Я почувствовал горячее дыхание, стекающее по моей спине. Тяжёлое тепло и присутствие давили на спину, приближаясь. Я знал, кто это, даже без слов. Дыхание Чан Тэхи тихо опустилось на моё плечо, и в следующее мгновение одна рука обхватила меня за талию. В этой руке всё ещё чувствовалась осторожная теплота.
Низкий, глубокий голос. После вопроса было молчаливое ожидание, словно он просил разрешения. Я не сразу ответил. Вместо этого я медленно опустил голову. Когда я опустил тело, прижавшись животом к полу, бёдра естественно приподнялись, и дрожащее дыхание постепенно становилось ровнее. Мой ответ был не просто «в порядке». Это было молчаливое согласие принять нечто большее.
Тело, только что испытавшее разрядку, снова нагревалось, и внутри, всё ещё влажное, тихо дрожало. Словно ожидая стимуляции, отверстие уже откликалось.
Рука Чан Тэхи, мягко обхватившая мою талию, скользнула вниз и крепко сжала мои бёдра. Его дыхание было низким и осторожным, но в нём чувствовалась твёрдая решимость не отступать. Сквозь пересохшие от напряжения губы вырвалось дыхание.
К входу прикоснулось что-то тяжёлое. Хотя пальцы, казалось, достаточно подготовили меня, член, пытающийся проникнуть в отверстие, заставил его напрячься и сжаться. Бёдра дрожали, и дыхание прерывалось короткими выдохами.
– Фуу… Хиджэ. Расслабься и дыши.
Голос Чан Тэхи был низким, в нём смешались настойчивость и решимость. Я кивнул и попытался выдохнуть, но понятия не имел, как расслабиться. Голова была пуста, тело не слушалось.
– Может, он слишком большой? Если бы я знал, что он такой, я бы вошёл первым.
Низкий, хриплый голос Пак Канхёна коснулся моего уха. В его смехе смешались игривость и одержимость, и в глазах мелькнула тень тёмной ревности. Его рука обхватила мою талию, и горячие пальцы задержались на моих губах. Я не сопротивлялся. Пальцы Пак Канхёна медленно проскользнули между моих губ. Когда они коснулись, я почувствовал тонкий запах и сладковатый привкус на языке. Его пальцы, казалось, двигались небрежно, но точно, вызывая мою реакцию, медленно скользя внутри рта.
Пальцы скользнули к нёбу и слегка надавили. Чувствительная слизистая дрожала от стимуляции. Тонкая дрожь, передающаяся по позвоночнику, наполняла всё тело странным напряжением. Дыхание непроизвольно перехватывало.
Каждое ощущение во рту отдавалось до самых бёдер. В тот момент напряжение в моей пояснице само собой отпустило. Чан Тэха, не упустив момента, крепко зафиксировал бёдра и начал медленно проникать внутрь.
Медленно входящий член был совсем не похож на пальцы – он нагревал моё тело. Когда он, намного более длинный и тяжёлый, словно живой, начал проникать внутрь, голова опустела.
По мере того, как вход медленно раскрывался, по внутренней стенке разливалось тепло. Незнакомое сильное давление было горячим и тяжёлым, и дыхание тонко дрожало, прерываясь у горла. Несмотря на попытку расслабиться, тело напряглось, и без попытки успокоить дрожащую поясницу член проникал всё глубже.
Я вцепился в одеяло, как в спасательный круг. Но даже эта сила постепенно уходила. Тяжёлое давление, проникающее сквозь стенки, было слишком отчётливым. И в тот момент пальцы Пак Канхёна, доминировавшие во рту, проникли глубже. Мой язык бессознательно обвился вокруг его пальцев, всасывая их.
Пак Канхён прошептал, не упуская стона, сорвавшегося с моих губ. Кончиками пальцев он гладил мой язык и нёбо, накапливая ощущения, чтобы я не мог сбежать из этой ситуации.
Бесчисленные описания из романов – горячее проникновение – проносились в голове. Но реальные ощущения были совсем другими.
Член Чан Тэхи, медленно проникающий сквозь стенки, был неожиданно не горячим. Наоборот, он казался странно прохладным. Словно холодная река втекала в моё тело, незнакомая дрожь пробегала по позвоночнику. Это было не просто тепло или холод. Необъяснимое, странное ощущение. Температура, которая странно сотрясала меня изнутри и медленно разрушала. Из-за презерватива или его естественная температура была такой? Причины я не знал.
Не давая мне времени подумать, его тяжёлый и твёрдый член заполнял меня слой за слоем. Я думал, что он уже вошёл полностью, но он не останавливался.
Его шёпот у моего уха был низким и грубым. В конце шёпота чувствовалось сдерживаемое желание, и в то же время колебание – стоит ли остановиться или продолжить. Я крепко зажмурился. Я хотел принять это, но каждый раз, когда внутренняя сторона раскрывалась, казалось, что весь таз разрывается.
Я судорожно вдохнул. Чтобы хоть немного успокоиться, я медленно дышал ртом. В тот же момент пальцы Пак Канхёна осторожно выскользнули из моего рта. Когда тело начало опускаться в реальность, руки Чан Тэхи, державшие бёдра, напряглись.
После осторожных движений он снова проник глубже, и поясница сама собой выгнулась. Вибрация, распространившаяся по одеялу, передалась внутрь тела. Казалось, что-то, медленно накапливавшееся, наконец обрушилось разом.
Когда голова Чан Тэхи коснулась моего плеча, его тяжёлое дыхание медленно стекало по шее. От этого горячего дыхания плечи вздрогнули, но я не убегал. Его тепло проникало в мою спину, и его тяжесть всё глубже врезалась в меня.
Пак Канхён осторожно откинул мои волосы и придвинулся ближе. Пальцы, которые только что щекотали мой рот, теперь скользили по линии челюсти к шее. Его пальцы были полны тепла, и я, прильнув к этому теплу, слегка наклонил тело. Моё тело, тяжелое, как мокрая ткань, расслаблялось под его прикосновениями. Он, словно целуя моё ухо, смешал дыхание и низко прошептал:
– Хаа, у хёна слишком маленькое отверстие, я не могу проникнуть до конца. Ты сейчас такой красивый, что я тоже не могу сдержаться.
Не столько содержание его слов, сколько температура его дыхания первой пронзила моё сердце. В тот момент, когда я почувствовал, как нос закладывает, Чан Тэха сзади медленно двинул бёдрами. Движение, которое медленно проникало, казалось, остановилось, а затем снова проникло глубже. Словно раздвигая стенки, оно проникало внутрь.
От члена, проникающего внутрь, дыхание перехватывало. Мои губы, даже не успевшие сомкнуться, блестели от слюны.
– Похоже, дошёл до входа в слепую кишку. Сейчас глубже, наверное, уже не получится.
Чан Тэха сказал это грубым дыханием. Я чувствовал давление, словно он проник до самого конца, и теперь он сказал, что дошёл до входа в слепую кишку. Я изо всех сил пытался напрячь дрожащие бёдра.
– Давай, хён, приподними верхнюю часть тела.
Мягкий голос Пак Канхёна прошептал у моего уха. Его руки осторожно прошли под мышками и приподняли моё тело, и лицо, уткнувшееся в подушку, поднялось, и перед глазами снова открылся обзор.
Его дыхание, близкое перед глазами, слегка дрожащий взгляд, и когда я опустил глаза, я увидел огромный член, напряжённый до того, что проступили вены. Как и его красивое лицо, прямой член был красен от вен, и он слегка пульсировал, словно живой. Его форма была странно завораживающей. Она была похожа на его красивое лицо, но в то же время в ней чувствовалась незнакомая тяжесть, отличная от лица. Я машинально сглотнул, и слюна потекла по горлу.
Рука Пак Канхёна мягко приподняла мой подбородок. Когда мой взгляд поднялся, его глаза смотрели прямо на моё лицо. В них таилась глубокая жажда, и это чувство, как глубокая вода без дна, было тихим, но настойчивым. Я бессознательно приоткрыл губы.
– Рот у тебя тоже такой маленький… хаа.
В тот миг, когда его короткое дыхание упало на моё ухо, Чан Тэха снова толкнул бёдра.
В приоткрытые губы сначала проскользнули тёплые пальцы, а затем их место заняла головка, медленно входя в рот. Головка, мягко проникшая в рот, давила на кончик языка, вызывая незнакомую дрожь. Тем временем мой член сам по себе набухал и пульсировал венами.
В тот момент, когда я раскрыл губы шире на вопрос Пак Канхёна, твёрдая и горячая головка проскользнула глубже, надавливая на нёбо. Тупое давление на нёбо, тонкое трение о стенки рта сотрясали дыхание. Губы раскрылись до предела, и стимуляция была настолько сильной, что на глаза навернулись слёзы.
Я попытался вдохнуть, но из-за головки, заполнившей рот, дыхание не проходило. Когда рот наполнился, плечи сами собой вздрогнули, и от движений Чан Тэхи по пояснице снова пробежала дрожь.
Две тяжести, проникающие одновременно сверху и снизу, управляли мной снаружи и изнутри. Ощущение, что рот, горло и внутренности одновременно открываются и закрываются, смешивалось. Захватывающее, почти удушающее, но от этого ещё более желанное, странное наслаждение охватывало моё тело.
Я не мог сопротивляться. Инстинктивно обе руки схватили бёдра Пак Канхёна. Твёрдое тепло, заполнившее ладони, не оставляло места для побега.
Пак Канхён выдохнул с низким дыханием, и его горячее дыхание коснулось моего уха. Он не дал мне проглотить до конца, выдыхая сдерживаемую жажду, как вздох. Но даже этот вздох звучал так похотливо, что заставлял моё тело дрожать.
Я двигался в такт движениям Чан Тэхи и машинально гладил член Пак Канхёна, который был передо мной. Каждый раз, когда член проникал внутрь, мои руки и голова двигались естественно. Моё тело само собой двигалось в ритме двоих, и от этой дрожи наслаждение, от которого нельзя было убежать, распространялось долго.
Дыхание Пак Канхёна становилось всё чаще. Тепло, передающееся через его пальцы, становилось всё глубже, и жар, наполнявший мой рот, поднимался до самой груди. Ощущение пульсирующей, мелкой дрожи касалось кончика языка, и эта вибрация отдавалась даже в горле. Стон, который я невольно проглотил, вырвался из горла.
Звук, тихо вырвавшийся, был заглушён членом, заполнившим рот, и не мог вырваться наружу. Вместо этого он распространялся низким гулом из глубины горла. Это был почти инстинктивный звук. Я сам удивился тому, что издаю этот не «незнакомый» звук.
Я осторожно двигал головой, отдаваясь всё более глубоким ощущениям. Странное, захватывающее гудение, словно горло само собой открывалось, и тёплое тепло, проникающее внутрь, медленно наполняло меня. Колени уже потеряли силу и мелко дрожали, позвоночник сам собой изгибался и раскачивался в такт.
В центре всего этого ритм Чан Тэхи распространялся тяжело. Его вес, настойчиво проникающий вглубь и медленно заполняющий меня, был чувством, которое трудно описать словами. Это было подавляюще, но в то же время странно успокаивало, и я, отдаваясь этому весу, повторял только короткое дыхание.
Чан Тэха низко позвал меня по имени. В его голосе, наряду с тяжёлым желанием, чувствовалась нежность. Словно он больше не мог сдерживаться, его дыхание стало грубым. Его пальцы, двигавшие бёдрами, напряглись, и в тот же миг волна, проникавшая вглубь, сильно заколебалась.
Короткая, резкая вибрация распространилась внутри меня. Даже через презерватив его тепло отчётливо стекало по внутренним стенкам. Тёплая волна поднялась из глубины и распространилась, и от её эха всё тело мелко дрожало.
Когда Чан Тэха медленно вытащил член, моё тело тяжело опустилось, как сдувшийся шар. Когда горячее и тяжёлое присутствие медленно вышло, внутри на мгновение образовалась пустота, и нахлынуло чувство опустошения. В тот же момент член Пак Канхёна медленно вышел из моего рта.
Пак Канхён быстро надел презерватив и, обхватив мою талию, приподнял меня. Я, прислонившись спиной к его груди, тяжело дышал. Сердцебиение Пак Канхёна отдавалось у меня на спине, и от этой нерегулярной дрожи я невольно затаил дыхание. Его низкий, мягкий голос проник внутрь.
Он осторожно прошептал, но в его голосе чувствовалась не скрытая жажда. Когда его дыхание коротко дрогнуло, его рука крепко сжала мою талию. И его член, словно уже готовый, приставился ко входу. Затем он одним движением прорвал вход и глубоко проник внутрь.
Голова опустела. Поверх того, что оставил Чан Тэха, ворвался ещё более горячий и поспешный вес. Вход безжалостно раскрылся, и член, проталкиваясь сквозь всё ещё сжимающиеся стенки, глубоко проник внутрь. Это было совсем по-другому. Чан Тэха проникал медленно и тяжело, а Пак Канхён одним движением прорвался вглубь, словно вскрывая скрытую дверь.
Из губ вырвался почти крик. Поясница онемела и дрожала, бёдра сами собой тряслись от ударов, безжалостно проникающих вглубь. По позвоночнику пробежала дрожь, распространившись до самой головы. Сознание затуманилось, пальцы дрожали сами по себе.
Рука Пак Канхёна, сжимавшая меня сзади, сжималась всё сильнее, словно он не собирался меня отпускать. Его дыхание, такое близкое, что перехватывало дыхание, горячая грудь, трущаяся о мою спину, сила его хватки, крепко держащей мою талию. Всё это сковывало меня, как хищник.
– Хён, я… больше не могу сдерживаться.
Голос Пак Канхёна был низким и дрожащим, но в нём чувствовалась отчаянная потребность. Каждый раз, когда он касался глубины моей поясницы, из моего горла вырывался короткий стон. Моё тело уже не могло остановиться. Я был измотан чередой пиков, но всё равно желание чувствовать глубже поднималось из глубины груди.
Бессознательно я схватился за плечо Чан Тэхи. Это было инстинктивное движение, чтобы не потерять равновесие, но в то же время я осторожно покачивал бёдрами, подстраиваясь под ритм Пак Канхёна.
В дрожащих бёдрах и сбивающемся дыхании я полностью разрушался. Но движения бёдер Пак Канхёна становились всё быстрее и глубже. Он не просто проникал – он, казалось, инстинктивно знал, где коснуться, чтобы я отреагировал сильнее.
В тот момент Чан Тэха, сидевший передо мной, тихо поднял руку и вытер мои слёзы. В этом прикосновении было больше уверенности, чем в любых словах. Прежде чем его губы коснулись меня, я почувствовал его дыхание, и от этого тепла моё тело слегка вздрогнуло. Затем губы Чан Тэхи медленно опустились на мои.
Стон, вырвавшийся от глубокой стимуляции Пак Канхёна, был заглушён губами Чан Тэхи. Подавленный стон просочился в его рот, и вскоре его язык осторожно коснулся моего рта. Его язык был мягким, но проникал глубоко. Когда наши языки переплелись, две совершенно разные стимуляции одновременно обрушились на моё тело снаружи и изнутри.
Сзади Пак Канхён проталкивался сквозь стенки, безжалостно ударяя вглубь, а спереди язык Чан Тэхи заставлял меня таять. Мои стоны постоянно разбивались между губами и языками, и по мере того, как ощущения становились всё более острыми, я не мог сосредоточиться ни на чём одном.
Дыхание переплеталось, слюна и стоны смешивались, и по мере того, как сознание затуманивалось, моё тело само собой раскрывалось шире. Тяжёлые движения Пак Канхёна, как волны, сотрясали мой живот, и я инстинктивно двигал бёдрами, подстраиваясь под эту стимуляцию.
Каждый раз, когда я пытался оторвать губы, губы Чан Тэхи снова ловили меня, его язык переплетался с моим и проникал глубже. Чан Тэха одной рукой поддерживал мой подбородок, а другой рукой обхватывал мою грудь.
Дрожь пробежала по позвоночнику, и дыхание на мгновение прервалось. Когда большой и указательный пальцы крепко сжали маленький бугорок, звук, который я пытался сдержать, вырвался из горла.
При этом тихом стоне глаза Чан Тэхи сузились. Он, казалось, слегка улыбнулся, глядя на меня, но скрытая в этой улыбке настойчивость была далеко не лёгкой. Его губы медленно оторвались, и он смешал дыхание с низким шёпотом:
От этих слов, коснувшихся моего уха, голова закружилась. Смесь стыда и удовольствия нахлынула в одно мгновение. Я инстинктивно вздрогнул, и даже эта маленькая реакция, казалось, ещё больше возбудила их. Сзади раздалось низкое, горячее дыхание Пак Канхёна.
– Ох… хён, ты слишком сжимаешься…
С этими словами его руки крепче обхватили мою талию. Движения Пак Канхёна становились сильнее, и я не мог не реагировать на этот поток. Чан Тэха всё ещё мягко гладил мою шею, а губами медленно проводил по линии челюсти, поднимаясь к уху. Когда горячий поцелуй коснулся мочки уха, дыхание перехватило.
Тем временем Чан Тэха медленно опустил руку, которая сжимала мой сосок. Когда его горячие пальцы прошлись по животу, напряжённые мышцы рефлекторно дёрнулись. Но он не остановился. Скользя вниз, его пальцы коснулись низа живота, и вскоре он полностью обхватил мой возбуждённый член.
Рука Чан Тэхи обхватила мой член и медленно двигалась вверх-вниз. Не торопясь.
Он не торопился, но и не останавливался. Наоборот, он идеально подстраивался под моё дыхание и интенсивные движения Пак Канхёна, создавая ритм и спокойно стимулируя моё тело. Каждый раз, когда его пальцы касались головки, дрожь пробегала по мозгу, и это ощущение медленно поднималось из глубины живота и доходило до горла.
– Хаак… я, я сейчас кончу… ххх, хаа…!
Моя голова непроизвольно запрокинулась. От наслаждения перед глазами всё плыло. Ощущение, разливающееся по всему телу, наваливалось невыразимой тяжестью.
Но даже среди этого рука Чан Тэхи не останавливалась. Каждый раз, когда его ладонь обхватывала головку и проводила по твёрдому стволу сверху вниз, дрожь, бегущая по позвоночнику, захватывала всё моё тело.
– Хиджэ, можешь кончить. Не сдерживайся, покажи нам всё.
Мягкий шёпот Чан Тэхи проник в моё ухо. Слова, в которых одновременно были разрешение и приказ, разрушили последнюю преграду, которую я сдерживал, как последний бастион. Когда его рука более тщательно коснулась головки, жар, поднимающийся из-под живота, мгновенно вырвался наружу, словно взрыв.
– Хён… хаа, правда… я с ума схожу…!
Влажное дыхание Пак Канхёна коснулось моего затылка. Сила его рук, сжимавших мою талию сзади, усилилась, и движения стали грубее, словно в последний раз. От ударов, безжалостно проникающих вглубь, всё тело дрожало, и пик нахлынул, словно его нельзя было остановить.
Голова запрокинулась, и вместе со стоном, вырвавшимся из губ, из-под живота хлынуло ощущение, подобное пламени. Сперма вырвалась и залила руку Чан Тэхи. Волна оргазма не закончилась одним разом. Дрожащие бёдра и сжимающиеся внутренние стенки судорожно реагировали на накатывающую стимуляцию. Моё тело полностью разрушилось, сознание опустело.
Глубоко проникнув бёдрами, Пак Канхён крепко прижал меня к себе и грубо выдохнул. Я почувствовал тёплую сперму сквозь презерватив.
В тихой комнате с жёлтой глиной некоторое время раздавалось только переплетённое дыхание троих. Даже на пике Пак Канхён всё ещё обнимал меня сзади, а спереди рука Чан Тэхи мягко гладила моё бедро, словно успокаивая. Я, с разметавшимся телом, лежал между ними, дрожащими пальцами сжимая плечо Чан Тэхи.
Жар и вибрация, наполнявшие моё тело, постепенно утихали. Словно после сильной волны, смывшей всё, спокойные волны тихо гладили песчаный берег, и эхо, отдающееся в груди, медленно распространялось. Напряжение, сжимавшее грудь до самого низа, отпускало, и его место заполняло тёплое тепло.
Лоб Пак Канхёна, касавшийся моего плеча, был влажным, и его дыхание, стекающее по шее, содержало лёгкую дрожь. От этой мягкости я невольно склонил голову. Словно хотел почувствовать его дыхание ещё ближе. Сердце всё ещё не находило покоя и гулко билось, а бёдра и поясница всё ещё были горячими от их тепла.
– Хён… сейчас мне так хорошо, что слов нет…
От шёпота Пак Канхёна я тихо закрыл глаза. Его слова были поспешными, но чувства, вложенные в них, были искренними. Его рука медленно двигалась по моей талии вверх и вниз. Я знал, что он осторожно обнимает меня. Это было не сильное движение и не прикосновение – только чтобы успокоить.
Чан Тэха, сидевший передо мной, тихо посмотрел на моё лицо. Тёплая ладонь погладила мою щёку, и он слегка наклонил голову, касаясь лбом моего. Его дыхание коснулось губ, и его спокойный взгляд пронзил меня. Без слов. Но его взгляд говорил больше, чем любые слова.
Его пальцы, словно поправляя мокрые волосы, откинули их назад. Кончики пальцев, осторожно гладящие лоб и виски, казалось, тихо писали слово «любовь». Их мягкость проникала в мою грудь.
Спросил Чан Тэха. Его голос был низким и тихим, но в то же время нежным и твёрдым, в нём одновременно были забота и любовь.
Я тихо покачал головой. Всё ещё ощущая дрожь и тонкую вибрацию внутри, я медленно вобрал их в себя.
Через мгновение Пак Канхён осторожно вытащил член. Его руки мягко обхватили мои бока, и я естественно прислонился к нему, отдав всю тяжесть. Пак Канхён поддерживал меня нежными руками, а Чан Тэха молча начал вытирать мои ноги и руки.
Мягкая ткань скользила по коже. Прикосновение было настолько осторожным, словно он обращался с хрупкой стеклянной куклой, боясь разбить её. Руки Чан Тэхи, вытирающие бёдра, и руки Пак Канхёна, медленно двигающиеся по моим рукам, – я просто тихо закрыл глаза.
Оставшееся тепло, влажность и даже обнажённые до стыда чувства – казалось, эта тёплая ткань медленно стирала всё. Это ощущение было таким уютным, что я, выравнивая дыхание, тихо принимал их прикосновения.
Когда тело было вытерто, Пак Канхён принёс чистое одеяло, которое приготовил в углу, и широко расстелил его на полу. Он первым уложил меня, а Чан Тэха молча лёг рядом и медленно раскрыл руки.
Я естественно прильнул лбом к его широкой груди, и две руки обняли меня. Эти объятия были твёрдыми, как стена, но странно уютными, и я инстинктивно зарылся в них глубже.
Подошедший сзади Пак Канхён обнял меня за спину и тихо накрыл одеялом. Его рука осторожно подняла край одеяла до самой груди, затем откинула мои волосы и мягко погладила мой лоб. Каждое маленькое прикосновение, казалось, передавало не слова, а чувства.
Тела троих тихо переплелись под одеялом. Руки, ноги, дыхание и тепло – всё переплеталось воедино. Это тепло было таким уютным, что я уже полностью отпустил напряжение.
Одеяло было тонким, но, как ни странно, тёплым. Чувства, тихо проникающие внутрь, не были холодными – наоборот, они казались возвращением тепла, которого я так долго был лишён.
В последний раз чьи-то губы осторожно коснулись моего лба. Я не знал, был ли это Пак Канхён или Чан Тэха. Но в этом поцелуе было глубокое тепло и обещание, похожее на любовь. Мягко опустившееся прикосновение, словно щекоча одну часть груди, заставило меня глубоко вздохнуть.
В тот момент казалось, что всё будет хорошо. Словно рядом с этими двумя людьми в этом мире исчезнет любой страх. Я впитал тепло этого поцелуя в своё тело и медленно закрыл глаза. И впервые за долгое время, ничего не боясь, я глубоко уснул между их теплом.