Морфий не выход.

Звук тяжелых ботинок или все же туфель на низком каблуке. Издалека не понятно. По мере приближения становился все громче, отдаваясь по коридорам лаборатории. Шаги остановились напротив такого же, как и вся больница, дверного проема. Белый цвет повсюду, такой раздражающий и ненавистный. Рука потянулась к карману: фаланги пальцев нащупали среди крошек тонкую ткань, именуемую «платком». Извлекая из тесного пространства предмет, что послушно приник к небольшой горбинке, спускающейся по впадинке вниз к холму, давая воздуху задержаться внутри. Нос приятно коснулись ворсинки, на которых остался тонкий аромат парфюма, нанесенного спутницей. Глаза прикрылись от удовольствия сладких воспоминаний о прошлом. Дверь скрипнула и открылась: за ней показалась женщина в единственном фиолетовом платье и шляпке подстать наряду, звавшая себя дочуркой начальника данной лаборатории.Помутнение рассудка из-за бессонницы. Вранье лилось из ее уст, становясь с каждым днем для нее правдой.

Возраст:25.

Дни с годами летели вперед, как гонщик в своей машине, выжимающий педаль газа. Каждый рывок был для них как последний. С каждым годом адреналин в крови скакал все выше, рискуя разбиться и вылиться, словно ртуть, заточенная в градусники. Маленькие ручки, в которые скользнула такая ответственность, вспотели, и сердце упало, покатившись вниз. Стекло разбито перед финалом. Гонщик погибает вместе с ней: машиной, что, как верная подруга, остается с ним на века даже в его праздных мечтах. Глядя на фотографии, родственники будут вспоминать его как победителя одной гонки, закончившего сразу все разом. После проявления одной болезни последовала неизвестность, которую запрятали за стены. Эта неизвестность опускалась на тело измотанной Лизы, обволакивая исхудавшее тело.

Роль в сюжете:

Без прошлого нет и будущего.

Зараженный.

Сиделка хосписа.

Ее главная задача — не «вылечить», а «убрать боль».

Псих.состояние.

Находясь среди дряхлых,потрепанных стариков, которым нет пути дальше: они становятся буквально куском влажного мяса,что уже начинает подгнивать на столе. Особенно это касается случаев, когда медсестры вливают литрами в иссохшие тела препарат под названием морфий. У молодого человека морфий сужает зрачки и слегка замедляет дыхание. У старика дыхательный центр в продолговатом мозге атрофирован из-за возрастного склероза сосудов. Это превращает его буквально в «живой труп».

Попробовав однажды морфий, остановиться будет тяжелей.

Характер:

Поврежденная психика сделала из нее иного человека, что померк на затворках воспоминаний о прошлом.

Капризная в отношении к пище, внутренним распорядкам и проживанию. Сравнивает свою камеру с пансионатом; в детских воспоминаниях стены возводились выше, становясь тюрьмой для того, кто привык питаться не по средствам.

Конфликтная ,когда касается темы личности человека или его внешнего вида. Любит доказывать свою правоту насчет других, указывая пальцем: «Вот эта девчонка не моя подруга, у нее взгляд другой! У моей подруги иной…» — и словно старый магнитофон начинает запускать свою пластинку, доказывая обратное.

Думает только о себе, прикрываясь благородством и чувством справедливости. «Справедливо» оценивает чужие параметры, сравнивая со своими, вынося вердикт, где будет выше.

Готовая помочь бедствующим людям, сострадает до тех пор пока ее взгляд не становится совсем размытым.

Биография:

Детство.

Детство прошло на территории спального района, где все жили тихо, наслаждаясь своим временем, что отведено сверху. Мать Лизы, в отличие от ее отца, была приверженцем народной медицины. Травы помогают излечить душу, а не химия в сладкой оболочке. Предпочтения старой женщины были принижены из-за отношения тещи к ней. Несмотря на озлобленного родственника, очень любила мужа. Отец отличался своим нейтральным отношением к традиционной медицине. Знания дали большой толчок на небольшую пирамиду, приводя в движение механизм: деньги, работа, семья, и все по кругу до самой старости, когда, делать больше нечего, отправлялись в утиль. День за днем глава семейства стал отклоняться от прямого курса, как рыбка на свободе, забыв о своем корме, идя в лапы хищнику. Мужчина забылся, потерявшись в ложных суждениях своей матери, которая построила барьер между супругами и разорвала связь. Солнце медленно плыло по огромному пространству неба, как по реке, уходя под воду. Дни тянулись и однажды вовсе исчезли, превращаясь во влажную кашу, что капает с половника.Оставшиеся предметы после ухода дорогой и горячо любимой Лизаньки: шляпка, похожая на ведьминский колпак, и надежда для маленького и хрупкого сердца, что отец вернётся. Спустя два года: маленький голубь, как символ свободы в своих действиях по отношению к выбору профессии, стал наказом в письме. На листочке бумаги был адрес Лизы и внизу подпись отца с его фамилией и именем. Размышления насчёт профессии сиделки, медсестры, которая будет ухаживать на территории за стариками и людьми в один конец.

Отрочество.

Большая часть времени была посвящена изучению наук, становлению на ступень профессии. Однажды погрузившись в работу, трудно выбраться, даже если беда нагрянет неожиданно.

Новый мир после ухода из под крыльев родительской любви.

Заражение произошло через слизистую часть после контактирования с фантомом. Будучи имея дело с полусгнившими людьми, было удивительно застать полностью функционирующую конструкцию в деле. Женщина оборонялась: её ладони накрыли шею, повалив «нечто» на пол. Споры распространились, попав под ноготь, заставив отпрянуть от тела. Минчи оттянули от тела, успокаивая, говоря, что она не виновата в припадке своего пациента.
Дома перед зеркалом пальцы коснулись кожи, пытаясь убрать пылинку из слизистой части глаза, где накопилась «грязь». Заражение пошло. Симптомы сразу же проявили себя.

Фантомный мир. (Хей, хей, Сьюзан Дей). Поначалу проблема с бессонницей не казалась такой уж серьезной, но со временем становилось хуже и хуже. Где-то спустя трое суток после первых приступов Лиза дошла до предела. Она задумывалась о переезде, желая устроиться на новое место, ведь нельзя тухнуть всегда на одной территории, желая проводить свое время в компании других людей, а не рухляди, что с каждым днем становились непригодными как обществу, так и государству. После заражения стала просыпаться раньше обычного. Она по-прежнему ложилась спать по окончании одиннадцатичасовых новостей, засыпала сразу, как младенец. Просыпалась ровно за пять минут до будильника, то теперь просыпаться стала в шесть. Сначала решила, что для ее эмоционального состояния это нормально и пора бы сходить к врачу, ведь все произошло на фоне стресса. Старалась отметать свои проблемы, ссылаясь, что все по-прежнему и ее ничего не беспокоит прямо серьезно. Минчи ложилась в кровать, что на протяжении многих лет стала крепостью, но почти час лежала, ворочалась с боку на бок и дожидалась семи часов, чтобы встать. Со временем она прекратила эти бесплодные попытки ,снова заснуть - просто лежала на кровати и тупо смотрела в потолок. Ощущение было такое ,что глаза у нее были большими ,как дверные ручки. Постоянно думала о том мужчине, что подляпал её репутацию.