étoile
Автор: domina stellarum et florum
✦
Дань Хэн не помнит, как долго блуждает во тьме. В руках всегда было копье, на которое он опирался, подобно тому, как полагаются на трость слепые люди. И больше ничего. Казалось, что его нынешняя дорога не имела ни начала, ни конца. Существовала лишь всепоглощающая пустота внутри, снаружи, везде.
Дань Хэн не помнил, от чего или кого бежал. Не исключал, что пытался спрятаться и от самого себя тоже. Из-за этого он чувствует, как земля под ногами дрожит и проваливается, вынуждая его ощущать нестабильность. Эта почва – проклятые и неустойчивые дощечки домино, выстроенные в ряд. Позволь упасть одной – следом упадут и все остальные. И он, так отчаянно пытающийся балансировать на них, потеряет равновесие и тоже окажется на земле, придавленный этими самыми дощечками.
У Дань Хэна внутри буря, вероятно, тяжелое прошлое, обрывки воспоминаний которого не оставляют в покое, и мучительные кошмары, беспокоящие каждую ночь. Его не покидает чувство опасности: это что-то, нет, этот кто-то со звериным взглядом преследует, бежит по следам, подобно грозной ищейке, готовой вгрызться в его шею и придушить.
Дань Хэн отчаянно пытается сбежать и, собственно, бежит. Он готов сделать все, что угодно, лишь бы острые челюсти не захлопнулись под ногами. Дань Хэн так безнадежно ищет приют – нет, убежище – и хочет верить в то, что находит его. На Звездном экспрессе.
Он отдаленно, всего лишь на короткое время чувствует облегчение, когда ступает на борт, верит, что сбежать все-таки получилось, но быстро осознает, что лжет себе. Будущее оставалось таким же туманным, и Дань Хэн чувствовал, что оставлял следы, даже когда путешествовал среди звезд.
К счастью, ни Химеко, ни господин Вельт не пытались расколоть его и заглянуть в прошлое. Только болтливая Март 7 старалась узнать больше и задавала огромное количество вопросов, но через какое-то время все-таки сдалась. Для нее Дань Хэн – загадочный и тихий человек, историю которого Март придумала уже в семи вариантах. Он же думает, что всем будет легче, если тяготящее прошлое останется в тайне.
Химеко однажды сказала, что Дань Хэн имеет право покинуть экспресс в любой момент. Но он и представить не может, когда такое время настанет. Дань Хэн хочет верить, что это не произойдет, поскольку совсем не уверен в том, что сможет защитить кого-либо от своего прошлого и спящей силы, скрывающейся внутри.
Обычно в архивах, где Дань Хэн чаще всего проводил время, тихо. Он наслаждался этим и продолжал прятаться там, с головой зарываясь в базу данных. Вероятно, все и оставалось бы таким, если бы в жизни экспресса не появилась иная необычная переменная.
Стелла. Ее звали Стелла.
В первый раз она показалась Дань Хэну странной девушкой, с трудом назвавшей свое имя и с совершенно туманной головой, если дело касалось прошлого. Их встречу в некоторой степени можно назвать ироничной: ни Март 7, ни Дань Хэн также не могли рассказать о своей прошлой жизни больше. Судьба, не иначе.
Стелла лишь на короткое время кажется растерянной и слепо следует за ними хвостом. Однако стоило ей взять в руки оружие, от этого не осталось ни следа. Стелле достаточно взмахнуть битой лишь один раз, чтобы обнажить правду: чудовищная сила, скрытая внутри, способна разрушить все на своем пути. И эту силу невозможно сдержать.
Стелла совершенно не кажется изящной, вовсе нет. Скорее, она выглядит грубой, но каждый ее удар сокрушительный и смертельно точный. Таким ли должен быть человек, являющийся носителем стелларона? Дань Хэн не знает ответа на этот вопрос, но продолжает внимательно наблюдать за ней, словно пытаясь удостовериться в том, что земля, носящая девушку, обладающую такой разрушительной силой, не провалится.
Несмотря на то, что в бою Стелла была синонимом слову "разрушение", в реальности она была совершенно другой. Дань Хэн вовсе не желал сближаться ни с ней, ни с кем-либо еще – и ему же в действительности лучше не сближаться с кем-то ради общего блага, но... Все происходит иначе и словно смеется над ним и его всеми надеждами, попытками выстроить вокруг себя стену, чтобы спрятаться от каждого живого существа.
Стелла ненавязчивая и в большинстве случаев… тихая. Конечно же, если дело не касается случаев, когда необходимо съязвить. В таких ситуациях Дань Хэн с удивлением обнаруживает, что язык Стеллы может быть весьма острым. Ее колкие замечания всегда казались уместными, и ему оставалось лишь пытаться скрывать улыбку с осознанием, что он, вероятно, сказал бы нечто похожее.
Дань Хэн внезапно ловит себя на мысли, что наблюдает за ней чаще, чем следует. Он не может оторвать от Стеллы взгляд, когда они находятся на поле боя (он готов поклясться, что с каждым ее ударом сжимается сердце), не может перестать наблюдать, когда она задумчиво смотрит в окно и рассматривает холодные звезды вдалеке.
Дань Хэн повторял себе: он не может позволить себе стать ее другом. Но сердце слишком громко кричало о том, что стало слишком поздно. Слишком поздно что-то менять, потому что все они: и Март, и Химеко, и Вельт, и Пом-Пом стали для него чем-то, отдаленно напоминающим... семью? А Стелла невероятно легко и просто вписалась к ним настолько быстро, словно всегда была частью экспресса – той самой недостающей деталью, без которой ничего не работало так, как нужно. Дань Хэн собственными руками загнал себя в ловушку, и капкан, которого он так сильно боялся, захлопнулся под ногами.
"Нельзя ни к кому привязываться", – эти слова вертелись в голове довольно долго. Но сейчас, кажется, Дань Хэн обрел тех людей, которые были готовы его защитить, несмотря на ужасающее прошлое. Он медленно таял.
Разговоры со Стеллой чаще всего были короткими. Несмотря на то, что Дань Хэн пытался отдалиться и вновь прятался за масками отстраненности и холодности, она продолжала писать ему. К слову, в большинстве случаев эти сообщения являлись бессмысленными, но Стелла, казалось, искренне беспокоилась за него. В диалогах она часто спрашивает, все ли в порядке, и, к удивлению, является более внимательной, чем кажется на первый взгляд. Дань Хэн подозревает, что у Стеллы дела обстоят не совсем хорошо, потому что видит: ночами она блуждает по коридорам экспресса и нередко осторожно стучит, когда слышит шум из архивов. В такие моменты ему хочется сгореть со стыда, ведь приходится лгать о том, что произошедшее – всего лишь случайность, ни с чем не связанная. На самом же деле Дань Хэн не знает, куда себя деть: ему часто кажется, что следы прошлого, те самые цепкие и острые когти находятся совсем рядом, вот-вот покажутся из-за угла и схватят. Эти навязчивые мысли пробуждали страх и душили. Разве он мог рассказать нечто подобное?
Дань Хэн предлагает Стелле войти, когда снова видит ее блуждающей по коридору ночью. Конечно же, ради этого он использует совершенно глупый предлог, связанный с тем, что Пом-Пом будет злиться и волноваться, если увидит ее здесь в такой поздний час. Стелла ничего не спрашивает и не возражает.
В архиве тихо, как и в любой другой день. Они устроились на полу. Точнее, на холодном матрасе, служащим здесь кроватью. Дань Хэн полагает, что догадывается о причинах ее присутствия здесь.
– Тебе снова приснился кошмар?
Когда он тихо спрашивает это, Стелла смотрит вдаль и делает вид, что рассматривает содержимое полок (будто в подобном положении возможно что-то увидеть). Дань Хэну на мгновение кажется, что она не желает говорить, а потому предпочтет ускользнуть от подобной темы любыми способами, но слышит ответ:
– Да. Не думаю, что смогу заснуть в ближайшее время.
Стелла подтягивает колени к груди и обнимает их. Дань Хэн медленно выдыхает: это чувство прекрасно знакомо, и он, кажется, искренне сожалеет. Стелла выглядела усталой. Он не мог предположить, когда она в последний раз спала без сновидений. О себе Дань Хэн сказал бы то же самое. Плохие сны проникали в рассудок и разрушали его, с силой давили на горло, из-за чего казалось, что он медленно сходит с ума.
– Если ты хочешь рассказать об этом, я могу выслушать тебя.
– Разве не ты ранее говорил о том, что архив – не место для болтовни? – Стелла поднимает взгляд на него и слабо улыбается. Дань Хэн чувствует себя пойманным и немного смущенным. Он и представить не мог, что ей захочется немного подразнить. Дань Хэн неловко кашлянул и на несколько секунд отвел взгляд.
– Что ж… тогда, я полагаю, сегодняшняя ночь является исключением.
Стелла снова некоторое время молчит, лишь сжимает колени сильнее. Дань Хэн не переставал наблюдать и не мог представить, какие мысли роились в ее голове.
– Я хочу лечь на твои колени. Можно?
Дань Хэн едва сдерживает кашель, растерянно моргает, чувствуя, как все конечности немеют, пока Стелла лишь смотрит. Взгляд ее золотистых глаз внимательный, заглядывающий прямо в душу и цепляющий нечто сокровенное там. Дань Хэн поджимает губы и кивает. Вероятно, просто потому, что не может отказать.
Когда Стелла кладет голову на его колени, внутри все сжимается. Дань Хэн чувствует, как быстро стучит сердце, и как приятное тепло давит внизу живота. Он медленно вдыхает – по крайней мере, пытается, чтобы его дыхание казалось ровным. В таком положении Стелла кажется совсем маленькой, уязвимой и беззащитной. Возможно, именно чувство безопасности она старалась отыскать в эти минуты. В момент подобной близости Дань Хэн перестает видеть в ней сильную и героичную носительницу стелларона, перед ним – такая же девушка, вероятно, всего лишь нуждающаяся в покое. Его пальцы замирают совсем рядом с ее волосами.
– В своих снах я часто слышу чужие голоса, – когда Стелла произнесла это, Дань Хэн отдернул руку. Его словно укололо. – Иногда они зовут именно меня, иногда – кого-то другого.
– И что они говорят? Ты помнишь?
– Разные… вещи, – она прижимает ладонь ко лбу и вздыхает. – Не всегда могу разобрать. Чаще всего они говорят одновременно, иногда мне кажется, что моя голова взорвется. И еще иногда мне кажется, что я не справлюсь с этим. Со стеллароном. С ответственностью, которую я не просила, и которую на меня возлагают.
Дань Хэну оставалось слушать. Это меньшее, что он мог сделать, но надеялся, что подобное могло бы помочь. Стелла не говорит о себе и уж тем более не рассказывает о своих переживаниях. Назвал бы этот момент Дань Хэн минутной слабостью? Вероятно, да. Голос Стеллы ровный и спокойный, но он видит печаль и усталость в ее глазах. Дань Хэн понимает, понимает сильнее, чем может казаться на первый взгляд, и кивает, позволяя Стелле продолжить.
– В некоторых снах стелларон разрушает меня. Я рассыпаюсь, потому что он взрывается и уничтожает, выжигает все внутри. Порой мне снится, как я схожу с ума из-за этой силы, и стелларон… Стелларон захватывает мое тело и вынуждает сражаться с вами. Я не могу бороться или противостоять этому. Мне кажется, что однажды я действительно потеряю контроль и не смогу справиться с такой силой. Тогда… Ты понимаешь, что может произойти в этом случае?
Дань Хэну хочется сказать, что Стелла сильная, и что только у нее получится справиться с этим (если она не справится, то не справится никто), но никаких гарантий не было. Нет и не будет. Ее рассказ заставляет его вспомнить о своих кошмарах, не менее отвратительных и тревожащих. Во снах Дань Хэна преследует сила совсем знакомая и безграничная, ранее принадлежащая ему и не позволяющая скрыться от прошлого. Сила, которая разрывала его тело изнутри, ломала ребра и являлась проклятием и благословением одновременно. Сила, способная догнать его и заявить о себе в любом месте, где бы он ни находился. Дань Хэн выдыхает устало и шумно. Он содрогался каждый раз, когда вспоминал об этом.
– Вероятно, это не те слова, которые ты бы хотела услышать, но… я понимаю тебя. В моих снах я не могу убежать от прошлого, неважно, как сильно я пытаюсь, оно все равно настигает меня. Чудовищная сила не позволяет мне скрыться. И я боюсь, что однажды мне придется столкнуться с прошлым в реальности. В кошмарах я оказываюсь бессильным перед ним, и меня не покидает чувство, что то же самое может случиться и здесь… Я хотел сказать, что ты не одинока в своих переживаниях. Я понимаю, что ты чувствуешь. – Дань Хэн прочищает горло. Произнести следующие слова оказывается труднее, чем он представлял. – Ты можешь попробовать отдохнуть. Я буду рядом.
Он чувствует себя странно. Дань Хэну кажется, что сказанного оказалось слишком много, больше, чем было необходимо. Такое навязчивое чувство смешивалось с приятным ощущением открытия дверей, долгое время запертых. Выглядело так, словно Дань Хэн отдавал Стелле ключ, позволяющий проникнуть в душевные переживания и сблизиться. Это чувство было волнительным, но дарило облегчение: кто-то знает, переживания больше не внутри.
– Спасибо. Этого достаточно.
Стелла закрывает глаза и пытается расслабиться. Книги и пластинки, окружающие их, дарили чувство безопасности. Архив выглядел как маленький мир, совершенно иной и отделенный от остальной части экспресса. Дань Хэн осознает, что совершенно не против остаться здесь только с ней. Он все еще чувствует тепло, которое разливается по всем внутренностям. Неужели потому, что Стелла так близко?
Ее дыхание постепенно становится ровным. Он сосредоточенно всматривается в лицо Стеллы и замирает. Сердце взволнованно трепетало в грудной клетке. Мог ли он позволить себе прикоснуться к ней? Дань Хэну казалось: стоит едва ощутимо прижать пальцы к Стелле – она непременно начнет рассыпаться в пыль. Его рука останавливается рядом с ее лицом. В кошмарах Дань Хэн – он из прошлого, если говорить точнее – являлся живым проклятием для каждого встречающегося человека, а в особенности для тех, кто стал близким сердцу. Ему хотелось верить, что плохие сны не содержали в себе воспоминания и оставались лишь плодом воображения больного рассудка. В противном случае, Дань Хэн перестанет сомневаться: боль, страдания и смерть – единственные вещи, которые его существование способно принести окружающим. Он тяжело вздыхает.
Пальцы Дань Хэна осторожно зарываются в мягкие волосы Стеллы. Она не отреагировала. Возможно, устала настолько сильно, что уже задремала; возможно, просто притворялась, что не чувствует. В любом случае Дань Хэн благодарен, поскольку способен насладиться близостью еще немного. Его движения становятся более уверенными, и он продолжает гладить ее по голове.
Дань Хэн боится навредить, но еще больше боится потерять.
Волосы Стеллы серые, словно пепельное море, а золотистые глаза – спокойные, но наполненные решимостью в необходимые для того моменты – подобны холодному свечению звезд. От нее тяжело оторвать взгляд. Стелла и сама похожа на звезду, маленькую звезду, потерянную в океане из пепла. Звезду, которая, несмотря на грязно-серое давящее пространство, продолжает ярко сиять.
Стелла, Стелла, Стелла, прекрасная маленькая звездочка, заблудившаяся в темноте среди пыли. Дань Хэну известно множество созвездий и звезд, но он не может избавиться от мыслей, что Стелла самая красивая из них.
Стелла, Стелла, Стелла – ее становится неприлично много в голове. Он убежден в том, что она не была похожа на других. Стелла не такая опытная и мудрая, как господин Вельт Янг; не такая доброжелательная и гениальная, как Химеко; не такая жизнерадостная и импульсивная, как Март 7. За плечами Стеллы чувствуется тяжелый груз, и Дань Хэн отчего-то видит в ней свое отражение. Вероятно, они и были похожи больше, чем казалось.
Стелла, Стелла, Стелла, кажется, в жизни Дань Хэна ее становится слишком много. А это сравнимо с добровольным надеванием кандалов.
Дань Хэн осторожно смахивает пряди со лба Стеллы. Он продолжает поглаживать ее по голове и ощущает спокойствие. У Дань Хэна получается на время забыть о тревогах и расслабиться: в этот момент существуют лишь она и он, он, она, космос и бесчисленное количество миров, предназначенных для освоения.
После этой ночи Дань Хэн не сразу замечает, что начинает проводить больше времени со Стеллой. Она чаще заходит в архив и старается помогать там. Ему кажется, что Стелла таким образом пытается спрятаться от мира, забыть о внутренних переживаниях и на короткое время просто исчезнуть. Прямо как он.
Со Стеллой комфортно даже молчать. В архивах они способны часами изучать данные и старые записи и работать как единое целое. Стелле никогда не нужно повторять дважды, она способна продолжить незаконченную фразу и отыскать глубокий смысл в местах, где он спрятан. Рядом с ней у Дань Хэна отчего-то слегка покалывает кожу, а сердце начинает биться быстрее. Рядом с ней иногда кружится голова, но он ощущает, что обретает нечто, потерянное очень давно, но позволяющее вновь стать целым. Когда Стелла уходит, Дань Хэн желает, чтобы она как можно скорее вернулась снова.
Его существование поразительным образом превратилось в ожидание, такое томительное и сладостное одновременно. Дань Хэн проверяет телефон чаще, чем это необходимо, крепко сжимает его в руке, потому что верит, надеется, ждет, что следующее сообщение будет именно от нее.
Ему кажется, что Стелла тоже бесцельно блуждает во тьме, передвигается из пункта в пункт всего лишь потому, что другой выход отсутствует. В ее лице Дань Хэн внезапно обретает смысл путешествия, дальнейшего пребывания на экспрессе и существования в целом. Даже если они являлись заблудшими душами, он был готов следовать за Стеллой – личной маленькой путеводной звездой – и ее светом, подарившим способность ориентироваться вновь. Ее хочется крепко сжимать и не отпускать, именно так Дань Хэн способен удостовериться в том, что сияние не станет жертвой прожорливой и поглощающей тьмы вокруг.
В первое время прикасаться к Стелле особенно неловко. Дань Хэн нередко отдергивал руки прежде, чем что-либо тронуть, и ощущал учащенное сердцебиение и нечто, сравнимое с танцем бабочек внизу живота. Он боялся, что Стелла рассыплется, превратится в горстку пепла; в другом случае он боялся, что был способен обречь их обоих на страдания до конца дней.
Дань Хэн чувствовал себя благословленным, когда прикасался к ней. Сначала находить силы для этого было тяжело, позже – вошло в привычку, превратившуюся в нечто необходимое для благополучного существования. Когда Стелла прикасается в ответ, едва ощутимо накрывает его руки своими, Дань Хэн чувствует себя самым счастливым мужчиной среди всех мужчин существующих планет.
Целовать ее особенно приятно. Дань Хэн делает это впервые в архиве, прижимая Стеллу к полке. Ее сухие губы на вкус похожи на звездную пыль, и отчего-то напоминают вкус губ кого-то из прошлого. Стелла не сопротивляется и реагирует так, словно происходящее – нечто естественное, случавшееся и раньше. Она только мягко прикасается к его щеке и не двигается. Дань Хэн отстраняется (сердце готово выпрыгнуть из груди), горячо выдыхает в чужие губы и туманно смотрит в золотистые глаза. Стелла его опьяняет.
Она едва заметно улыбается и прижимает голову Дань Хэна к своему плечу, позволяет ему расслабиться и зарывается пальцами в короткие темные волосы. Он шумно выдыхает и обнимает Стеллу за талию, притягивает к себе ближе и совершенно не желает отпускать. Она гладит волосы и затылок Дань Хэна, и это успокаивает, душит царящую внутри бурю.
Словно так и должно быть.
Стелла – огромное и счастливое благословение, позволяющее забыть о тревогах, и Дань Хэну хочется подарить ей десятки тысяч поцелуев. Это и делает.
Когда они остаются наедине в архиве – общем маленьком спокойном мире, созданном исключительно для них двоих – Дань Хэн всегда крепко обвивает ее талию руками и целует: целует в щеки, кончик носа, лоб, волосы и, наконец, губы.
Он утыкается носом в шею Стеллы, пока та ведет активную борьбу с вирусной рассылкой. Дань Хэн считает это лишним. В конце концов, мошенников можно просто проигнорировать, но Стелла считала иначе и продолжала выжимать из незнакомца все соки. Какая жалость, потенциальная жертва оказалась самой настоящей охотницей!
Дань Хэн осторожно потерся носом о ее шею и глубоко вдохнул запах. От Стеллы пахло сваренным Химеко кофе, холодными и далекими звездами и, кажется, чем-то родным. Он не был уверен, но, возможно, подобный запах принадлежал дому. Стелла иногда лениво поглаживала его плечи и волосы. Каждое ее прикосновение выворачивало все внутренности, но Дань Хэн продолжал ощущать спокойствие и счастье. Стелла стала личным маленьким островом безопасности, и ему хотелось без остатка растворяться в ней.
Когда Дань Хэн обнимал ее талию крепче, казалось, словно таким образом забирал всю ее боль себе. Ему действительно хотелось высосать каждую каплю страданий и тревожащих мыслей из тела Стеллы. Если это меньшее, что можно сделать, – Дань Хэн не против. Кажется, Стелла чувствует себя немного лучше. Ее глаза выглядят менее усталыми и воспаленными, да и она совершенно не возражает нежиться в его объятиях поздними вечерами.
Дань Хэн чувствует себя жадным драконом, готовым защищать ее своим телом, обвиваться вокруг нее и поглощать любую угрозу или проблему. Ему кажется, что оставаться со Стеллой вот так – лучший подарок; лучший из всех возможных исходов, и он чувствовал, что способен дышать свободнее, когда она рядом. Пока Стелла существует, дышит, сияет, путь Дань Хэна освещен. Бояться было нечего до тех пор, пока не возникла незапланированная остановка.
Лофу Сяньчжоу возникает на горизонте в самый неподходящий момент, разрезает небо, подобно яркой молнии. Дань Хэн ужасается, чувствует леденящую дрожь, пробегающую по телу. Было достаточно услышать лишь одно название, чтобы пожелать закричать и исчезнуть.
Куда угодно. Куда угодно, только не на Сяньчжоу.
Происходило то, что Дань Хэн больше всего боялся: прошлое стремительно догоняло.
Стелла стала единственной, кто попытался поддержать его. Она выступает против прибытия на Лофу, но их решение, их общее решение, ничего не меняет. В глазах Стеллы Дань Хэн читает искреннее сожаление, скрещивает руки на груди и старается не выдавать дрожь своих пальцев. Она сжимает края его одежды совсем недолго и отпускает. Дань Хэн понимает: Стелле нужно идти. Она не умела иначе. Он тяжело вздыхает и смотрит, как они уходят. Когда Вельт отправляется тоже, легче не становится.
Время длится долго. Дань Хэн словно ощущает всем телом каждую прошедшую секунду, сходит с ума и не находит себе места. Без Стеллы на экспрессе слишком пусто и тихо. Дань Хэн чувствовал, что терял равновесие. Никто не отвечал на сообщения, и этот факт сдавливал горло.
Кажется, что он что-то упускает.
Дань Хэн бесцельно бродит по коридорам экспресса, несколько раз проверяет наличие новых сообщений и сжимает запястья. Чувство неизвестности тревожит его. Нужно увидеть записи еще раз, в голову не приходит мысли лучше. Одновременно хорошая и разрушающая идея.
Потому что Дань Хэн видит его.
Человека, который все это время преследовал его.
Дань Хэну хочется задохнуться. Голова кружится. Он едва удерживается на ногах. Голос дрожит и срывается, вынуждая произнести, что отныне все в опасности.
В опасности.
У Дань Хэна внутри все переворачивается, земля уходит из-под ног, и ему хочется просто сбежать. Во рту горько. Он не может думать. Каждую клетку тела пронзает животный ужас, потому что этот человек вернулся – он всегда возвращался. Дань Хэну кажется, что ребра ломаются.
В кошмарах этот человек гонится за ними, не оставляет ни шанса на побег и в итоге пронзает Стеллу клинком. Им нельзя встречаться сейчас. Иначе этот человек заберет ее. Нет, уничтожит. Не оставит ни шанса.
Дань Хэн не может дышать.
Ему нужно уходить. Прямо сейчас. Сбежать больше не получится. Потому что отныне он имеет то, что не хочет потерять.
Лофу Сяньчжоу, Лофу Сяньчжоу, Лофу Сяньчжоу. Это название лишь вызывает головную боль и таит в себе тяжелое и болезненное прошлое. Дань Хэн и подумать не мог, что однажды вернется на родину. Вынужденные обстоятельства, не более. Дань Хэн оставался таким же преступником. Да, он никогда бы не нарушил клятву никогда не возвращаться, но…
Стелла, Стелла, Стелла. Ее снова становится слишком много в мыслях, и Дань Хэн боится, что никогда больше не сможет прикоснуться к ней. Увидеть Стеллу живой и улыбающейся – единственное желание, которое вынуждает его двигаться.
– Хочешь что-то сделать – делай, иначе потом будешь жалеть, – произносит вслед Химеко, и это становится последним необходимым толчком.
Дань Хэн кивает. Единственное, на что он способен сейчас, – сжать копье крепче и сойти с поезда. Он не будет жалеть и сделает все возможное, чтобы Стелла, Март и господин Вельт вернулись домой в полном порядке.
Пейзажи Сяньчжоу отзываются в сердце острой болью. Дань Хэн глубоко вдыхает: все осталось таким, как в воспоминаниях. Он достает телефон.
Дань Хэн глубоко вдыхает. Нужно все уладить. Пришло время встретиться с прошлым лицом к лицу. Это неизбежное явление однажды должно было произойти, но Дань Хэн и представить не мог, что подобное случится так скоро. Он сжимает пальцы, словно пытаясь собрать остатки своей решимости. Теперь Дань Хэн имел то, за что мог сражаться. Кое-что, кроме собственной жизни.
Он обязательно вернет Стеллу домой.