Как искусство учило нас умирать красиво. Романтизация смерти||Холивар #2
я недолго думал, о чём ещё написать в этой рубрике. интересный дискуссионный вопрос родился сам по себе, более того — из него сразу же родилось и небольшое исследование.
в прошлый раз я написал буквально пару слов про то, что читал очень много литературы декаданса и классики. образ героя-мученика и трагической смерти в этом направлении — один из главных. я сам пропитывался романтизацией смерти и много думал на эту тему.
сразу предупреждаю, что далее речь пройдёт не только про культуру, но и про общество. в том числе, в рамках темы, про суицид. если вы чувствительный человек и тяжело воспринимаете даже размышления о механизме, логике суицида — лучше остановиться сейчас и не читать дальше.
можнол многое говорить о том, как человек умирает . есть смерть физическая, есть смерть идейная, моральная, а есть — театральная. именно последняя в какой-то степени нас манит
мы хотим умереть красиво, потому что нам обещали, что страдание — это искусство.
с юных лет мы читаем о печальных героях, которые умирают от любви, от тоски, от того, что мир «не понял их».
и что самое важное — мы им завидуем.
смерть не исчезает в культуре — она трансформируется. иногда обрядами, иногда как эстетический проект. вопрос: почему нам хочется умереть красиво? скорее всего, потому, что красота смерти маскирует страх жизни.
но в каждой эпохе страх жизни и красота смерти своя, так что стоит остановиться на каждом периоде истории и внимательнее изучить, как менялось отношение к смерти. была ли романтизация всегда? что заставляло людей мечтать о красивой смерти? что вообще означало "красиво умереть"?
АНТИЧНОСТЬ
в древнегреческой традиции смерть не была трагичной катастрофой, а скорее логическим завершением жизненного пути, порою даже актом героического величия. Сократ выпил яд, сок цикуты, в кругу своих учеников. смерть была формой доказательства принципиальности и отсутствия страха перед тем, что выше. существовал даже термин, "Kalos Thanatos" (Танатос был древнегреческим богом смерти), означающий "красивая смерть" — уместная, честная и по-своему возвышенная.
смерть была частью жизни для спартанцев, особенно тех, кто служил в армии, так как это в целом была очень воющая страна. смерть была признаком их мужества, силы и готовности к самопожертвованию ради своей родины.
в конце-концов, мифы, где смерть как-раз таки тоже зачастую являлась чем-то возвышенным и героическим.
СРЕДНЕВЕКОВЬЕ: СМЕРТЬ КАК НРАВОУЧЕНИЕ
в средние века в целом почти все явления объяснялись в этически-религиозной плоскости. в этот период смерть общественно воспринималась как напоминание о греховной природе человека. эпидемии чумы, бесконечные войны и голод сделали смерть частью повседневности. церковь формирует представление о жизни как подготовке к загробному воздаянию. смерть переходом — либо к вечному блаженству, либо к аду. в этом контексте возникает текст "Ars Moriendi" — "искусство умирать" — наставления о том, как достойно встретить смерть, в соответствии с христианскими заповедями.
появляются иконографические сцены танца смерти (Danse Macabre) — скелеты ведут в танце людей всех сословий: от королей до крестьян. смерть изображается как великий уравнитель, подчёркивая тщетность земных богатств. тема memento mori («помни о смерти») проникает в живопись, литературу, архитектуру.
художественные формы были аскетичны, но наполнены символикой. смерть ещё не романтизируется, но уже обрабатывается эстетически как нечто, что присутствует постоянно. это время, когда смерть — прежде всего ожидание и даже отчасти страх Божьего суда, но уже с элементами эстетизации через символы и аллегории.
ренессанс внёс в средневековое представление гуманистическую корректировку. человек становится мерой всех вещей, и смерть — больше не только страх, но и философская загадка. Монтень пишет свои эссе, размышляя: "Философствовать — значит учиться умирать". смерть — это уже не конец и ожидание, а часть разумного, рационального порядка мира.
живопись получает новые приёмы, направления: анатомия, перспектива, светотень. художники, такие как Леонардо да Винчи, изучают трупы, чтобы лучше понимать тело — смерть становится объектом научного и художественного интереса. черепа, песочные часы, увядающие цветы и гниющие фрукты — всё это становится визуальными аллегориями бренности, развивается так называемый Vanitas.
в литературе появляются образы героев умирающих — трагично, страстно, осмысленно. в трагедиях Шекспира смерть становится ареной самовыражения. герои умирают с монологами, в окружении символов, в момент кульминации внутреннего конфликта. смерть — часть драмы, а не только моральный финал.
РОМАНТИЗМ: СТРАСТЬ И ОСВОБОЖДЕНИЕ
романтизм — пик эстетизации смерти. смерть становится желанным мотивом. это реакция на рационализм просвещения: на смену порядку приходит буря чувств, страстей, иррационального, что начало зарождаться ещё у Шекспира. Байрон, Китс, Новалис, Гёте — их герои не просто умирают, они жаждут раствориться в вечном и прекрасном
«Страдания юного Вертера» запускают волну подражательных самоубийств. Вертера воспринимают как мученика, как компиляцию чувств. смерть превращается в способ остаться верным себе, в центр любви или бунта. в поэзии образ смерти связан с луной, ночью, морем, скалами — величественными и равнодушными силами природы.
возникает образ femme fatale — женщины-смерти, роковой красоты, влекущей к гибели. позже он вернётся в другом виде -- в нуар. музыка Шуберта, картины Делакруа, поэзия Гейне и Гюго — всё пронизано тоской, красотой упадка, соблазном конца. смерть романтизируется как экзистенциальное освобождение.
РАННИЙ СИМВОЛИЗМ И ДЕКОДАНС: ПЕРЕЖИВАНИЕ
конец XIX века углубляет тему и уводит её в стороны. символисты превращают смерть в объект медитативного наслаждения. Малларме и Бодлер говорят о смерти как о сладостной тайне. Бодлеровский "Le spleen" — концентрация хандры, упадка, ощущение, что единственная подлинная реальность — за гранью.
декаданс утончает восприятие. Смерть — это парфюм, вино, бархат, белая кожа, лёгкое прикосновение яда. в литературе — эстетика тления, изысканной болезни, медленного угасания. Оскар Уайльд, Андрей Белый, Валерий Брюсов — в их произведениях смерть становится кульминацией прекрасного. это уже очень отчетливый эстетический жест.
XX ВЕК: ВОЙНА, ТРАВМА И ПСИХОАНАЛИЗ
XX век разрушает романтические иллюзии. две мировые войны, концлагеря, Хиросима — массовая смерть становится индустриальной, лишённой красоты. однако культура реагирует по-разному. появляется эстетика пережитой травмы, глубокая рана: безысходная красота разрушения в работах Отто Дикса и Беккета
Фрейд формулирует концепцию влечения к смерти. смерть им рассматривается как глубинное влечение психики, стремление к покою, к разрядке напряжения. эта идея проникает в литературу, кинематограф, философию. Камю, Сартр, Бергман, Куросава — в их произведениях смерть всегда несёт смысловую нагрузку: абсурд, одиночество или всё тот же романтический протест.
кинематограф делает смерть по-настоящему зрелищной. Голливуд дарит зрителям идею «красивой гибели»: герой умирает в замедленном кадре, на фоне эпической музыки. смерть становится частью культурного мифа о героизме, любви, жертве. и совсем по другому смерть показывается в авторском кино — обнаженной, мучительной.
НАШИ ДНИ: ИРОНИЯ, ИНТЕРНЕТ И НЕМНОГО ЛАНЫ ДЕЛЬ РЕЙ
сегодня тема смерти возвращается в поп-культуру в совсем уж парадоксальной форме. современному человеку часто свойственно рефлексировать что-то через смех. мемы, ирония, эстетика депрессии в тиктоке. помните образы "sad girl" или, например, так называемого думера? . но с другой стороны — гиперромантизированная смерть: Лана Дель Рей и рок-звёзды поют про наркотики, умирание из-за любви, тоску по ретро-образам прошлого.
aesthetic death — эстетизация суицидального, меланхолического, депрессивного как способ идентичности. подростки создают визуальные дневники тоски. это зачастую форма протеста и поиска близости. но теперь это романтизм алгоритмов и самопрезентации.
смерть снова становится мифом — на этот раз цифровым. образ умирающего красиво подростка — с сигаретой, в свитшоте, на фоне неона — наследует вертеровскому страданию, байроническому пафосу, декадентскому изяществу. но теперь это не только переживание, а и определенная часть контента.
можно выделять и всяческие черты, которые повторялись в эпохах, да, можно и наоборот, ещё больше всё это разделить, но я бы хотел вернуться к мысли из начала поста. красивая смерть — это не всегда стремление умереть, но всегда — желание не исчезнуть бесследно. через эстетизацию смерти человек хочет обрести смысл, форму, выразить то, что невыразимо. это зеркальное отражение желания или нежелания жить — страстно, трагично, глубоко.
культура напрямую отражает то, как человек относится к жизни. а отношение к жизни, по-моему, всегда корректирует восприятие смерти.
и тут остро стоит вопрос искренности: насколько мы верим в то, что думаем и говорим о смерти? а может, любое наше высказывание или размышление является результатом эстетической симуляции и поиска?