работа подписчика
еще при жизни аластор нашел для т/и особое место в своем сердце. это его маленький светоч, его радость и поддержка. она знала его еще до того, как он стал радиоведущим, и верила в него во всех его начинаниях. она сияла ярче прожекторов, а ее улыбка искрилась радостью и гордостью за него. в один из обыденных дней он шел к ней домой по привычному маршруту. он нес ее любимые сладости к чаю, и вместе с приподнятым настроением его сопровождало необъяснимое беспокойство.
что-то было не так, что-то вязкое и противное плыло в воздухе.
издалека доносился шум, он исходил со стороны дома т/и. аластор четко помнит суету вокруг ее дома. он помнит окровавленные половицы и разбитый сервиз, ее любимый. она всегда доставала его к приходу аластора. он плохо помнит слова следователя, прибывшего на место.
аластор помнит снедающее его безумие. сам того осознавая, он искал мщения. он искал виновников, тех, кто осмелился посягнуть на его зарю. сам того не заметя, он вошел во вкус кровопролития, но ничего не могло дать ему утешения. он транслировал крики грешников, смещая более влиятельных из них с положения повелителей и нагло заявляя о своем превосходстве.
этот тончайший голос, льющийся солнечным лучом, всегда достигал его. он узнает её из тысяч.
как т/и оказалась в таком злополучном месте, разве её душа не достаточно чиста для зазнавшихся небес? он был так уверен в этом, что даже не допустил мысли искать её в аду. как глупо. она могла пострадать от его безумства, но именно это и свело их.
– я слышала твоё радиовещание. все слышали. появилась крохотная надежда, что это мог быть ты, ведь кто как не ты так страстно и предан радио. и вот удача! это действительно оказался ты!
ей больше нечего бояться. он возьмет ее с собой. всем известно, что т/и под защитой радио-демона. всем известно, что она дорогая сердцу подруга. всем известно, что обидеть ее значит оскорбить аластора и нажить лишнего врага.
в тот день он не успел вернуться. когда он вошел в дом, т/и уже уносили ангелы. в день очередной чистки он был в другой части города. слишком самоуверенный, опьяненный всесилием, он оставил ее одну в канун чистки. вечером они хотели выпить чаю с десертом и ее новым сервизом. она так радовалась удачной покупке...
в этот раз он вернет ее. он как настоящий наглец ворвался в небесные чертоги и, о, чудо! т/и цела и невредима. но ее глаза…
в них больше нет прежнего задора, веселого жизнерадостного огонька. она словно живой безвольный труп. кто-то из стражников говорит ему, что это гипноз для душ, которые не попали сразу на небеса, не хотели сюда.
– она отказалась от нас, потому что у нее есть «там внизу кто-то особенный и вскоре он должен появиться», но это ведь не значит, что мы отказались от нее. чистых душ не так много. не пропадать же добру.
не хотела? то есть, она его ждала? так долго?
т/и под действием гипноза не идет с ним. он слишком тяжело ранен. он прячется и на долгие годы замолкает радиоэфир.
не в этот раз. он не допустит этой ошибки. в этот раз он вернет ее. он даст ей заслуженную свободу и останется с ней. он сделает все, чтобы спасти ее. даже если придется изменить небесные порядки.
как удобно. маленькая принцесса с ее абсурдом как раз будут кстати.
– если бы я хотел причинить боль, я бы это уже сделал, но я здесь, чтобы помочь!