Перерождение в качестве пророка в фильме ужасов. Акт 6.2
Мысли Голдена унеслись в прошлое, когда он наслаждался необычной конфетой, по форме напоминавшей глазное яблоко. Это был круглый сладкий шарик, который он катал на языке, пока тот не таял, иногда выпуская его изо рта. Тогда конфета скатывалась по полу, блестя от слюны и сахара.
Глаз Ричарда был до жути похож на ту детскую конфету. Покрытый странным секретом из щупальца, глаз был пугающе сферическим. Если бы не зрительный нерв, тянущийся за ним, как отвратительный хвост, его можно было бы принять за ту самую конфету, воскресшую из глубин памяти Голдена.
Из горла Голдена вырвался сдавленный звук. Внезапно его притупившиеся чувства вернулись к суровой реальности: едкий запах крови, разносимый ветром, гнетущая влажность болота, мурашки ужаса по коже.
Внезапно его пронзила мрачная правда: Ричард мёртв. Обвисшая, безжизненная кожа, которая осталась от него, не напоминала ничего живого. Его ноги дрожали, колени подкашивались, но он не падал. Вместо этого он, пошатываясь, двинулся вперёд, приняв позу, похожую на стойку бегуна, хотя его поза была неуклюжей, почти неестественной. Его пальцы впились в землю, пропитанную кровью, которая продолжала литься.
Голден и Брасс могли лишь в немом ужасе наблюдать, как щупальце, не обращая внимания на их присутствие, словно одержимое, пожирает последние частички опустошённой оболочки Ричарда.
В ушах Голдена эхом отдавался тошнотворный звук, с которым внутренности проталкивались через узкое пространство. Когда щупальце наконец отступило, то, что осталось от Ричарда – обмякшая пустая оболочка, – рухнуло на край болота.
Монстр оставил череп и кости, явно не заинтересовавшись их вкусом. Останки, от которых осталась лишь кожа да кости, лежали жалкой грудой. Абсурдное расположение пятки там, где должно было быть бедро, делало эту сцену сюрреалистичной.
Дыхание Голдена было прерывистым и судорожным – это всё, на что он был способен. Мысль о том, чтобы схватить камень и швырнуть его в монстра или каким-то чудом оживить Ричарда, была не более чем дикой фантазией. Если бы только он мог собраться с духом, он бы попытался. Но монстр не стал ждать, пока Голден придёт в себя.
Когда оно поднялось из болота, с его тела посыпались комья грязи, с отвратительным шлепком упав на землю. Это было чудовищное зрелище. Голден инстинктивно задержал дыхание, слишком напуганный, чтобы выдохнуть.
Это было огромное бледное чудовище.
Щупальца, которые они видели, составляли лишь малую часть его тела. Его губы задрожали, приоткрылись в беззвучном крике, а затем сомкнулись. Голден потерял дар речи перед лицом этой мерзости. Даже несмотря на то, что половина его тела всё ещё находилась под водой, того, что было видно, хватило, чтобы сломить его дух.
Затем монстр обратил внимание на Голдена. Он чувствовал себя совершенно беспомощным, как жук, попавший в ловушку. Онемение охватило его конечности, и перед глазами начало темнеть.
Но у него не было времени поддаться всепоглощающему отчаянию.
Причина внезапного падения Голдена была простой, но ожидаемой. Брасс, единственный выживший, толкнул его с неожиданной силой. И без того шатающийся Голден повалился на землю. Поднявшись на ноги, он увидел, как Брасс в панике отпирает дверь и врывается в старое общежитие. Сердце Голдена бешено колотилось в груди, а зрение застилала багровая пелена предательства и ярости.
Их отношения всегда представляли собой сложную смесь дружбы и вражды, но Брасс, верный себе, выбрал самосохранение. Вместо слов он ответил на проклятия Голдена решительным звуком захлопнувшейся за ним двери. Голова Голдена раскалывалась от жгучей ярости, его гнев бурлил, как вулкан на грани извержения. Охваченный гневом, он взревел в ночи:
– Ты не умрёшь красивой смертью, Брасс Стив!
Брасс, выдающийся мерзавец, каким он и был, казалось, совершенно не отреагировал на яд в брошенном в его адрес проклятии, отмахнувшись от него, как от фонового шума.
Голден заставил свои дрожащие ноги стоять на месте, а напряжённую шею – смотреть вперёд. Страх, который он на мгновение отбросил, надвигающийся ужас от неминуемой атаки монстра снова начал проникать в его мысли.
Однако монстр по неизвестным причинам оставался неподвижным. Его безжизненные щупальца коснулись поверхности болота и медленно погрузились в мутные глубины.
Голдену было всё равно, почему так произошло. Он не хотел знать. С этими словами он бросился бежать. Он не пытался ворваться в общежитие или сразиться с монстром, он бежал, спасая свою жизнь. Его ноги стучали по земле, пока он в отчаянии мчался по своим следам. Он спотыкался об обломки, падал лицом вниз, его кожа царапала неровную поверхность, но он не останавливался. Ветви рвали его плоть, пока он пробирался вперёд, цепляясь за надежду, что, добравшись до круглосуточного магазина, он сможет позвать на помощь.
Мысль о том, что Соджун мог закончить смену раньше, даже не приходила ему в голову. Его надежда была слепой, как молитва, прошептанная в отчаянии. Луна сияла, как одинокий фонарь, освещая его путь через тёмный лес.
Когда он наконец добрался до круглосуточного магазина, то увидел только лежащий на боку велосипед, небрежно отброшенную школьную сумку и разбитый мобильный телефон. Металлический привкус крови стоял у него во рту, тело было мокрым от пота, а перенапряжённые мышцы казались тяжёлыми, как пропитанный водой хлопок.
Голден лихорадочно провёл рукой по лбу, вытирая пот, и огляделся в поисках Соджуна, но того нигде не было.
Ноги у Голдена дрожали, когда он подошёл к разбитому телефону. Он выглядел как обычный, но Голден сразу узнал его – это был телефон Соджуна. Он подавил горький привкус желчи во рту. По пути сюда он почувствовал слабый запах крови, но решил, что ему показалось. В глубине души он знал, что предпочёл не обращать на это внимания.
Голден был известен в Рейтвуд-Уоррене как негодяй, лишённый моральных принципов и характера, который, казалось, всегда был в шаге от того, чтобы стать преступником.
Приняв решение, он взял велосипед. Порывшись в сумке Соджуна, он нашёл противоугонные ключи. Не колеблясь, Голден запрыгнул на велосипед и поехал обратно тем же путём, что и пришёл.
Воспоминание о монстре, всё ещё яркое и ужасающее, сжимало его сердце страхом. Но он должен был вернуться. Возможно, он всё ещё там. Он прикусил губу так сильно, что почувствовал вкус крови, и пошёл дальше.
– Ты нашёл что? Велосипед, который просто валялся там?
Соджун не мог скрыть своего недоверия, пока Голден неловко рассказывал, как нашёл велосипед, брошенный у круглосуточного магазина, и по пути почувствовал запах крови.
Рассказ Голдена, как всегда, был искажён его точкой зрения. У него была привычка преуменьшать или упрощать детали, которые он считал несущественными, и его рассказ был далёк от объективности. Соджун не смог сдержать недоверчивого фырканья, когда Голден стал хвастаться, что бесстрашно бросал камни в монстра.
Однако была одна деталь, которую Соджун не мог не заметить: велосипед. Голден закончил свой рассказ, упомянув, что ехал на велосипеде из магазина обратно в кемпинг Соджун сопоставил факты, и его осенило.
– Точно, Гадалка. Это твой велосипед, да? Я забрал его из магазина, но ворота оказались заперты. Пришлось идти пешком через лес.
Соджун смог лишь выдавить из себя пустой смех. Его жизнь была бы намного лучше без трио золото-серебро-бронза. В идеальном мире он бы схватил Голдена, который позарился на его велосипед, и хорошенько встряхнул. Но в реальности любая попытка противостоять мускулистому Голдену, скорее всего, закончилась бы тем, что Соджун беспомощно размахивал бы руками, как пугало на ветру.
Соджун глубоко вздохнул, массируя правое подёргивающееся веко.
– И мой телефон... он был сломан... там, где ты сказал?
Его голос дрожал, он явно был расстроен. Потеря велосипеда – это одно, но за телефон ещё нужно было платить. Голден, не замечая внутреннего смятения Соджуна, невозмутимо кивнул.
– Да, полностью испорчен. Похоже, его растоптали. Иди купи новый.
Соджун бросил на Голдена взгляд, в котором смешались гнев и недоверие, и почувствовал, как у него запылали глаза. Он рассеянно вытер нос, пытаясь сдержать эмоции.
Гнев исказил его лицо, но мысли были пугающе ясны. Он снова поймал себя на том, что кусает внутреннюю сторону щеки.
План Противогаза по изоляции кемпинга становился всё более очевидным. Шокирующее зрелище в виде Голдена на велосипеде было связано не только с велосипедом, но и с осознанием того, что Противогаз обладает такой выносливостью, от которой у Соджуна внутри всё сжалось от страха и разочарования.
В глубине души он почти смирился с их незавидным положением. Насколько непобедимы серийные убийцы в фильмах ужасов? Они возвращаются снова и снова, переживая падения с высоты, выстрелы, ножевые ранения, взрывы, даже наезды машин и утопления. Они просто продолжают возвращаться, бесстрастные и неудержимые.
Вот что делает серийного убийцу таким устрашающим.
Только когда избитая, покрытая кровью «последняя девушка» наносит смертельный удар, эти безжалостные существа кажутся смертными. Противогаз не стал исключением.
Соджун тихо вздохнул с облегчением. К счастью, у «Убийцы из Кровавого озера» не было продолжения.
Это была мрачная мысль, которая, как он надеялся, никогда не станет реальностью. Если бы этот фильм стал хитом и породил сиквелы, он даже представить себе не мог, каким было бы его будущее.
Погружённый в эти мрачные размышления, Соджун напрягся от неожиданности, когда подбородок Йохана неожиданно оказался у него на голове. Большая рука Йохана успокаивающе погладила его по плечу, а его низкий голос нарушил тишину.
– Хм, тогда всё ясно: Брасс напал на Соджуна, когда тот проходил мимо.
Соджун начал отвечать: – Но зачем Брасс... – но замолчал.
Его взгляд упал на озадаченное лицо Кристины. Соджун встретился с ней взглядом и заметил, что она встревожена.
Кристина не была наивной, просто не разбиралась в коварстве. Соджун перевёл взгляд на Голдена, чьё лицо было искажено фирменным хмурым выражением – котёл безмолвной ярости. Соджун заговорил, соединяя всё воедино.
– Он, наверное, пытался подставить меня, чтобы монстр сосредоточился на мне, а не на нём.
Всё встало на свои места: странный запах возле старого общежития, то, что его загнали в угол у болота, а не пристрелили на месте. Похоже, Брасс был готов пожертвовать Соджуном, чтобы выиграть время для себя.
Губы Кристины, обычно бледные и нежные, сжались от отвращения. Айри, всё ещё потрясённая и бледная после недавних ужасов, прихрамывая, подошла к ним с мрачным выражением лица.
– Брасс действительно ублюдок, а тебе, Голден, стоит начать выбирать компанию получше.
Айри, которую постоянно рвало после известия о смерти Ричарда, бросила на Голдена презрительный взгляд. Голден открыл рот, чтобы оправдаться, но слова не шли. Его буквально бросил друг, и ему оставалось только стыдливо склонить голову.
Голден стиснул зубы, а Айри и не думала сдерживаться. Когда она попыталась утешить Кристину, в её глазах вспыхнул огонёк понимания.
– Постойте! Давайте я проясню. Та тварь, которая схватила Ричарда, всё ещё там, на болоте. Брасса поймал Противогаз и отобрал у него арбалет, а тебе, Голден, удалось сбежать, но ты вернулся, даже не сообщив в полицию? Что, чёрт возьми, происходит?
– Противогаз? Что это вообще такое?
– Думаю, сначала мне стоит начать с этого объяснения...
От грубого замечания Голдена у Соджуна закружилась голова. Чем больше людей было вовлечено, тем запутаннее становилась ситуация. Но прежде, чем кто-то успел рассказать Голдену о Противогазе, тот, нахмурившись, сунул руку в карман и повысил голос.
– За кого ты меня принимаешь, раз явился с пустыми руками? Думаешь, я просто прибежал сюда, очарованный словами той Гадалки? Хватит нести чушь. Послушай, я вернулся не без плана – у меня есть телефон.
Пока он говорил, выпуклость в кармане, в котором он рылся, стала очевидной.