Обратное подземелье. Глава 112
Староста и жители деревни подняли оружие, которое держали в руках. Их ладони вспотели. Деревня, полная гнева, покидала пустыню. Это была запретная зона. И среди этих дорог путь к башне был тем, по которому ни в коем случае нельзя было ходить, если дорожишь жизнью.
Впереди всех шёл староста. Он был отцом Лили и единственным человеком, который вернулся живым из похода к башне. Даже если бы он сдался на полпути, он, вероятно, был бы мудрее тех, кто всю жизнь прожил в деревне. И прежде всего, староста был мудрым лидером, которому они доверяли и следовали.
Староста знал о вере жителей деревни. Он также знал, что они рисковали жизнью ради Лили.
Сердце, переполненное гневом, отягощалось чувством ответственности за них.
«Даже если я – старейшина, в неподготовленной ситуации при внезапном нападении будет трудно среагировать. Всадники будут тяжелее, поэтому в песчаной буре пустыни они будут двигаться ещё медленнее. Эта песчаная буря быстра и свирепа настолько, что тот, кто её не испытывал, не может себе этого представить. У нас есть преимущество».
По крайней мере, они прекрасно знали об опасности песчаной бури. Уже одно это отличало их от чужаков.
Староста даже не рассматривал возможности того, что чужаки добрались до башни. Их наверняка захватила песчаная буря. Дождаться, пока она утихнет, спасти похищенную Лили – таковой была их цель.
Староста не хотел думать о мрачном, но в голове всплыло лицо маленькой дочери, которая потеряла начальную точку, заплутав в пустыне, и кричала «папа», зовя на помощь. Её крики эхом отдавались в ушах. Он невольно сжал кулаки.
И тут он заметил нечто странное.
Идущие следом остолбенели. Староста поднял кулак, подавая сигнал остановиться. Жители деревни на мгновение замешкались, но по указанию старосты остановились.
– Странно. Мы ведь уже давно вошли в зону песчаной бури.
– Простите. Я не заметил, потому что было слишком спокойно. Но эта местность… расположение скал и песчаных столбов…
Оглянувшись вокруг, староста увидел знакомую пустыню. Солнце, словно готовое сжечь всё дотла, палящий песок, от которого, казалось, лопнут глаза, причудливые скалы. Если не считать густых песчаных столбов, это была пустыня, которую он хорошо знал. Эту дорогу он никогда не проходил, но… он часто ходил по другим дорогам и запомнил их. У жителей Оазисной деревни был свой способ выживания.
Он сам с детства ходил по нескольким дорогам и запоминал их, но староста был умён. Он запоминал дорогу, по которой прошёл хотя бы раз, с точностью до мелочей.
– Мы провели здесь целый день. Солнце было слишком жарким, поэтому мы решили отдохнуть под той скалой. Когда стемнело и солнце село, мы решили использовать ту скалу как ориентир и идти дальше…
Староста говорил медленно, словно перебирая давние воспоминания.
Старейшина сглотнул. Он просто смотрел, как губы уважаемого им старосты медленно шевелятся.
– Странно. Слишком странно. Здесь уже должен дуть ветер. Ветер, который не может не реагировать, даже если внезапно налетит песчаная буря, сметающая всё на своём пути.
– И что нам тогда делать? Разве мы можем просто так остановиться? Разве сегодня не особенный день, когда ветра нет? Наоборот, это же удача! Ведь мы можем легко догнать чужаков!
Старик топнул ногой и закричал. С тех пор как нынешний староста стал «старостой», деревня начала притеснять чужаков. С тех пор люди, жившие в деревне, не испытывали страха перед чужаками и крайней экономии. Потому что каждый раз, когда они приходили, оставались болезненные воспоминания.
Поскольку староста не вмешивал старика в свои дела, старик знал только, что чужаки похитили Лили. Если бы он знал о том, что произошло ночью, он, возможно, вместо того, чтобы поднимать шум и повышать голос, остался бы в деревне.
Староста знал, что именно его жадность заставила их следовать за ним.
«Без песчаного ветра и песчаной бури с этими чужаками не справиться…»
Это означало, что все жители деревни будут втянуты в это.
– Я не знаю дороги без песчаной бури. Песчаная буря – это опасность. Все согласны с моими словами?
– Тогда что, мы вернёмся, раз уж зашли так далеко? – старейшина спросил.
Жители деревни не могли этого сделать. Они решили, что на этот раз обязательно спасут драгоценное дитя, похищенное ужасными злодеями.
Их не то чтобы обманывали чужаки-злодеи. Противник – всего лишь три человека.
И вот, приняв такое решение, жители деревни вскоре осознали ещё более ужасную ситуацию.
Поскольку никто из них не знал ответа, ответа не последовало.
Одинокая пустыня была похожа на кладбище. Нет, на самом деле это место было кладбищем. Сколько людей здесь погибло? Под песком, вероятно, было похоронено больше тел, чем они могли себе представить.
С какого-то момента они шли в тишине. Не зная пункта назначения. Староста знал дорогу к башне, поэтому они следовали за ним. Но башня исчезла. Что они должны были сделать?
Старейшина подумал, что они идут к смерти. Голова закружилась. Горло пересохло.
Перед глазами, казалось, мелькнул мираж. Прекрасный свет, проходящий мимо них и несущий прохладный ветер, – мираж…
Подул ветер. Это был не песчаный ветер.
Старейшина никогда не видел его, но слышал о нём от стариков… Да, это был свежий ветер, который можно почувствовать только в лесу.
Он шагнул вперёд и прильнул к спине старосты. Староста смотрел куда-то.
Жители деревни, шедшие с опущенными головами, один за другим остановились и посмотрели в одном направлении.
Подул ветер. Он дул непрерывно в одном направлении. Было прохладно. Словно капля прохладной воды упала на пересохшее горло, в глазах людей появилась жизнь, а губы увлажнились. В одеревеневшие головы вернулась способность мыслить. Затуманенное зрение прояснилось.
На высоком песчаном холме стояли три человека. Высокий, крупный мужчина с золотыми волосами и эльф с длинными ушами. И черноволосый мужчина.
Все трое обладали присутствием, бросающимся в глаза, но в глазах жителей деревни виделся только черноволосый мужчина.
Его рука коснулась песчаного столба. Поднявшийся ветер взъерошил его волосы, открывая бледное лицо.
В этот момент староста понял, что тот мужчина, которого он вчера презрительно называл, был благородным человеком. Он прикрыл рот рукой.
Словно священник, совершающий обряд, над полем пронеслась торжественная тишина.
Свет, поднявшийся по его руке, разрушил песчаный столб.
Из столба вырвался мужчина, покрытый песком. Прежде, чем он успел стряхнуть песок с лица, староста уже кричал.
Он был одним из друзей, отправившихся с старостой к башне. Староста не мог без слёз смотреть, как его уносит песчаный вихрь. Он выжил в той ужасной песчаной буре только потому, что в мгновение ока превратился в песчаную статую. И вернувшись в деревню, потерял Лили.
Томас обернулся. Староста услышал своё имя впервые за долгое время. Только через мгновение он осознал, что его лицо залито слезами.
Жители деревни тоже запоздало зашумели.
– Томас! Томас, ты, старый хрыч! Этот старый дурак…!
Самым удивлённым среди них был старик, протестовавший против старосты. Он был отцом Томаса.
– Ай! Отец, больно! Кхм, кхм, кхм, воды, воды немного…
Черноволосый мужчина достал из своей сумки флягу и протянул её Томасу. Томас, не разбирая, кто перед ним, схватил флягу и стал пить. И содрогнулся. Его глаза затуманились.
– Что за чушь ты несёшь, парень! Как вода может быть холодной! Я же строго-настрого запретил тебе ходить к башне… Я потерял тебя, и твоя мать…
Старик, ругавший Томаса, в конце концов обнял его. Ноги, казалось, ослабли.
Томас тоже обнял его. Вскоре они оба превратились в лужу слёз.
Уважение, благодарность, страх, стыд.
В волне смешанных эмоций староста первым обрёл рассудок. Черноволосый мужчина, явивший чудо – воскрешение мёртвого, – был святым.
«Эти люди не могли похитить Лили».
И тут сзади послышался плачущий голос.
– Папа! Папа! Нельзя идти к башне. Ты же обещал больше не ходить! Даже если пойдёшь, не оставляй меня!
Это был дрожащий голос девушки.
На этот раз это был не мираж. Дочь бежала к нему в слезах. Она широко раскинула руки. Староста тут же побежал и обнял её.