Я вселился в злодея из истории про зомби. Глава 7.1
Только после того, как Мин Соджун ушёл, я наконец смог по-настоящему вздохнуть. Это было абсурдно. Ушёл всего один человек, но усталость, давившая на моё тело и разум, была совершенно иного рода. Мне казалось, что тонкая плёнка, которой я был окутан, наконец-то исчезла. На сердце стало легче, и каждый вдох, наполнявший мои лёгкие, казался намного чище, чем раньше.
Чан Тэха объявил двухдневный перерыв для всей группы. Даже если он не говорил этого вслух, он, должно быть, тоже это чувствовал. Странное напряжение, которое принёс с собой Мин Соджун, давило на всех. Людям, которые несколько дней были на взводе, пытаясь принять нового участника, теперь нужно было время, чтобы наконец расслабиться и перевести дух.
После обеда был тихий вечер. Большинство людей занялись отложенными делами или просто отдыхали в своих комнатах, наслаждаясь первым полноценным перерывом за долгое время. Я поднялся на крышу, сел на скамейку и полистал книгу. В этом не было ничего особенного, просто непопулярный роман, который валялся в углу супермаркета. И всё же простое перелистывание страниц успокаивало меня. Солнце припекало, но пока я неподвижно сидел в медленно движущемся воздухе, всё вокруг казалось почти нереальным. Как давно я не наслаждался таким покоем?
Как всегда, ко мне лениво подошёл Пак Канхён. Его игривая улыбка и шумные шаги были узнаваемы даже издалека. Он непринуждённо сел рядом со мной и, не говоря ни слова, положил голову мне на плечо.
– Совсем чуть-чуть. Я так старался избавиться от Мин Соджуна. Мне нужно восстановить силы.
Пак Канхён медленно прижался ко мне, а затем небрежно обнял за талию. Его ладонь коснулась подола моей рубашки, и по моей коже побежали мурашки. Моё тело слегка напряглось, но Канхён прижался ко мне ещё теснее.
– Ты отдыхал со вчерашнего дня...
– Это не то же самое, что заряжаться энергией от хёна. В любом случае, сегодня ты выглядишь посвежевшим. Чувствуешь, что теперь, когда Мин Соджун ушёл, ты наконец можешь жить полной жизнью?
– Ты и раньше был миленьким, но, может быть, сегодня ты ещё красивее? Ты выглядишь ещё лучше.
Пока он говорил, Пак Канхён тихо и медленно уткнулся лицом мне в шею. Его тёплое дыхание щекотало мою кожу. Это длилось всего мгновение. Затем он небрежно повернул голову и прижался к моему плечу, как будто ничего не произошло.
– Мы все пользуемся одним и тем же.
Его тон был лёгким и шутливым, но я не мог просто отмахнуться от его слов. Не успел я опомниться, как у меня запылал затылок.
Вскоре послышались тяжёлые шаги. Чан Тэха подошёл ко мне. Его выражение лица оставалось таким же непроницаемым, как и всегда, но взгляд, которым он одарил Пак Канхёна, прижимающегося ко мне, казался странно мрачным.
– Заряжаюсь. Почему? Ревнуешь? Если ревнуешь, иди тоже прижмись к нему.
Не говоря ни слова, Чан Тэха медленно сел рядом со мной. Посмотрев на меня некоторое время, он небрежно положил руку мне на голову.
Чан Тэха начал поправлять мою чёлку. Каждый раз, когда его кончики пальцев касались моего лба, я чувствовал что-то неожиданное. В отличие от его рук, которые всегда казались грубыми и жёсткими, прикосновения были нежными.
Услышав эти слова, я поднял блуждающий взгляд и посмотрел прямо на него. Мы стояли близко друг к другу. Его взгляд был спокойным и серьёзным. Он ничего не говорил, но казалось, что он пытается что-то сказать. Взгляд надёжного, стойкого человека имеет вес даже в тишине. В этот момент в разговор игриво вмешался Пак Канхён:
– Что это? Почему вы так смотрите друг другу в глаза? Вы заставляете меня ревновать.
– Ты шумный. Лучше бы тебя здесь не было.
– Ого. А что бы ты сделал, если бы я не пришёл?
Чан Тэха легонько шлёпнул Пак Канхёна по макушке. Смеясь, Канхён снова крепко меня обнял. От тепла, исходящего от них обоих, мне стало трудно дышать. Не потому, что это было неприятно. Совсем наоборот. Было так тепло, что мне стало неловко. Чем ближе я становился к этим людям, тем больше эмоций, которые я держал в себе, начинали всплывать на поверхность. Живя этой жизнью в образе Юн Хиджэ, я всё отчётливее осознавал, где на самом деле моё истинное сердце.
После ужина и уборки я посмотрел, как все расходятся по своим комнатам, а потом снова поднялся на крышу. Над городом медленно сгущались сумерки. Тёплый ветер, словно безмолвный сигнал, возвещающий об окончании дня, тихо взъерошил мои волосы, пока я стоял, прислонившись к перилам, и безучастно смотрел на закат. Мои мысли были в смятении.
После ухода Мин Соджуна дышать стало легче, но я не мог избавиться от ощущения, что каким-то образом занял его место. «Хватит думать об оригинальной истории», – но даже когда я говорил себе это, в голове продолжали крутиться мысли о смерти, реальности и этом мире.
Я достал из кармана аккуратно сложенный лист бумаги. Это был список персонажей из оригинальной истории. Бумага, которую я спрятал в наволочке. Я подошёл к металлическому бочонку и поджёг её. Пообещав себе, что перестану полагаться на оригинальный роман, я смотрел, как она сгорает. Когда бумага сгорела наполовину, ко мне подошёл Пак Канхён.
«Серьёзно, он что, клей какой-то?» Я не мог понять, почему он повсюду следует за мной.
– Что ты делаешь? Если будешь играть с огнём, намочишь постель.
– Хён всё время проводит на крыше. Может, мне перестать ходить в комнату и сразу приходить сюда?
Его голос был таким же игривым, как всегда, но сегодня почему-то ниже обычного. Не оборачиваясь, я ответил:
– Просто... когда я здесь, в мире царит покой.
Бумага наконец полностью сгорела. Я вернулся к перилам. Пак Канхён последовал за мной и тихо встал рядом. Достаточно близко, чтобы коснуться, но не вплотную. Сохраняя осторожную дистанцию, мы смотрели на одно и то же небо. Наши тыльные стороны ладоней соприкасались. Молчание между нами говорило больше, чем любые слова. Затем он прошептал:
– Я чувствую себя спокойно, когда я рядом с тобой.
Краем глаза я чувствовал, как его взгляд осторожно скользит по мне. Мгновение спустя его рука потянулась к моему лбу. Он отвёл в сторону несколько прядей волос, выбившихся на ветру. Такой маленький жест. Но моё сердце бешено колотилось.
Его голос стал ещё тише. Он прозвучал у моего уха, и внутри меня словно что-то рухнуло.
– Не думаю, что ты поймёшь, если я не скажу.
– Ты мне нравишься. Ты мне очень нравишься, хён.
Даже после признания Пак Канхёна я не мог выразить свои чувства. Эти эмоции всё ещё казались мне чужими. Я всё ещё не понимал, что это за чувства. Пак Канхён нежно развернул меня за плечи. Его пальцы были немного грубоватыми, но длинными, когда он приподнял мой подбородок. Мгновение спустя его мягкие губы коснулись моих. Это был лёгкий поцелуй. Но, несмотря на его легкость, он показался мне тяжёлым.
Пак Канхён, который однажды сказал, что сойдёт с ума, если меня не будет рядом. Тоска, которую я ощутил в этих словах, немного смутила меня. И заставила почувствовать благодарность. Когда наши губы слегка разомкнулись, наше дыхание смешалось. Он прижался лбом к моему. Его голос стал ещё тише и коснулся моего уха тёплым дыханием:
– Хён... серьёзно... я схожу с ума, когда ты рядом.
Я закрыл глаза и медленно вдохнул. Я знал, что он не лжёт. И моё тело, и сердце наполнялись чем-то тёплым. Но я тоже боялся. Потому что понятия не имел, к чему приведут эти чувства.
– И всё же давай не будем торопиться.
Когда мне наконец удалось это сказать, Пак Канхён тихо рассмеялся. В этом смехе не было лёгкости. Напротив, в нём чувствовалась сдерживаемая страсть. Осторожно взяв меня за руку, он заговорил низким, но искренним голосом:
– Медленнее... да. Я сделаю всё, как ты хочешь, хён. Но я не смогу сдерживаться вечно. Что мне делать, когда ты такой красивый?
Его слова были безрассудными. Честными. И почему-то от этого моё сердце забилось чаще.
Ветер всё ещё дул. Солнце ещё не село. В этих тусклых сумерках я впервые принял чьё-то страстное желание. Я ничего ему не ответил. Вместо этого я нежно сжал его пальцы. Большим пальцем я медленно обвёл круг на тыльной стороне его крепкой, но тёплой руки.
– Хён...? – прошептал Пак Канхён.
Его голос звучал осторожно, но он не мог скрыть дрожь. Я медленно поднял голову и посмотрел на него. В его глазах отражался багряный свет заката. Его губы дрожали. Его взгляд был таким глубоким, что мог поглотить меня целиком. Я не узнавал себя в этих глазах. Я был не Пак Джанем, который просто боролся за выживание. И не Юн Хиджэ, который смотрел на мир с грустью.
Как только я произнёс его имя, он вздохнул. Короткий резкий вдох. Я медленно наклонился вперёд. Затем прижался лбом к его груди, туда, где билось его сердце. Пак Канхён пошевелился, пытаясь обнять меня, но я действовал чуть быстрее. Схватив его за воротник, я поднял голову и прижался губами к его губам.
Его глаза расширились. Но он не отстранился. Вместо этого он осторожно вдохнул и повторил движение моих губ. Сначала это был медленный и нежный поцелуй. Но когда я слегка приоткрыл губы и прикусил его нижнюю губу, он издал тихий звук. Почти стон.
– Хаах... хён, если ты сделаешь это...
Его хриплый шепот смешался с моим. Прервав его слова, я снова прижался к его губам. Я никогда раньше не был инициатором поцелуя и не знал, что делать, кроме как просто соприкасаться губами. Пока мы стояли, соприкасаясь только губами, рука Пак Канхёна обвила мою талию. Затем он крепко прижал меня к себе и нежно скользнул языком между моих губ.
Язык, скользнувший в мой рот, поначалу был осторожным, словно нерешительно исследуя его. Но вскоре, не в силах скрыть свою жадность, он стал двигаться грубее. Его горячее дыхание щекотало мои дёсны и чувствительную плоть внутри рта, прежде чем его язык медленно скользнул по нёбу. Когда кончик его языка коснулся моего и втянул его, словно обволакивая, всё моё тело мгновенно напряглось.
Это было совсем не похоже на простое соприкосновение губ – глубокий, долгий поцелуй. От незнакомого ощущения у меня закружилась голова и даже сбилось дыхание. Заметив мою реакцию, Пак Канхён слегка отстранился и, тихо посмеиваясь, прошептал:
– Всё в порядке. Хён, расслабься.
Его низкий, нежный голос щекотал мне ухо. По мере того, как эти слова проникали в меня вместе с теплом его тела, напряжение, которое неосознанно сковывало мои плечи, медленно спадало. Руки Пак Канхёна обвились вокруг моей талии и притянули меня ещё ближе. Его большая рука, гладившая мою спину, была мягкой, как будто успокаивала меня, но постепенно становилась всё более настойчивой. Обнимая меня, он начал вести меня в укромный уголок. Застигнутый врасплох, я шёл за ним, словно цепляясь за него.
Как только он остановился, его руки крепче обхватили меня. На таком близком расстоянии, что было трудно даже дышать, он издал тихий звук и прошептал:
– Хаах... ты такой милый, что я готов умереть. Хён, прямо сейчас... я схожу с ума от желания поглотить тебя.
Горячее дыхание коснулось моей мочки уха раньше, чем я осознал смысл его слов. Прежде, чем я успел осмыслить сказанное, дрожь пробежала по моей шее и охватила всё тело. Он уже всё сказал одним своим теплом. Как сильно он меня хотел, какие эмоции переполняли его, когда он обнимал меня... всё это ярко передавалось через его прикосновения.
Его губы снова и снова касались моей щеки, подбородка, мочки уха и затылка. Мягкие звуки поцелуев следовали один за другим, игривые и нежные, но с оттенком собственничества. Это была бесконечная череда поцелуев, словно он метил меня как свою собственность. Среди переполнявших меня ощущений я пытался просто выровнять дыхание, но его губы не останавливались. Не успел я опомниться, как они вернулись к моему уху, и низким шепотом, похожим на рычание молодого зверя, он пробормотал:
– Я признаю только Чан Тэху. Больше никого.
На мгновение у меня упало сердце. Искренность и собственнические нотки в его голосе были настолько очевидны, что у меня закружилась голова. Не успел я понять, что он имел в виду, как меня уже окутали его тепло и дыхание.
Как раз в тот момент, когда я собирался что-то сказать, его губы снова коснулись моего плеча. На этот раз они не просто скользнули по коже. Его зубы слегка обнажились, прежде чем прижаться к моей коже. Острое ощущение, скрывавшееся за его жарким дыханием, заставило всё моё тело вздрогнуть и напрячься. Словно доказывая, что желание больше не поддаётся сдерживанию, его губы и зубы, казалось, были полны решимости оставить глубокий след на моём плече.
Короткий стон вырвался у меня, когда что-то острое впилось в кожу. Смесь боли и головокружительного восторга прокатилась по моему телу, вызвав слёзы на глазах. Но Пак Канхён не обратил на это внимания.
– Мне нужно оставить след. Чтобы никто другой не смог тебя тронуть.
Уголки его губ приподнялись, когда он прошептал эти слова, и, не успев договорить, снова схватил меня за затылок, словно больше не мог сдерживаться. Как только я запрокинул голову, его горячие, настойчивые губы коснулись моих. Глубокий поцелуй заставил меня забыть обо всём. Наши языки сплелись, нежные, но жадные, и у меня перехватило дыхание.
Пока мои чувства пребывали в смятении, его рука незаметно скользнула мне под рубашку. В тот момент, когда его холодные пальцы коснулись моей кожи, по спине пробежал холодок. Напряжение, которое только что покинуло мои плечи, тут же вернулось, и у меня перехватило дыхание. Его рука медленно скользнула вверх по моим рёбрам, поглаживая мой плоский живот. Затем она легла на мою грудь и слегка надавила. От этого незнакомого ощущения всё моё тело задрожало, и, казалось, эта реакция только усилила его напор.
Во время этого страстного поцелуя его рука медленно скользнула ниже, к моей талии. Нежное прикосновение к моей коже затуманило мои чувства, словно поглотив само моё сознание. Погружённый в поцелуй, я инстинктивно упёрся ему в грудь, когда его рука скользнула под пояс моих брюк.
– П-подожди! Что, если... что, если кто-то поднимется сюда?
Мой голос так сильно дрожал, что я едва мог говорить, и слова, которые я выдавливал из себя, терялись среди моего прерывистого дыхания. Хотя мне удалось оттолкнуть его обеими руками, Пак Канхён не сводил с меня глаз. В его взгляде читались тоска и разочарование, и от одного этого взгляда моё сердце забилось чаще.
Прикусив губу, он снова придвинулся ближе. Но когда я отвернулся, он на мгновение замер, словно пытаясь выровнять дыхание. Затем медленно, очень медленно он опустил руки. Выражение его лица стало спокойнее, но желание и неудовлетворённость, глубоко запрятанные внутри, были отчётливо видны. Как обещание, отложенное на потом. Как тоска, временно скрытая.
– Ха... ладно. Пока я воздержусь. В следующий раз давай сделаем это в комнате.
Глубоко вздохнув, он продолжил:
– Хотя, честно говоря, в комнатах ужасная звукоизоляция. Надо найти место получше.
Он говорил с улыбкой, но в его голосе была полная серьёзность. Медленно отстранившись от меня, он провёл рукой по моим волосам. Жест оставался нежным, но в нём недвусмысленно читалось, что это лишь временное отступление. Я с трудом сглотнул. Внутри меня бурлили жар и эмоции, которые никак не могли улечься, и только стук моего сердца громко отдавался в тишине.