За пределами привычного
Автор: Hilichurls
Часть 1
Стелла давно привыкла к людям на экспрессе, знала их привычки, любила с ними болтать без повода и постоянно спорить с Пом-Пом, чуть ли не выводя её из себя, особенно когда засыпала на диване в главном вагоне. Да и вообще спать ей было негде, кроме как на диване. Спать с Март 7 в одной комнате — значило постоянно слушать её сонную болтовню и драться за одеяло, а ещё был риск стать свежемороженым продуктом. Поэтому Стелла отмела этот вариант сразу после нескольких попыток переночевать рядом с Март. С Дань Хэном по понятным причинам ей бы не разрешили, хотя Стелла не видела в этом ничего такого, однако Пом-Пом была яростно против, а про остальных девушка и вовсе молчала — там вариантов не было вовсе.
Ей давно обещали сделать комнату в пустующем вагоне, но постоянно что-то влияло на процесс её создания, и больше года Стелла вынуждена была ночевать на полюбившемся ей красном диване в главном вагоне, откуда её иногда выгоняла Пом-Пом с метлой в руках. И когда собственное место в экспрессе у неё появилось, Безымянная была в шоке от масштабов полученной комнаты. Даже если две комнаты Март 7 взять и соединить в одну, то и тогда не получится такой же большой. Отдельная огромная ванна, двуспальная кровать, мягкие диваны, зона отдыха и даже уголок с трофеями. Выходить из этого рая вагона не хотелось, однако, когда время близилось к ночи, Стелла всё равно по привычке засыпала на красном диване, но под утро всегда оказывалась в своей спальне, получая позже от Дань Хэна напоминание, что теперь стоит ночевать у себя.
Несмотря на все прелести своей комнаты, Стелле было скучно там одной. На том красном диванчике казалось куда уютнее. Просыпаться от ворчания Пом-Пом или разговоров Вельта с Химико казалось лучше, чем находиться в тишине. Поэтому, когда к их приключениям после посещения Пенаконии присоединился Воскресенье, у Стеллы буквально глаза загорелись. Естественно, никто бы не стал оставлять гостя без спального места, потому Стелла была в первых рядах, предложив свою помощь.
— Он может остаться у меня, — предложила Стелла на общем собрании. Конечно, в её словах был кое-какой умысел, но она и правда хотела помочь своему новому товарищу, заодно и решить некоторое недопонимание со старым.
На её слова Химеко как-то странно улыбнулась, переведя взгляд на Дань Хэна, который подавился кофе. Стелле тогда показалось, что это из-за того, что кофе невкусный; о других причинах она бы даже и не подумала. Март 7 закивала.
— Это хороший вариант, у Стеллы большая комната, места хватит хоть всем сразу, — не понимая веселья старших, наивно согласилась Март, поддерживая Стеллу.
— Да, это неплохой вариант, — согласилась Химеко, улыбаясь и аккуратно толкнув локтем Вельта, когда тот явно хотел выразить возражение, но замолчал, так ничего и не сказав. — Стелла тебе всё покажет, будь как дома, — обратилась уже к новоприбывшему женщина.
И, казалось бы, никто не был против, и Дань Хэну тоже стоило присоединиться к мнению остальных, но что-то в голове щёлкнуло, и соглашаться он не стал, предложив свою альтернативу, пока Стелла и Воскресенье не скрылись из виду. Воскресенье не нравился ему, особенно после Пенаконии, но юноша предпочитал тактично молчать и не показывать свою враждебность по отношению к гостю, а именно таковым Воскресенье и являлся в экспрессе. Он ведь не будет с ними всегда, это временно.
— Он может остановиться в моей комнате, — сказал он. Март сразу же задумалась, Химеко загадочно молчала, а Стелла уже возражала:
— У тебя слишком маленькая комната.
— Хорошо, тогда ты останешься у меня, а Воскресенье пока поживёт в твоей комнате, — предложила девушка.
— Вот и решили, — вмешалась Химеко, пока между ними не разгорелся настоящий спор. — Дань Хэн, пока собери необходимые тебе вещи и отнеси в вагон к Стелле. А мы выпьем по чашечке кофе с господином Воскресенье.
— С удовольствием, — согласился до этого молчавший Воскресенье, явно удивлённый только что произошедшим. Никогда бы не подумал, что возникнет такой спор из-за того, у кого он будет жить. Вариант с мисс Стеллой был вполне неплох; несмотря на все предрассудки в прошлом, они нашли общий язык и неплохо сплотились, хотя он её иногда не понимал.
Что же, Дань Хэн сам виноват, что вообще рот открыл, потому теперь ему оставалось идти собирать вещи и волею старших переезжать в комнату Стеллы. Получилось глупо, импульсивно, но лучше уж так, чем с этим подозрительным человеком. Дань Хэну он не нравился, но показывать свою неприязнь к новому «товарищу» он не будет — не в его характере.
Собрав немного вещей и убедившись, что на архивах стоит надёжная защита, копейщик прикидывал, где ему расположиться в комнате Стеллы. Места было действительно много, только вот для сна оставалась кровать да диван рядом, явно не предназначенный для хорошего сна.
Заходя в комнату к девушке, Дань Хэн оставляет коробку с вещами на полке для обуви, а затем сразу же выходит, думая, что затея остаться в комнате первопроходца уже не казалась такой уж и хорошей. Зная Стеллу, могло произойти всё что угодно, и хотя казалось, что Дань Хэн уже привык к выходкам Безымянной, даже несмотря на его уверенность, Стелла продолжала удивлять своими безумными идеями и мыслями.
Пока Дань Хэн занимался своими делами, все без него решили обосноваться в вагоне для вечеринок. Март 7 снимала на фотоаппарат Стеллу, пока та играла в телефон, попивая сок, сделанный Цыцем; новый член экипажа явно нашёл общий язык со старшими, либо же ему просто не оставили выбора, кроме как поддерживать тему для разговора. Дань Хэн знал, что порой Вельт мог часами что-то рассказывать, а Химеко, тем временем, поддерживала разговор, вставляя информацию со своей стороны. Порой даже между ними возникал спор, и тогда все остальные тихо сбегали по своим комнатам, не желая быть свидетелями очередного «скандала» и выбирать между ними, кто прав.
Присев рядом со Стеллой, пока Март 7 угомонилась с фотографиями и решила отдохнуть, Дань Хэн не знал, с чего начать разговор, или стоило ли вообще его начинать. Цыц без всяких вопросов налил парню воды, а Стелле уже в третий раз доливал сока в постепенно опустошающийся стакан.
— Что? — поворачивается Стелла, почувствовав на себе его взгляд.
— Нет, ничего, — спешит повернуться к своему бокалу юноша. Стелла же лишь пожимает плечами и возвращается к своим делам, залипая в телефон.
Когда все начали постепенно расходиться по своим комнатам, Дань Хэн покинул вагон для вечеринок последним, продолжая думать о своём и уже решив, что завтра ему явно стоит найти себе другое место для ночёвки; да даже диван в главном вагоне теперь выглядел куда привлекательнее комнаты первопроходца. Юноша сам не понимал, что с ним в последнее время происходит и почему он днём почувствовал раздражение от одной мысли, что со Стеллой в комнате будет жить кто-то ещё в лице бывшего главы клана Дубов. Он ему ещё не доверял до конца, в этом вся и проблема. Да, другой причины быть и не может. Хоть Стелла и была сильной девушкой, но Воскресенье обладал особой способностью, действующей на разум, потому это вдвойне опасно.
Да, всё именно так, и никакой другой причины. Даже несмотря на то, что Воскресенье теперь, по сути, с ними заодно, не стоило терять бдительности. Зная Стеллу, она порой могла выкинуть что-то странное, и это могло понравиться не каждому. Они уже привыкли к выходкам девушки, но другим с ней могло быть тяжело.
Подождав ещё немного, Дань Хэн постарался тихо войти в комнату первопроходца, думая, что та уже легла спать, но столкнулся со Стеллой, выходящей из ванной.
— Ты пришёл, — констатировала она, как ни в чём не бывало босиком ступая по полу, при этом из одежды на ней было лишь полотенце. Дань Хэн знал, что девушка никаких границ не видит, но не настолько же? Хорошо, что здесь не было Воскресенья, очень хорошо. — Сейчас оденусь, — заметив, как резко отвернулся юноша, девушка, не торопясь, взяла чистые вещи и вновь скрылась в ванной, чтобы переодеться.
Пока Стелла временно отсутствовала, он перебирал варианты, где ему можно было спать. Идей было немного: либо диван, либо пол. Кровать не рассматривалась вообще, даже несмотря на её размеры. Нет, он уж точно лучше переночует в главном вагоне — меньше головной боли.
— Можешь принять ванну, если хочешь. Или душ, — выходя уже в шортах и свободном топе, предложила ему Стелла, вытирая волосы полотенцем.
— Да, конечно, — согласился юноша, спеша скрыться с глаз долой.
Тёплая вода с ароматом какой-то специальной соли для ванны помогла очистить голову от всяких разных и ненужных мыслей. Можно даже сказать, что Дань Хэн переосмыслил всю эту ситуацию, и перспектива ночевать в комнате Стеллы уже не выглядела такой неправильной. Они давно уже знакомы — разве могут возникнуть проблемы? Дань Хэн так не думал, выходя из ванной.
— Ты долго. Вымывал каждую чешуйку? — подаёт голос Стелла, отвлекаясь от игры в телефоне.
— Нет, — закатывает глаза Дань Хэн, видя улыбку Стеллы.
— Ложись, — девушка без всяких забот указывает на место с другой стороны кровати, любезно отделённое подушкой. В следующие несколько минут девушка могла лицезреть застывшего парня, над головой которого не хватало характерной для компьютеров и прочей техники загрузки. — Я сплю спокойно и не кусаюсь, не бойся. К тому же, диван жёсткий, спина потом будет болеть. Только представь, если нам нужно будет сражаться, а ты с больной спиной? — то ли шутила, то ли говорила всерьёз Стелла, не отводя взгляд от юноши.
— Хорошо, — соглашается Дань Хэн, берёт с дивана ещё пару подушек, чтобы уж наверняка.
— Спокойной ночи. Свет выключи, пока ещё не лёг, — Стелла убирает телефон на тумбу, а сама полностью укрывается одеялом, повернувшись лицом к противоположной стене.
— Спокойной ночи, — отзывается Дань Хэн, по просьбе девушки выключает свет, ложится на самый край кровати, чуть ли не балансируя. Он надеялся, что не проснётся завтра на полу, так как не верил девушке насчёт её «спокойно сплю».
Усталость, накопившаяся за весь день, дала о себе знать, и даже лишние мысли не смогли лишить юношу сна.
Дань Хэн проснулся лишь единожды за ночь, да и потом так и не смог уснуть. Не зря у него закрались сомнения насчёт слов Стеллы. Она уж точно спала неспокойно, учитывая, что все подушки с её стороны оказались на полу, а их построенная совместными усилиями «преграда» была разрушена. Одна нога девушки без всякого стеснения была закинута на... его хвост? Да, бывало порой, что Дань Хэн невольно сильно расслаблялся во сне, не сдерживая свою трансформацию, вот и сейчас произошло то же самое. Руки по-собственнически обнимали его за талию, проникая совсем чуть-чуть под футболку и касаясь пресса. Да ладно, Стелла, он сам не лучше — хвостом обвил её ногу. И кто же был виноват в произошедшем первым?
— Дань Хэн, твой хвост... — сонно бубнит девушка.
В ответ он слышит лишь тишину. Похоже, она говорила во сне? Попытка аккуратно выбраться из крепких объятий Стеллы не суждено была сбыться, так как с каждым движением девушка обнимала его лишь сильнее, явно перепутав несчастного Дань Хэна с одной из своих подушек. Стелла была сильнее, чем выглядела.
Сон больше не шёл. А разве можно сомкнуть глаза, когда чьи-то шаловливые руки нахально касаются пресса, а нога, даже несмотря на хвост, закинута на твои ноги? Юноша чувствовал себя большой подушкой для обнимашек, не более.
Он всячески пытался мысленно отвлечь себя от происходящего, делая вид, будто не чувствует прикосновений девушки, хотя уши и щёки уже пылали от смущения. Он явно не должен чувствовать что-то подобное к своим товарищам, это нехорошо, да и в будущем принесёт немало проблем.
Стелла всегда вела себя свободно, никогда не думая о последствиях. Частые прикосновения, которые, как она думала, ничего не могут вызвать; слова, вводящие в заблуждение и заставляющие думать о не самом хорошем; шутки, смысл которых далёк от невинности и чего-то действительно смешного, — скорее, они были провоцирующими. Или только ему так казалось? Март 7 точно не задумывалась об истинном смысле некоторых слов Стеллы — у лучницы было невинное мышление.
— Дань Хэн? — зовёт девушка, теперь уже осознанно. — Прости. — Она убирает руки с его живота и пытается выпутать ногу из хвоста Дань Хэна, но ей это не удаётся сразу.
Возможно, ему стоит немного проучить её? Показать, что её действия могут вызвать необратимые последствия, и что не каждый встречный такой сдержанный, как Дань Хэн, умеющий различать, где девушка шутит, а где говорит серьёзно.
— Не отпустишь? — просит она всё ещё сонным голосом. Ещё немного — и она снова уснёт, забыв обо всём.
Хвост плавно скользит с ноги девушки. Она уже хотела отодвинуться на край кровати, чтобы вновь погрузиться в сладкие объятия сна, из которых её выдернула легкая боль в затекших мышцах от неизменной позы. Возможно, разум ещё не до конца пробудился, чтобы полностью понимать всю ситуацию и смущаться от своих действий, что, как всем казалось, совсем бы не в характере Стеллы, которой всё равно, примерно, всегда и везде. Прохладные чешуйки хвоста чуть царапали кожу на ноге, а Дань Хэн будто бы специально действовал так медленно. Хвост освободил ногу, и Стелле бы уснуть, однако разум лишь приобрёл ясность, сон улетучивается вместе со здравым смыслом и уверенностью в реальности происходящего.
Стелла поворачивается, желая увидеть лицо юноши и возмутиться по поводу его непослушного хвоста, кончик которого то ли случайно, то ли специально скользил по бедру. Отпускал ли он её или же, наоборот, удерживал? Девушка не понимала, чего именно от неё хотели, да и Дань Хэн выглядел... подозрительно? Было у первопроходца ощущение, будто он что-то задумал, но она так и не смогла ухватиться за ту единственную здравую мысль в голове. А всё-таки нужно было, потому что понесло её теперь куда-то туда. В горле пересохло, и неизвестно — от сна ли, или от действий Дань Хэна, чей хвост играючи касался открытых участков её кожи.
Он стал ближе? Или она сама подвинулась к нему, желая глубже утонуть в его прекрасных серо-зелёных глазах, которые в полумраке комнаты будто бы излучали лёгкое сияние. Завораживало. Знал ли Дань Хэн, как он красив в такие моменты? Или так было только в глазах Стеллы, которой чуть ли не с самой первой встречи хотелось быть ближе к молчаливому, места и загадочному юноше? Девушка кончиками пальцев касается лица юноши, невесомо проводит по щеке, вызывая у него мурашки по всему телу.
Нет бы Дань Хэну отвернуться, сделать вид, будто бы только что ничего не произошло, что всё приснилось непутёвой девушке, но не хотелось разрушать момент. Её тёплые пальцы в контраст с его прохладной кожей ощущались слишком остро, и после каждого прикосновения ещё долго горели те участки, куда удавалось дотянуться её рукам.
Разум вторил ему остановиться, сердце приказывало продолжать, иначе он пожалеет. Между ними почти не оставалось дистанции, они уже ощущали дыхание друг друга в этой интимной полутьме. Парень аккуратно заправил прядь серых волос девушке за ухо, восхищаясь ее золотыми глазами. И даже если это было влияние стелларона внутри неё, его мнение всё равно не менялось. В его глазах и мыслях она всегда оставалась совершенной. Возможно, в чём-то странной, чуть глуповатой и чересчур прямолинейной, но в этих качествах и была вся прелесть ее характера. Теперь ему тяжело даже было подумать, что Стелла может исчезнуть из его жизни.
Прикосновение ее губ к его губам было словно разряд тока, прошедший по всему телу. Одно короткое, почти невинное и неумелое прикосновение выбило Дань Хэна из колеи, позволив последней ниточке благоразумия порваться и дав волю эмоциям. Он прижался к ней сильнее, понимая, как давно хотел это сделать, но не решался, оправдывая все тем, что они товарищи, между ними не должно быть таких чувств и желаний по отношению друг к другу.
Но разве возможно устоять, когда она делает шаг первой? Нет. Определённо нет, и дракон внутри него торжествует, получив желаемое сокровище в свои руки. Жёсткий самоконтроль, напускная отстранённость — всё это рухнуло, стоило Стелле появиться на экспрессе. Сплошное разрушение, бесконечное испытание его нервной системы и терпения, которое, он думал, было его главным козырем против несносной натуры первопроходца.
Где-то на задворках сознания еще кричали остатки здравого смысла о том, что стоит остановиться, пока не стало поздно, что всё ещё можно изменить и сделать вид, будто ничего не было.
Дань Хэн успешно игнорировал здравый смысл. В который раз за последние десять минут? Он сбился со счета.
Хотел проучить, но в итоге сам же и попал в свою же ловушку, переоценив свои возможности. Да ещё и Стелла действовала провоцирующе. Ее руки, проникающие под одежду, вызывали толпы мурашек по всему телу; ее губы, отвечающие на поцелуй, будоражили и так нестабильное сознание юноши.
Или же он даже не пытался? Было сложно.
Хотя отношения и чувства всегда сложно разобрать, понять и принять, для этого нужно время. У них оно было, это самое время — чтобы свыкнуться, узнать лучше и ближе.
И всё же не так сразу. Дань Хэн торопился, позволив дракону внутри себя взять верх над эмоциями, притупленными после сна. Парень отстранился первым, нехотя, борясь с желанием продолжить, что совсем на него не было похоже.
«Прости», — пронеслось коротко в его мыслях, ведь он понимал, что вслух такое сказать нельзя — может быть больно. Да и жалел ли он о содеянном вообще? Нет, не сожалел, не было причин для этого. Он ведь не сделал ничего плохого, а если бы и сделал — Стелла бы его оттолкнула, верно?
— Дань Хэн? — тихо позвала она, фокусируя взгляд на его помутневших глазах.
— Спи, — коротко ответил он, прижимая её к себе, пряча лицо у нее на макушке.
Девушка не сопротивлялась, обняла его в ответ настолько крепко, насколько это было в ее силах. Не хотелось бы ей утром открыть глаза и понять, что все произошедшее было лишь вымученной фантазией из-за желания, томившегося внутри уже так давно. Приятно лежать вот так, засыпать вместе, исполнять желания друг друга — даже если они проявлялись в таких мелочах, как возможность просто спать рядом.
Получила ли она то, что хотела? Определённо. Можно даже было сказать — даже больше, чем ожидала, ведь не думала, что сдержанный Дань Хэн может оказаться настолько импульсивным. Надо будет Стелле позже отблагодарить Воскресенье за предоставленную возможность, потому что если бы не он, то неизвестно, когда выпал бы шанс сделать решающий шаг в определении их с Дань Хэном отношений. Но ещё не утро, рано было загадывать, ведь всё могло в мгновенье измениться. Конечно, сомнительно, что парень сделает вид, будто ничего не было, но никогда нельзя быть уверенным в чём-то на все сто процентов.
Если бы у нее была возможность придвинуться ближе, она бы придвинулась, но, увы, лимит был достигнут, дальше некуда, но Стелле всё равно было мало. Да, она та ещё жадина; хотелось большего, намного большего, хотя она и получила гораздо больше, чем планировалось изначально. Можно ли теперь их считать полноценной парой? Возможно, хотя в любви друг другу еще не признавались, но в немного наивном мышлении девушки поцелуй был равносилен признанию.
Потому что с нелюбимым человеком такого не сделаешь, если только это не будет насилием. Стелле правда еще многому оставалось научиться в плане взаимоотношений, но одно она знала точно — Дань Хэн дорог ей по-особенному, не так, как остальные члены экипажа. Нет, по отношению к ним у девушки не возникало мыслей кинуться в объятия, постоянно искать прикосновений, засматриваться и думать о самом неприличном. Такое у Стеллы возникало только по отношению к Дань Хэну, к ее дорогому дракону. И как же ей хотелось, чтобы он чувствовал то же самое по отношению к ней, а лучше бы — почувствовал на себе сполна то, что ощущает она.
Его губы пьянили, и хотя они уже прервали поцелуй, губы Стеллы продолжали гореть от недавних прикосновений. Хотелось еще, но все же у нее было некое понимание, что вот так сразу напрямую напирать нельзя, хотя она и привыкла идти напролом и не думать о последствиях.
И хотя первопроходцу казалось, что после случившегося она не сможет уснуть, то она глубоко ошиблась. В крепких объятиях своего дорогого видьядхара сон подкрался незаметно. Под звук его дыхания и сердцебиения под ухом Стелле спалось как никогда хорошо.
Только бы ей это не приснилось.
Девушка проснулась нехотя; тёплая постель не отпускала из своих крепких объятий, а подушка как никогда казалась очень мягкой и притягательной. Кто вообще придумал, что по утрам нужно вставать? Стелле откровенно не нравилось покидать свою недавно приобретённую комнату и широкую кровать, которая была в разы лучше дивана в главном зале. И всё же, даже несмотря на все прелести её прекрасной мягкой кровати, кое-чего на ней не хватало. А точнее — кое-кого.
Посмотрев на время, девушка отметила, что было довольно рано для пробуждения — для неё, по крайней мере, но не для Дань Хэна. Тот всегда был ранней пташкой и предпочитал поработать побольше, а не поспать лишний час-другой. Или он специально встал так рано, чтобы не столкнуться с утренней неловкостью после ночного происшествия? А не приснилось ли всё это Стелле? Хотелось бы верить, что её бурная фантазия не дошла до таких откровенных и наглых снов.
Когда из ванной комнаты донёсся шорох, девушка не нашла ничего лучше, чем пойти туда с навязчивой мыслью не дать Дань Хэну сбежать. Даже если ночью всё было сном, то не поздно было превратить его в реальность. Конечно, умные мысли преследовали Стеллу, но она была быстрее — они не поспевали за её светлым разумом после недавнего пробуждения, потому она без всякой задней мысли ворвалась в ванную комнату. В прямом смысле ворвалась, даже не удосужившись постучать и предупредить. Повезло, что Дань Хэн успел обмотаться полотенцем.
Или не повезло? Кому как и с чьей стороны смотреть.
— Дань Хэн! — Девушка не сразу обратила внимание на внешний вид юноши, в прямом смысле слова прижимая его к стене и поставив руки по обе стороны от его плеч. Хоть Дань Хэн и был на данный момент в образе видьядхары, но разница в росте была недостаточно большой, чтобы помешать осуществить подобное действие.
Забавная получилась картина: полуголый, растерянный Дань Хэн, не знающий, что делать в сложившейся ситуации, и растрёпанная Стелла в одной пижаме, прижимающая этого самого полуголого Дань Хэна к стене. Да ещё и в ванной. И комично, и очень неоднозначно; если бы кто их сейчас увидел, то явно понял бы не так. Хотя кому вообще пришло бы в голову зайти в личную ванную первопроходца? Да никто в здравом уме не сунется на эту территорию — даже Март 7, которая, наверняка, ещё спала и проспит до самого обеда.
И, казалось бы, Дань Хэн — рациональный молодой человек на экспрессе, всегда серьёзный и сведущий во всех вопросах, — просто позволил этому случиться и теперь ничего не предпринимает. Либо он в шоке и не может найти слов, либо просто не против. Здравый смысл подсказывал ему выдворить девушку из ванной комнаты, даже если она ей и принадлежит, а вот нездравый так и подначивал продолжить то, что начали ночью. Хотя то, что началось, трудно было назвать чем-то большим — всего один поцелуй.
Юноша всю ночь не мог нормально уснуть, когда дыхание Стеллы касалось его кожи, когда её руки нагло забирались под его одежду. И ведь её не в чем обвинить — она спала, действуя инстинктивно, — но это не отменяло её вины в бессоннице Дань Хэна. Зря он поддался импульсивному желанию проучить наглую девушку, потому как пострадал от этого сам куда больше, чем Стелла.
— Поцелуй меня, — вырывается у Безымянной смелая просьба.
Если бы можно было растеряться и опешить еще больше, Дань Хэн бы это сделал, но больше уже было некуда. Ладно, когда-то и его благоразумность и рассудительность должны были дать сбой — и это наконец-то случилось.
Зря он, наверное, согласился жить в комнате Стеллы. Очень зря, ведь теперь его отсюда будет не выгнать силой. Даже представлять не хотелось, что бы тут творилось, если бы Безымянная настояла на совместном проживании с новым членом экипажа.
Что же, ему стоит вернуться в реальность — к той самой просьбе, которая выбила землю из-под ног, вводя в ступор. Может, ему послышалось? Бывает же: чересчур много провёл у горячей воды, давление поднялось, галлюцинации всякие стали появляться. А может, дело было вообще в ароматной соли для ванной, которой пользовалась Стелла?
Но нет, всё было вполне реальным. И Стелла, прижимающаяся грудью к его мокрому торсу, и её просьба. И как прикажете ему реагировать? Ночью они ведь целовались, и ничего не случилось, — так почему бы и сейчас не повторить? Юноша чувствовал, как горели кончики ушей от смущения, а стоило только чуть опустить взгляд от сияющих глаз Стеллы, как они начинали гореть ещё сильнее. Ткань топа намокла, прилипая к коже и показывая во всей красе мягкие округлости девушки.
Почему он вообще остановил взгляд именно там? Здравый смысл, если и пытался задержаться в этой комнате, то у него ничего не получилось.
И пока в его голове крутились шестерёнки, обрабатывая просьбу первопроходца, она ждать не стала. Привстав на цыпочки для удобства, она обхватила ладонями лицо юноши, прижимаясь губами к его губам и не давая возможности думать дальше. Пытался ли он остановить её или отстранить? Нет. Зачем ему это было нужно, если очень глубоко внутри он давно желал этого, просто ввиду своей воспитанности не позволял желаниям взять верх над здравомыслием.
Во всех сказках драконов представляли собственниками. Дань Хэн тогда был не согласен, но сейчас понимал, что в сказках ещё преуменьшали это желание драконов — обладать чем-либо или кем-либо полностью. Сильно преуменьшали, потому как написанное не шло ни в какое сравнение с тем, что он сейчас ощущал, прижимая Стеллу к себе и обнимая её за талию.
Стелле было приятно осознавать тот факт, что Дань Хэн не отстранился от неё, не попросил остановиться, а ответил на её шалость, которая перерастала в нечто большее, чем просто поцелуй, бывший между ними ночью. И мыслей, что они поступали неправильно, не возникало ни у кого; хотелось лишь наконец уйти из этой реальности, забыть обо всём, отдавая всё внимание лишь друг другу. Его язык плавно скользил по её губам, будто спрашивая разрешения проникнуть внутрь.
Она позволила, приоткрыв губы. Ведь не могла же она отказаться от этого удовольствия, как не могла бы отказаться дышать. Стелла начала первая, но инициатива постепенно переходила в руки Дань Хэна. Против никто не был.
Поцелуй становился всё настойчивее. Влажные после ванны пальцы юноши сильнее сжали её талию, затем медленно поползли вверх, прошлись по выступающим рёбрам. Вверх-вниз. И снова по кругу, останавливаясь у самой незримой грани, будто дразня.
И всё же он отстранился — с неохотой, с потемневшим взглядом и тяжёлым дыханием. Смотрел на неё, не смея отвести взгляд. Небольшая передышка. Шанс ещё раз всё обдумать, пока остатки разума не утонули в безудержном влечении к златоглазой бестии, на чьих припухших от поцелуев губах играла предвкушающая полуулыбка.
— Стелла... — Он опускает голову ей на плечо, глубоко вдыхая её аромат. Низкий тон его голоса бархатом скользнул по её коже, вызывая мурашки.
— Да? — Она, всё ещё опьянённая поцелуем, мягко гладила его по мокрым волосам, путаясь в длинных прядях.
— Ты это мне говоришь? — Стелла вздрагивает, чувствуя, как острые зубы слегка сжали кожу на её шее. Но почти сразу же последовал поцелуй, словно пытаясь загладить вину за причинённую боль.
Они поменялись местами. Теперь Стелла спиной вжималась в прохладную стену. Её одежда намокла от влажного тела юноши, но это особо не мешало. Ей было жарко от их близости; всё тело горело и продолжало гореть в тех местах, где он её касался. Девушка обнимала его за плечи, царапая их, когда поцелуи сменялись укусами и наоборот. Останутся следы. Плевать, так даже лучше. Даже если их увидят, даже если осудят — всё равно.
Он вновь нашёл её губы. В этот раз целовал увереннее, почти сразу проникая языком в её рот. Сталкивался с лёгким сопротивлением, но то было лишь для виду, лишь чтобы раздразнить сильнее.
На нём всё так же было лишь одно полотенце, всё ещё чудом державшееся на бёдрах; на ней — промокшая пижама, прилипшая к коже. Увидь их кто в таком виде — позором не обойтись. Но, к счастью, никто не зайдёт в комнату к Стелле без её разрешения. Особенно в такую рань. Особенно если дверь закрыта на всевозможные замки. Подумают — ещё спит, и не станут тревожить. И будут правы. Сегодняшним утром её нельзя было тревожить, иначе момент будет упущен, потерян, и так просто Дань Хэн больше не останется с ней в комнате наедине; что хуже — будет избегать.
Он подхватил её под бёдра, Стелла в ответ обвила ногами его талию. Спина всё ещё касалась кафеля, чей холод был совсем неощутим из-за разгорячённых тел. Возможно, ванна была не лучшим местом — по крайней мере, так она считала не одна, потому что Дань Хэн, поддерживая её, покинул комнату, кое-как спиной открыв дверь и не разрывая при этом поцелуй.
Могла ли девушка представить, что парень может быть таким несдержанным? Разве что в самых смелых фантазиях. Но, как оказалось, Дань Хэн может быть и таким, когда маска сдержанности и некоего безразличия спадает с него. Стелла не против — так даже лучше, ярче: когда его инстинкты берут верх над разумом, когда он позволяет себе то, что никогда не позволил бы в здравом уме.
Хотелось лишь закрыть глаза и чувствовать, как он касается её везде; как мягко опускает на кровать, коленом опираясь между её ног, а руками — по обе стороны от головы. Пришлось ненадолго оторваться: воздуха не хватало обоим, они забывали дышать, так сильно увлекшись друг другом. Его глаза необычайно тёмные, дыхание сбитое, вид совсем растрёпанный. С длинных волос по шее, плечам и торсу мелкими каплями стекала вода — не успел высушить до конца, бесцеремонно помешали.
— Останови... — Глухая мольба, которой не суждено было быть услышанной.
— Нет. — Ухмылка. Стелла проводит ногой по его бедру, задирая полотенце.
Дань Хэн глухо застонал. У него было столько шансов остановить всё это, но он не мог решиться, не мог отказаться от наслаждения, от безграничного удовольствия такой близостью.
Одной рукой он ведёт по её животу, по ребрам, пока наконец не проникает под топ, к груди. Ткань липла к её коже, просвечивала, чем будоражила сознание видьядхара ещё сильнее. Он сжимает полушарие груди, вызывая короткий, рваный стон из уст девушки. Между длинными пальцами зажимает затвердевший сосок, наконец-то действительно позволяя себе делать то, что хочет.
И больше не попросит остановить его.
Он ловит губами очередной стон Стеллы, задирая топ и открывая прелестный вид на грудь девушки. Короткий поцелуй в губы — его можно было бы даже назвать дразнящим, — и он переключается на шею, ключицы, оставляя свои следы. Особенно долго задерживается губами в ложбинке меж грудей, оставляя наиболее яркий след. Стелле бы тоже хотелось совершить что-нибудь такое, но она не могла позволить себе прервать то наслаждение, которое получала от Дань Хэна. Это определённо вызовет у неё привыкание, если уже не вызвало. Мимолётная боль, когда юноша слегка сжимает зубами сосок, затем поцелуй...
Такими темпами он её съест, не позволив ничего сделать в ответ.
— Посмотри на меня. — Голос был тих, но не лишён приказного тона. Это будоражило.
Стелла и правда последние минуты лежала с закрытыми глазами, принимая его ласки. Она открывает глаза, ловит мутный взгляд его невозможных глаз. Дань Хэн сам на себя похож не был — такой вольный, такой расслабленный, возможно, даже игривый? Она не понимала.
Глаза в глаза. Отвлекающий манёвр, пока свободная рука юноши скользила по животу, ниже, к резинке шорт, проникая под неё. Стелле хотелось сжать бёдра, стоило Дань Хэну коснуться её там. В мгновение стало стыдно, уши начали гореть, но всё забылось, стоило ему снова поцеловать её, покусывая губы, переплетая их языки.
Каждое прикосновение его пальцев вызывало потоки мурашек. Стелле то хотелось, чтобы он перестал, хотелось отстраниться, но второе желание пересиливало. Ей хотелось направлять его, чтобы его длинные прохладные пальцы проникали глубже, а не скользили лишь по поверхности, плавно массируя одну определённую точку.
Ох, это же она всё затеяла, так почему теперь казалось, будто инициатива исходила именно от Дань Хэна? Он получал не меньшее удовольствие лишь от того, что касался её, целовал, ловя губами короткие стоны. Оставленные на его плечах следы от ногтей девушки горели; наверняка они будут долго напоминать о себе, а когда исчезнут — он заставит оставить новые. Своеобразный ритуал. Метка от неё.
Лишь бы только от неё — других ему не нужно было.
Громкий, прерывистый стон вырвался из её уст; по телу девушки пробежала дрожь, одновременно с волной наслаждения внизу живота. Приятно... Как же было приятно! И ведь они ещё даже к главному не приступили. Так что же будет дальше? Ещё лучше, ещё чувственнее. Только теперь наслаждение должны получить оба, не она одна.
Стелла тяжело дышала, сердце гулко стучало, будто пытаясь вырваться из клетки в виде рёбер.
— Посмотри на меня, Стелла... — Тихая просьба, которой нельзя было отказать.
Дань Хэн целовал её в щёку, в висок, оставлял поцелуи на лбу, на губах, задерживаясь особенно долго, пока его руки стягивали с неё шорты с нижним бельём. Стелла приподнялась, помогая избавиться от одежды, хотя ноги всё ещё казались ватными. Парень коснулся её бедра, мягко двигая его в сторону, — этим немым действием будто говоря ей раздвинуть ноги шире. Она была готова принять его, готова зайти дальше.
Он больше не медлил. Незачем. Но всё же двигался аккуратно, понимая — возможно, будет больно.
Удобнее разместившись между её бёдер, Дань Хэн избавился от полотенца, которое неведомо какими силами всё ещё оставалось на нём. Видьядхара был возбуждён — и в полной мере дал понять это своей партнёрше.
Она была полностью обнажена перед ним. Прекрасна. В потемневшем золоте её глаз словно стлался туман. Стелла смотрела на него сквозь ресницы, её грудь высоко вздымалась от тяжёлого дыхания. Она ждала его, не торопила, возможно, сама мысленно готовилась к тому, что вот-вот произойдёт между ними.
Он не спешит входить сразу, проникая лишь головкой, готовя девушку к большему. Стелла замерла, казалось, даже дышать перестала, сжимая в руках простыню. Дань Хэн отвлекает её: находит губами её губы, целует мягче обычного, позволяя Стелле взять инициативу на себя, направлять его.
Проникает уже наполовину — и останавливается, вновь давая ей привыкнуть. Она была достаточно влажной, чтобы всё шло легко, и, кажется, оставалась всё ещё невероятно чувствительной после недавней разрядки, достигнутой лишь с помощью его пальцев.
Он возвращается к движению, входя чуть глубже, медленнее, хотя всё его тело требует ускориться, войти полностью, начать двигаться интенсивнее. Оно изнывало, но Дань Хэн сдерживал свои порывы. Рано, ещё слишком рано. Мог причинить ей боль, вызвать отвращение, а ему этого не хотелось.
Стелла, однако, была другого мнения. Она резко подала бёдра вперёд, приняв его полностью. Было не столько больно, сколько непривычно от новых ощущений. Дань Хэн застонал. Девушка так сильно сжимала его, внутри было так горячо и тесно, что казалось, будто он может кончить от пары толчков. Но это было лишь иллюзией.
— Двигайся, — её смелая просьба, и он не смеет отказать.
Плавный толчок, медленный, затем ещё и ещё. Быстрее. Медленнее, почти останавливаясь. Стоны, рвущиеся в рваных поцелуях, шлепки кожи о кожу, казавшиеся невероятно громкими в тишине большой комнаты. Дань Хэн останавливается — Стелла явно недовольна таким своеволием, — но всё быстро возобновляется, как только юноша закидывает её ноги себе на плечи. Совсем другой угол проникновения, гораздо глубже, чувственнее, и её голос звучит громче. Как и его. Их стоны сливаются воедино, звуча почти в унисон.
Темп становится быстрее. Внизу живота Стелла ощущала, как затягивается тугой узел, который вот-вот лопнет. А Дань Хэну было всё ещё мало, очень мало; ему нужно было больше. Это ли не называется потерей самоконтроля? О да, с ним никогда такого не было, а теперь его сводит с ума эта златоглазая и сероволосая девушка, чьё тело сейчас целиком и полностью принадлежит ему и только ему.
А Стелла и не против, хотя секс явно не входил в её планы так скоро.
Вскрик. Девушка выгибается дугой; по коже пробежала крупная дрожь от достигнутого пика удовольствия. Она была такой чувствительной... И ведь Дань Хэн остановился не сразу, продолжая двигаться внутри неё, пока не достиг своего пика, завершив внутрь. Он был сдержаннее: глухой стон в шею девушки, дрожь по всему телу и невероятное блаженство, растекающееся теплом.
— В следующий раз прими меня полностью, — поцелуй в висок, шёпот у уха.
Стелла тогда не понимала, что именно он имел в виду, но в следующий раз осознала, что у видьядхар — невероятная выносливость и очень необычная физиология.
А пока они расслабленно лежали на кровати, обмениваясь поцелуями, а затем вместе приняли ванну, смывая следы их интенсивного утра. И если Дань Хэну не нужно было скрывать следы страсти, то Стелле пришлось ломать голову, как спрятать все те засосы и укусы от других членов экипажа...
Но, кажется, проницательная госпожа Химеко поняла бы в любом случае, что произошло между этими двумя.