Волшебная звезда

Никто даже не догадывался, что Акахоши Мэй однажды спасла мир.

Точнее, не то чтобы совсем никто — всë-таки Мэй делала это не одна. Их, Кристальных Звёзд, избранных воительниц, было четверо. Четверо против огромной армии Анти-Материалистов и их предводительницы, Императрицы Блэкхоул, желавшей поглотить весь свет во Вселенной. Но они победили — и сила Кристаллов, наполненных энергией любви и дружбы, восстановила Токио из развалин. Наутро горожане, как ни в чëм нe бывало, проснулись, и жизнь продолжилась. Битва с силами зла осталась в их памяти лишь причудливым сном, а то и вовсе стëрлась перед лицом проблем более насущных, вроде коммунальных платежей и горящих дедлайнов.

Но Мэй помнила — и решающую битву, и десятки предшествующих сражений, и острее всего — последние моменты, когда она была воительницей Метеор Рэд. Звёзды над городом тускнели, вытесняемые рассветным заревом. Волшебный кристалл, украшавший бант на груди, треснул, красный костюм рассыпа́лся в воздухе искрами и на его место возвращалась школьная форма. Мэй помнила себя за год до этого — как она упиралась и кричала, что не подписывалась становиться волшебницей и спасать мир, а просто хотела жить свою обычную жизнь. Однако, ощущая, как волшебство по каплям покидает еë тело, и видя, как то же самое происходит с её подругами, она с удивлением поняла, насколько же без этого будет пусто.

«Что ж, по крайней мере, мы четверо останемся друг у друга», — подумала тогда Мэй. Ей было пятнадцать, она только что спасла мир и могла позволить себе быть оптимистичной.

Но тем же утром одна из них ушла первой.

Принцесса Супернова, вспомнив о своём истинном происхождении, могла больше не притворяться их одноклассницей Юкико и вместе со своим возлюбленным принцем Сириусом улетела в родную галактику. За прошедшие с тех пор десять лет эта парочка не прислала даже открытки — видимо, они теперь были слишком заняты королевскими делами. Мэй их не винила. Может, отправила бы открытку сама, если бы не была ограничена технологиями землян.

Мэй, Чисаки и Кирари остались втроём, и им пришлось заново привыкать к жизни обычных школьниц: уроки, секции, подготовка к поступлению в университет. Потом — к жизни студенток с исследовательскими проектами, экзаменами и сессиями. Наконец, к жизни взрослых.

Мэй повезло устроиться в неплохую фирму, в отдел продаж. Ей, в принципе, нравилась эта работа. Мэй всегда неплохо ладила с людьми и, хотя характеристику «бывший лидер девочек-волшебниц» не впишешь в резюме, этот опыт странным образом пригождался ей в управлении командой рекламщиков. Она даже с готовностью вызывалась задерживаться допоздна, когда поджимали сроки или коллеги просто увлекались проектом. Переработками трудно напугать кого-то, кто сражался с реальными монстрами.

Акахоши Мэй жила той же самой жизнью, что и все остальные люди вокруг неё. Без ежедневно появляющихся демонов, спасения инопланетных принцесс, возвращений домой в три часа ночи после очередной битвы и ответственности за судьбу Вселенной. Наверное, она должна была быть довольна.

Но иногда она с новой силой ощущала ту же самую пустоту, что и десять лет назад — тоску по чему-то, что было её частью и оказалось безвозвратно утеряно. Тоска накатывала внезапно, в утренней толкучке метро, в обеденный перерыв на работе или вечером в пустой съёмной квартире под ворчание телевизора о событиях, на которые Мэй больше никак не могла повлиять.

Иногда Мэй жаловалась на это Чисаки, бывшей Небула Грин, которая держала маленький книжный магазинчик и в свободное время публиковала небольшие рассказы на литературном форуме. Чисаки будто бы жила той самой жизнью из популярных хилинг-романов, которые пользовались в её магазине бешеным спросом среди уставших от бесконечной гонки за успешным успехом. Размеренной, спокойной и гармоничной жизнью, в которой Чисаки будто бы точно знала, чего хочет — так что Мэй немного ей завидовала. А иногда завидовала и Кирари, которая почти сразу после окончания университета вышла замуж за однокурсника и наслаждалась счастливой семейной жизнью. Она будто бы совсем позабыла о временах, когда сражалась с монстрами в обличье Стардаст Голд, и теперь со смехом называла приключения Кристальных Звёзд «детскими играми» и «синдромом восьмиклассника». Мэй предполагала, что Кирари на самом деле тоже испытывала эту неприятную, тоскливую пустоту внутри, а отрицание было просто защитным механизмом. Но не могла это доказать.

Может быть, было бы легче, объяви Мэй так же всё, что произошло в тот год, игрой, причудливым сном, разыгравшимся воображением подростка. Стоило бы сосредоточиться на реальной — взрослой — жизни. В конце концов, от этой самой жизни, в которой она больше не Метеор Рэд, а менеджер Акахоши, всë равно было никуда не деться.

И всё равно: бывали ночи, когда Мэй — после очередного долгого рабочего дня — снилось, как в руки ей падает с неба красная звезда и снова приносит с собой волшебство.