О чём молчит тишина | Часть 1.
В процессе прочтения будут указаны различные песни и композиции, которые отвечающий считает наиболее подходящими. Для лучшего экспириенса рекомендуется читать ответ вместе с прослушиванием треков. Для комфортного поиска, можете перейти к плейлисту в Я.Музыке по этому QR-коду.
TW! В тексте присутствует 1. ненормативная лексика 2. упоминание военных катастроф 3. подробное описание травм и смерти. 4. описание сцен курения
Q: Что ты помнишь о Красном Дне? Кто твои сокомандники/ Расскажи о своей команде? Ч2 из 3 Кто была твоей наставницей? Ч1 из ??? Осталось ли у тебя что-то с собой с родной планеты? Ч2 из 2
Часть I. Диалог
Пролог
Память — вещь, которая делает человека чем-то большим, чем кусок двигающегося мяса на костной структуре скелета. Она дарит осознанность, опыт, принципы. И ведь память это не только часть личности, это ДНК цивилизаций, поколений. Именно на ней строится то светлое будущее, о котором многие говорят. Ведь жизнь это не только про то, чтобы передать гены своему ребенку, человек может оставить в разы больше, чем простой сборник ДНК: литература, музыка, картины, эмоции. Но есть ли хотя бы последнее у человека, который не понимает, где он, а где чужое лицо и чужой голос?
Ястреб не любит Сад Воспоминаний. Для него это просто сборище охотников за сокровищами, которые с радостью слопают интересное или ценное воспоминания во имя их эона. А ведь даже смешно, Фули же даже не родился. Но даже для самого принципиального появляются моменты, когда приходится переступить через свою неприязнь для достижения более важной цели, чем эмоциональное удовольствие. Поэтому Конструктор остается на Экспрессе на чуть дольше. Интересно получается, ведь та, ради кого он здесь, поняла причину этой задержки сразу.
— Не стоит строить из себя недотрогу, господин Ястреб, — спокойно произносит Черный Лебедь, будто подплывая к мужчине. Она не садится, продолжая стоять рядом с устроившимся за стойкой. Боится? Нет. Презирает. Для нее все последователи Энигматы — вредители, и как бы Ястреб не был высокопоставленным эрудитом в Гильдии, он рожден во взгляде Мифус, пользуется их расположением и силой. — Что именно вы хотите?
— Мне определенно нравится, как быстро мы перешли к делу.
Будто он дожидался этого момента, Конструктор поворачивается к Хранительнице Памяти. Его глаза, словно у голодной кошки, блестят в мимолетной тени ламп, привлекая именно к ним больше всего внимания. На секунду появляются чувство, что любая встреча женщины с кем-то близким к эманатору может закончиться травмой или же вовсе смертью. Если нет, то почему сейчас чувства страха и тревоги так сковали ее грудь?
— Мне нужно, чтобы вы помогли мне пройти сквозь конструктивный цензор информации.
И тишина, что следует за этими словами, добавляет к этому комку эмоций непонимание. Неужели этот энигматик совсем потерял связь с реальностью?
— Вы думаете, что я способна на это? — риторически спрашивает Лебедь. Она складывает руки на груди, чуть щурится, пытаясь понять, что именно Ястреб хочет от нее. — Конструктивный цензор может снять наложивший его Конструктор или кто-то могущественнее его.
— И у меня есть повод полагать, что вы сильнее, госпожа Лебедь, — вежливо обращаясь к собеседнице, кажется, искренне не желая сейчас играть с ней в холодную войну, поддерживает эрудит. — По крайней мере, человек, который заблокировал мои воспоминания, дал “прорехи”, которыми сможет воспользоваться Хранитель памяти, но не Конструктор.
В вагоне повисает тишина. Лампы не мигают, звезды не меркнут, да и мир целиком не уходит из под ног, хотя слова, что звучат с уст мужчины, кажутся почти безумными. Никакой Конструктор в здравом уме не станет оставлять следы, только если разумность — не главная черта такой личности. И почему сейчас в вагоне никого нет?
Краткий вопрос — краткий ответ. Становится ясно, что Ястреб здесь не для поболтать. Он человека дела и ему необходим результат как можно скорее. Лебедь неизвестно, чем может обернуться игра с его терпением, пусть Конструктор и показал себя вежливым и терпеливым. Ведь опыт, стереотипы говорят сами за себя — с такими, как он, лучше не играться.
— Поверьте, госпожа Лебедь, я не принуждаю вас к помощи мне, — неожиданно продолжает мужчина, поднимаясь с барного стула, оставляя свой стакан с минеральной водой на стойке, — но я буду рад, что это будете вы, а не менее знакомый мне Хранитель. Вы должны прекрасно понимать, какие сложности для меня может создать поиск того, кто поможет раскрыть мои воспоминания.
— Я понимаю и с легкостью представляю, как весь Сад Воспоминаний ополчится против вас, найдя в такой просьбе ловушку, — спокойно отвечает Хранительница памяти, ощущая этот же звон тревоги. Хотя он медленно успокаивается. В конце концов, Ястреб показал себя честным, не использующим свои силы просто ради “охоты на благородных птиц”. — Какой именно масштаб воспоминаний вы хотите восстановить?
И на этих словах улыбка на лице Конструктора становится чуть более заметной. Это не усмешка, не ухмылка — облегченная улыбка того, кому не придется искать помощи в отворачивающихся лицах.
— Лишь имя и лицо, — отвечает легко и как-то просто Ястреб, не скрывая в следующих словах и подвох, — но для этого нам придется пережить трагедию моего мира.
Глава I. День, когда выпал снег.
На Экспрессе неожиданно достаточно кают: большинство из них простые, ведь в них нет ни постояльцев, ни жильцов. Конечно, можно сравнивать лишь с каютой Март, в которую, так или иначе, заглядывает каждый. Ходят слухи, что у Первопроходца целый пентхаус, потому что коробку на небольшую комнатку он не захотел менять.
Ястреб смотрит на Черного Лебедя со спокойствием и аккуратно скрываемым интересом. В конце концов, он никогда не сталкивался с силой Хранителей Памяти так: наголо и напрямую — ему везло их избегать или же ловить на преступлении за нарушением личных границ.
— Нам будет удобнее, если ты будешь лежать или хотя бы сидеть, — отвечает участница Сада Воспоминаний. Но сама она не садится, дожидаясь действий своего спутника. И правильно, потому что он тоже не нацелен идти вперед так быстро и легко. Тем более, когда шаги в их сторону становятся все громче. По звуку это невысокий каблук, значит точно не госпожа Навигатор. Шаги спокойные, значит не малышка Март и не Келус. Вельт сейчас занят с Дань Хенем в Архиве, значит... Не поворачиваясь всем телом — смотря через плечо, Ястреб видит, как дверь каюты открывается, и в проёме показывается единственный на Экспресса галовианец.
— Воскресенье? — риторически зовёт чужое имя эрудит. Он уважительно кивает, но быстро его внимание оказывается приковано к Хранительнице. — Проверять меня на вшивость в мирном предложении? Неужели я произвожу такое впечатление на вас? Я почти оскорблен.
— Это меры предосторожности, — кратко отвечает Лебедь. Ох, неужели птичка уже встречалась с Конструкторами и опалила свои и так черные перья? Только это не оправдывает ее отношение к Ястребу.
Напряжение мелькает в общей атмосфере каюты, но никто не собирается ее усиливать или сбросить. Честно говоря, мужчина даже предвидел это: простое понимание людей, Хранителей Памяти и Сада Воспоминаний дает ему возможность предположить все варианты развития этих событий, даже не надо обращаться к гадалке.
— Госпожа Лебедь попросила определить правдивость ваших намерений, — спокойно констатирует факт галовианец, вставая рядом, но не между двумя сторонами. В голове Ястреба лишь всплывает разговор с Рацио, когда тот рассказывал, в каком состоянии может быть Авантюрин в Небытие. Единожды испытав что-то подобное, Конструктор может сейчас себе лишь пожелать удачи. — Если вы не против, предлагаю не тянуть времени.
— Хорошо. Дадите ли вы мне 113 секунд или же у меня будет меньше времени?
Бывший глава Дубов молчит — понимает, что его цели известно больше, чем хотелось бы и даже без влияния Мифус.
Повернувшись к Воскресенью, Ястреб на секунду щуриться, убирая руки из карманов, вставая "абсолютным чистым листом". На его одежде нет ни пылинки, ни соринки, лицо спокойное, а пульс и сердце будто искусственно замедлились. Нет смысла воспринимать это как угрозу. Так или иначе, даже Гармония не сможет так легко и быстро разбить оковы Энигматы. Только вот эту спесь покоя быстро сбивает жгучая давящая боль — отместка за знание? —, от которой на лице Конструктора начинает играть жевалки. Слова молодого человека плывут пару секунд, но после и слух, и зрение приходят в норму, ведь к неприятным ощущениям можно привыкнуть достаточно быстро.
— Ваше прибытие на Экспресс — ваше личное желание? — звучит чёткий вопрос. Заранее ли он был подготовлен или же Воскресенье сам беспокоится из-за предрассудков и стереотипов? Если да, то он нашёл худший экземпляр.
— Вы не желаете вреда ни членам экипажа, ни пассажирам Звёздного Экспресса?
Все просто. Кажется, даже сам Воскресенье, чувствуя струны Гармонии, видя человека напротив сейчас насквозь, понимает, что это бесполезная трата времени. Но один взгляд Хранительницы Памяти, и ему приходится продолжить.
— Ваша просьба к Чёрному Лебедю не является ловушкой Конструкторов и не представляет опасности для нее и для окружающих? — звучит третий вопрос. От него начинает тихо звонить в ушах.
И стоит Ястребу ответить, как звон проходит.
— Вы действительно хотите восстановить прорехи при помощи знаний Сада Воспоминаний, хотя прекрасно осведомлены, что Хранители Памяти считают почти невозможным стереть блокировку информации Конструкторов? — интонация выдаёт последний вопрос. Что-то в голосе галовианца говорит за него больше.
И в каюте повисает тишина. Возможно, прилечь сейчас будет действительно хорошей идеей. Проходит пара секунд, как это давление в висках, в затылке уходит. Воскресенье мог задать вопросы, которые действительно бы отправили гостя Экспресса на иной свет, но все здесь понимают, что это будет преступление против Гильдии Эрудитов.
— Спасибо, господин Воскресенье, вы дали мне шанс на доверие, — благодарит галовианца Хранительница. Конструктор не помнит, как скоро молодой человек уходит из каюты, ведь он уже не был столь важным для внимания. — Надеюсь, вы понимаете необходимость произошедшего.
— Так же как и не одобряю это.
Если она хочет честность, то она ее получит. В голосе эрудита не звучит гнева или недовольства, но приподнятая губы, лёгкая морщинка у носа выдают в нем негативные чувства. Он не сделал для Экспресса или Сада Воспоминаний чего-то плохого. Клеймо Конструктора — лишь цена, которую ему приходится нести за поиск Истины. Но Лебедю все равно. Она садится спокойно на кровать и, положив руку рядом с собой, приглашает Ястреба лечь. Без лишних слов, мужчина так и поступает.
— Положите голову мне на колени, — дает инструкции девушка, наблюдая за своим гостем. — Когда мы начнём, вы можете почувствовать лёгкий холод и точечные боли в голове. Со временем все пройдёт.
Эрудиту приходится прикусить язык, чтобы не начать острить. Хранительница не обманывает ни в едином своем слове, но пропавшее доверие заставляет немного переходить грань нейтрального взаимоуважения.
— Прежде чем мы начнем, я хочу уточнить один момент, — продолжает Лебедь, наблюдая за тем, как Ястреб слушается, делает как сказано. — Вы говорили, что воспоминания были потеряны, но были восстановлены частично спустя некоторое время. Это был…
— Амнетический эффект. Память восстановилась засчет разговоров и рефлексии, — несколько жестко отвечает Конструктор, не оставляя места для вопросов. С кем он говорил и сколько месяцев потратил на эту “рефлексию” останется известно только ему. Хранительница лишь тихо хмыкает и сама устраивается удобнее, давая мужчине положить голову на ее коленях.
— Представьте, что идете по галерее вместе со мной и смотрите картины из ваших воспоминаний. Во время процесса вы сможете говорить со мной, но не воздействовать на происходящие события. Мы погружаемся в ваши воспоминания, а не в настоящие события или же память другого человека. Постепенно мир сознания может становиться реальнее настоящего, но это лишь ваша память, которую мы собираемся восстановить. Вы будете зрителем, а не актером, — мягко холодные пальцы ложатся на тёплый висок, притрагиваются к скулам, к ушам. — А теперь закройте глаза и сделайте глубокий вдох.
(Vertebra - Janus Rasmussen, David Bermuller)
Холодно. Это первое, что ощущается по пробуждению.
Но окна закрыты, почему тогда так холодно? Одеяло на месте. Макс? Нет, он спит в ногах, тоже спрятался под теплое и тяжелое покрывало. Ах, это просто руки.
На дворе первая половина декабря. Кажется, двенадцатое число. Да, потому что это должно было быть суббота — первый выходной день из трех, когда Хоуквинг может вернуться домой со станции Мотылек-II. Хотя станции нет уже как два с лишним месяца, он все равно живет по тому же графику, тем более когда клиника при Гильдии позволяет ему работать с такими же выходными.
Молодой человек прячет руки под одеяло. Он еще не проснулся, но глаза с легкостью открываются, чтобы взглянуть на будильник, зажмуриться от бьющего в глаза света из-за окна. Солнце уже поднялось, значит уже точно не восемь утра. И действительно, на часах уже почти десять. Мысли потихоньку заполняют голову молодого человека: как же светло на улице из-за выпавшего неожиданно снега, Макс неудобно расположился в ногах, надо купить новую ортопедическую подушку, а чем это пахнет? Действительно, запах с кухни наполняет дом быстро и неумолимо. Это удивляет, ведь обычно родители завтракают сразу по пробуждению, то есть рано утром. Хотя если сам ███████ так “поздно” проснулся, так почему не могли и они? Вопросов становится слишком много, пора вставать.
Конечно, понимание слова “вставать” у всех разное. Первое, что “Ястреб” делает — берет телефон и с закрытыми глазами по памяти и рефлексам направляется в ванную. Кто-то его осудит: первые десять минут после пробуждения должны быть без телефона, нужно сразу же заправлять кровать, да и вообще почему он спит в одежде -, но этого “кого-то” здесь нет, а родители уже давно не следят за повзрослевшим сыном. Он смог доказать им вполне, что он самостоятелен и живет с ними лишь потому, что пока что не может позволить себе аренду, уж тем более покупку квартиры. А, вот и ванная. Точнее, раковина и зеркало, в котором виднеется все еще слегка сонное лицо молодого человека: рыже-русые волосы “разбросаны” в стороны, синяки под глазами, которые не сходят с самой пропажи Мотылек-II, так и не проходят, футболка (которая, кстати, в два раза больше самого ███████) с тематикой парка отдыха старшего брата, а ниже… уже не видно. Да и чего там парень не видел. Быстрым и легким движением руки на телефоне включается какое-то случайное длинное видео — просто фоновый шум и разрядка для глаз, если все неожиданно надоест. А дальше все как обычно: умыться, почистить зубы, причесаться, может быть, даже сделать эту странную маску, которую ему подарила Ирина. Взяв прямоугольную упаковку в руку, Хоуквинг щурится, вчитываясь в текст. Конечно, написано на не сильно знакомом языке, но на задней стороне удобно наклеена этикетка с переводом всего, что здесь можно прочесть.
— Увлажняющая и питающая маска для лица. Первая помощь при темных кругах под глазами, — хмыкает ███████, осматривая перед упаковки еще раз. Оттуда на него смотрит милый минималистичный мишка, который, по-видимому, испачкал лапы в меде. — Никогда бы не подумал, что буду подобным увлекаться.
Взяв мягкий ободок — твердые слишком сильно давят на голову — “Ястреб” быстро надевает его и так же легко цепляет тканевую маску. Сыворотка стекает по рукам, но это обычное дело. Растерев ее по шее, челюсти, молодой человек забирает телефон и двигается обратно к себе в комнату.
Привести себя в порядок и в цивильный вид после сна не составляет проблемы и не занимает много времени. В конце концов, он не те девицы-школьницы, кто встает раньше петухов и начинает прихорашиваться ради красавчика-футболиста. Хотя, возможно, ему просто нет кого-то, чтобы так беспокоиться о своей внешности. Да и даже если подумать… он бы вряд ли стал. Он и так неплох лицом.
От мыслей про внешний облик отвлекает одно простое и короткое “мяу”. Черно-белый кудрявый кот смотрит на своего любимого человека снизу вверх. И по взгляду, по ушам становится ясно — он собирается атаковать и так давно шрамированное царапками плечо хозяина.
— Так. Макс. Не надо, — поднимая колено, препятствуя коту в прыжку, говорит ███████. — Ты ж с меня не слезешь потом.
На такой комментарий Макс лишь протяжно мявкает, садясь на деревянный пол. Он наполнен решимостью провести пару часов на руках хозяина, вцепившись когтями в его плечо, сделав пару новых дырок на домашней футболке, но вот самому парню этого не очень хочется. Конечно, он всегда за то, чтобы взять животное, прижать к себе и просто зарыться носом в его мягкий подшерсток, пахнущий попкорном. Но сейчас ███████ хочет все же спокойно спуститься вниз к родителям, посидеть с ними за завтраком, а уже после заняться тем, что свойственно любому в выходной день — по сути, бездельничать. Но какой же пронзительный, какой же просящий взгляд у этих желто-зеленых глаз. Кошачье сердце так и молит о том, чтобы эту трехкилограммовую тушку взяли, подняли от этого холодного пола и прижали к горячей груди. И как бы парень не думал о себе, как о непробиваемом и холодном, он не выдерживает. С “Ай, ладно” он берет кота под передние лапы и с комично коротким и писклявым мявканьем животного прижимает к себе.
А дальше все по плану: спуститься, пошипеть от холодной плитки, взглянуть в окно, двинуться на кухню. Действительно, родители еще там, как и обычно, смотрят новости. Комната, наполненная ароматом терпкого кофе в турке и поджаренных пресных лепешек, кажется взята с описания на страницах старого классического романа или же с новомодного архитектурного журнала. Деревянная кухня с натуральным каменным покрытием, керамической плиткой, чем-то напоминающая древние здания. Окна выходящие на запад и север: с кухни всегда приятно наблюдать за закатом — большой обеденный стол, сделанный отцом собственноручно, шесть стульев для всем домочадцев и нечастых сейчас гостей. Как бы мама не говорила, что нужно что-то отремонтировать, что-то поменять, кухня всегда была и навсегда останется местом “семейной силы”, которая притягивает не только домочадцев, но и гостей.
— Доброе утро, — отзывается ███████, проходя на кухню. Мама, Стелла — женщина с короткой светлой прической в немного нелепой зелено-оранжевой пижаме, поворачивается на голос сына. Она сидит спиной к кухне, лицом к окну, так ей нравится наблюдать за садом. к тому же так вечером она прекрасно видит кто идет домой. Подмечая детали, “Ястреб” видит, как перед матерью на столе стоит уже тарелека с творожным сыром, медом и кружка с привычным для нее черным кофе с лимоном. По-видимому, родители уже заканчивают завтрак.
— Доброе утро, — отвечает она, как следом звучит “Доброе” от отца. Геор же невысокий, широкоплечий мужчина со смешным шрамом на носу, продолжает смотреть новости. Кажется, это его главный, нет, единственный интерес в последние года. После операции по онкологии, он нашел в себе огромной унтерес к происходящему вокруг ужасу. Поэтому же младший сын семейства теперь все реже и реже проводит время на кухня: там всегда идут надоедающие государственные каналы. — Пита на плете. Наливай себе кофе и садись кушать.
— А я как раз голодный, — тише комментирует ███████, подходя к плите, сбрасывая со своего плеча Макса.. Не будет плохо, если это проигнорируют или же ответят. Хотя если папа снова начнет говорить про дикцию сына… Нет, не стоит об этом думать, иначе так и будет. Парень первым делом проверяет кофе, которого в турке осталось совсем немного. Что ж, ничего больше не остается, как заварить себе растворимый и смешать с тем, что остался после родителей., — Вы сегодня дома?
— Да, мне надо уборку сделать к праздникам, — продолжает отвечать Стелла, возвращаясь вниманием к экрану: отпивает свой кофе с лимоном, пока по телевизору начинается что-то, кроме политики. На слова мамы ███████ лишь угукает, накладывая себе еды: пита, омлет, немного свежих овощей и зелени.. Совсем немного, но достаточно, чтобы ему хватило на первую половину дня с учетом запланированной прогулки по городу. Тем более его наверняка подкормят еще на базе. — Вы с █████ все же встречаетесь сегодня?
И снова угуканье, но в этот раз парень проходит ближе к столу и садится рядом с матерью.
— Сначала съезжу до Центра, подарю Афине подарок и там пойдем погуляем. Там, может быть, зайдем, посидим в кафе и поедем по домам.
— Оденься только теплее, на улице сегодня холодно.
— Да не так уж и холодно, минус пять градусов, — “Ястреб” берет немного сыра, оставленного матерью, и берет ложку с медом, поливая взятые кусочки. Вот бы еще обжарить сыр на сковородке для тоненькой корочки… Но нет, это будет очередная лекция о канцерогеннах, и сейчас он не готов ее слушать и комментировать.
Это странное чувство. Ястреб стоит здесь, посреди дома, которого уже по сути, нет, и смотрит на самого себя, на своих родителей. Они живы, здоровы и, возможно, даже счастливы, но не так спокойны, возможно, как тут. Никто не знал, что будет дальше, даже столь начитанный и заинтересованный в политике отец. Ведь сама мысль звучит как идея для апокалиптического триллера… Хотя что бы они, что бы он смог тогда изменить? Правильно, ничего. Поэтому же он и отделился сейчас от себя прошлого, прекратил смотреть яркими глазами на устаревшую картинку.
— Не забывайте, это лишь воспоминание, — звучит неожиданно где-то над ухом голос Черного Лебедя. Хранительница Памяти появляется рядом, а вместе с этим и мир на пару секунд замирает, начиная блестеть красками витража.
— Не забываю. Даже если бы захотелось…
Он не помнит, когда в последний раз видел родителей. Не помнит тем более время, когда они также сидели почти все вместе за столом, обсуждая планы, слушая надоедающие новости и политические программы.
— Так что, сегодня собираемся?
Голос на том конце звонка звучит звонко, но спокойно. Чешир, как и всегда, готовая поменять планы, потому что уже подумала о других вариантах, жаждет услышать ответ. Но “Ястреб” не торопится. По крайней мере, он сам точно не знает, как все сложится.
— Конечно. Или у тебя есть другие планы? — с зевком отвечает молодой человек, проверяя свое расписание. — Мне только нужно будет заглянуть на базу, на планерку, ну и забрать подарок Капитану.
— Вы все таки разыгрывали Тайного Санту?
Это такая странная традиция в их команда под каждый конец года разыгрывать подарки. Они не первый год рядом, пережили уже много разного, так почему же они не могут порадовать друг друга. Хотя в вопросе девушки звучит ревность, она прекрасно знает, что у парня уже подготовлена огромная коробка для нее уже и так заполненная, но будет только больше пополняться приятными мелочами и не совсем мелочами. До основного праздника еще есть время.
Поправив наушники, ███████ ложится удобнее на кровати. У него есть еще пара часов, но как обычно, он чувствует необходимость начать собираться уже сейчас, даже с учетом того, что это займет от силы двадцать минут. Нет, его тревожная натура сильнее. Мысль заставляет уставшее тело подняться с удобного матраса, скинуть теплое одеяло. Потянувшись, ███████ тихо, почти бесшумно — как и всегда — двигается по деревянному полу к гардеробу.
— Только попробуй сказать, что ты уже собираешься, — наигранно грустно звучит подруга в звонке. Вот она, проблема наушников — все слышно слишком хорошо.
— Мне кажется, если бы я был с кем-то и прятал его в шкафу, то ты бы и это услышала, — не сдерживает колкого комментария вместе с усмешкой Хоуквинг, пока откладывает телефон, но наушники не снимает — пусть Чешир помучается от шума одежды. Но девушка лишь фыркает и продолжает заниматься чем-то своим: печатает, шкрябает ручкой по бумаге — творением нового и интересного.
На улице стоит ясная погода, но, кажется, солнце слепит ярче. Конечно, так лишь кажется — плотный слой снега, который неожиданно выпал и не тонкой коркой льда, отражает свет лучезарной “лампочки” на небосводе. И так светлая комната Хоуквинга кажется освещенней лучше, чем при всех включенных лампочках. Единственная темная точка — гардероб, в котором никогда молодой человек не включает свет. Зачем ему видеть, как неудобно повесил футболку, как помялись его джинсы на брючнице, а носки почти раскиданы по полке. Это еще, конечно, даже не цветочки, но все равно лучше лишний раз не давать себе повода убираться раньше привычного графика.
— У меня есть неироничное желание надеть свитер с оленями…
Смотря на спрятанный под грудой зимней одежды кофту, “Ястреб” задумчиво хмыкает, прицениваясь и представляя, что можно с ним надеть.
— Это тот, что я тебе подарила? — звучит отвлеченная от дела Чешир.
— А ты помнишь у меня еще какие-то? — с усмешкой и на губах, и в голосе отвечает парень. — Нет, у меня есть еще белый, но он мне наверняка уже маленький. Он у меня еще со школы.
Нет, все же свитер слишком теплый для такой погоды. Да и какой смысл надевать его, если они все время планируют быть на улице.
— Мы идем гулять? Я не уловила момент, — будто подхватывая мысль о планах, снова уточняет девушка. Шарканье по бумаге закончилось, так что переодевающийся из домашнего в уличное почти застан врасплох. Натянув на себя толстовку, которую, кажется, на деле видели все, но только на записи веб-камеры, Хоуквинг хмыкает. В первый и в последний раз пойдет в ней на улицу — уже слишком растянута. Чтобы совсем скучно не было, он цепляет пару пинов с левой стороны груди: один с утенком-доктором, второй с гусем с ножом (оба, по мнению девушки (а именно ей они подарены) описывают ее товарища), а второй с волной со знаменитой картины.
— Идем-идем. Встретимся также у здания базы, я тебе напишу, когда приеду туда, чтобы сориентировать тебя по времени.
В диалоге повисает спокойная тишина — каждый занялся своим делом: Хоук собирает вещи для того, чтобы после не бегать по магазинам или испытывать беспокойство на ровном месте, а Чешир… что ж, она наслаждается своим заслуженным выходным. Молчание — не страшная кара для тех, кто не может найти темы. Это хороший признак здоровых дружеских отношения. Как минимум, так считает сам “Ястреб”. Тем более на фоне того, что только что они вдвоем перебрали кости всем своим недругам: кто их бросил, кто оставил, кто насолил до нервного тика от упоминания одного имени. На то они и “крыски”. Взвешивая будто в руке стеклянную бутылку воды, молодой человек ставит ее в наружное отделение и проверяет еще раз содержимое черного рюкзака: портативная зарядка, небольшая полевая аптечка, скетчбук для записей и каких-нибудь глупеньких рисунков. Взгляд быстро перепрыгивает на маленькие отделения снаружи: часы, которые он хотел, да все забывал надеть сейчас — сразу же они оказываются взяты на запястье — ключи от дома, от машины, проездной билет и карточки для входа. Хм, а откуда у него осталась карточка Мотылька-II? Он должен же был ее сдать.
— Приколись, обнаружил карту доступа с той научной станции, которая пропала, — озвучивает мысль о находке Хоуквинг, кладя ее обратно.
— А КММ-щики разве не изымали их?
— Мне кажется, изымали, но я, по-видимому, как и со студенческим просто обманул.
— Ничего удивительного. В КММ работают одни идиоты.
Так быстрая заметка превращается в разговор. Слово за слово и “Ястреб” не сразу замечает, как уже спускается быстро по лестнице, прощается с родителями, надевает любимую красную парку (кто знает, насколько на улице действительно холодно), захватывает с собой шапку, которую вряд ли использует, и закидывает на плечо звенящий от брелка с аниме-игрой рюкзак, легкий и полупустой. Он не снимает наушников, слушая, как подруга рассказывает о книжной новинке, которая попала ей в руки. Что-то почти подростковое, но интересное. Правда парень уже слегка запутался в том кто для кого кем приходится, но ███████ не подает виду, наслаждаясь чужой заинтересованностью. Быстро и легко он оказывается у своей простой машины на механике. Купленная “на первое время” бензиновая карета служит ему уже не первый год, перетерпев и ДТП, и пьяные развозки друзей, и долгие поездки в другие города. Хотя, стоит отметить, второго было больше всего.
— … И это только вторая треть книги! — возмущенно заканчивает свой подкаст “Чешир”. И в эту же секунду звучит рев заведенного мотора. — Стой. Ты уже в машине?
— Угу, — отзывается спокойный голос ███████, хотя на лице, невидимого для собеседницы, проскальзывает ухмылка.
— Ты быстро…, — звучит неожиданно отдаляющийся голос девушки. — Ладно, напишешь, когда будешь на месте.
— Напишу, не переживай. Пока-а.
Странно комичное прощание заканчивается, когда собеседница кладет трубку. На этом и сам “Ястреб” снимает один наушник, откладывает телефон на сиденье рядом с рюкзаком, почти допитой бутылкой минералки и двумя подарочными пакетами и кладет руки на руль. Что ж, пора отправляться в путь.
Воздух снова становится холодным не то от улицы, не то от пальцев на висках. Они также касаются его кожи, не давя, но и не создавая туманное ощущение. Ястреб, открывая глаза, понимает, что перед ним не подъезд его дома, не руль его машины, а потолок Экспресса. Быстро чувство осознания наполняет его, сменяется непониманием — почему они остановились? И ему не приходится даже озвучить этот вопрос.
— Это ваше первое погружение, но мы уже смогли зацепить огромный отрывок дня, — отвечает на непрозвучавшие слова Хранительница Памяти. “Огромный”? Это было всего лишь от силы два, ну, или два с половиной часа!
— Хотите сказать, что я бы… не выдержал? — не скрывая оскорбления в голосе, закидывает следующий вопрос Конструктор.
— Скорее всего. Я не хочу испытывать готовность вашего и так перенапряженного мозга, — кажется, девушка чуть ли не фыркает на этих словах. Может, она не то чтобы горит желанием смотреть, на то, как пять с лишним лет назад Ястреб тискал своего кота и разговаривал с подругой? Нет, что-то в ее взгляде выдает в ней интерес, даже зависть. Неужели такая Хранительница, как она, может хотеть подобной жизни? Хотя стоит признать, эрудит отдал бы все, чтобы вернуться действительно в эти моменты. Когда он не думал об опасностях, когда не пил таблетки, просто чтобы не сойти с ума.
— Мы продолжим через пару минут. Пока попейте холодной воды — это поможет немного собраться с мыслями о следующих воспоминаниях.
Глава II. Гнездовье посреди лесного пожара.
(5 - Three Trapped Tigers)
В стакан наливается холодная вода из кулера. Белый пластиковый стаканчик чуть дергается от сильного потока, но четко стоит на своем месте. Странный кулер: у него пять кнопок, вместо обычных трех. Что еще есть в этом кулере? В коридоре людей совсем немного, но каждого хорошо слышно и видно: кто-то с интересом обсуждают прошедшие события планерок и собраний и надвигающиеся праздники окончания года, кто-то же листает телефон, планшеты, смотрит в общие экраны, где прокручивается реклама, пропаганда, оповещения и снова пропаганда. Удивительно, что перед праздниками такое здание такое оживленное и так детально запомнено. Какой-то парень у лифта неожиданно громко начинает заявлять, почти выкрикивая параноидальные идеи о том, что через два дня наступит апокалипсис, потому что какая-то древняя цивилизация закончила свой не менее древний календарь именно в это число. Конечно же, после такого слышится смех и подколы: кому в голову сбрендит устраивать конец света? Тем более катастроф нет, небо не горит и земля не трясется. Хотя кто-то неуверенно или с тревогой помалкивает, слушая это, явно вникая в каждый аргумент.
— Как ты вообще пьешь этот лёд?
Неожиданно появившийся товарищ, чуть толкающий своим телом кулер, заставляет ███████ чуть ли не подпрыгнуть на месте. Внезапный гость почти нажимает локтем на зеленую кнопку, но успевает вовремя среагировать и не дать воде измениться на, наверное, чай.
— Неокл, эоны! — театрально прижимая руку к груди, вздыхает молодой человек. — Ты бы еще со спины ко мне подошел. Именно из-за тебя у меня седые волосы и появились.
— Не пизди, нет у тебя седых волос. А вот у меня первые уже появились, — на этих словах Неокл проводит ладонью по своей шевелюре. Действительно, у самой линии со лбом виднеются блестящие в белом свете ламп лишенные цвета прядки. Сам по себе “Соловей”, Неокл Псомас издалека кажется ничем не приметным пареньком: чуть выше “Ястреба” с аккуратно подбритой бородой, и вечно не сходящими мешками под глазами. Сначала все шутили, что “Соловей” не спит ночами из-за пакетиков с табаком, которыми раскидывается до ужаса часто, но быстро выяснилось, что он по вечерам выступает со своей небольшой музыкальной группой. Конечно, его рэп не создан для всех, но командой время от времени они ходят послушать. — Как говорит Арения…
— … это все от ваших дудок и снюса, — ухмыляется ███████ в ответ, забирая из кулера свой стакан ледяной воды. Их “надзирательница” — женщина в возрасте со смешной прической — после того, как бросила и то, и другое, теперь следит, чтобы весь “молодняк” не курил ни в коридорах, ни в раздевалках, ни уж тем более в туалете. Но, на удивление, ███████ и его команду она пока не ловила. По крайней мере, она не подавала вида о своих подозрениях насчет того, почему иногда из их комнаты выходит дым без активации пожарной тревоги. Парни тихо коротко смеются, пока старший не отвлекается, через секунду пихая “Ястреба” в бок. Приманив этим внимание младшего, “Соловей” показывает кивком в другой конец коридора. Там, как античные статуи, стоят знакомые лица: Афина и Валерий, их старшие сокомандники, капитан и лейтенант.
— Опять все наши кости перемывают.
На этот едкий комментарий Неокл не отвечает, лишь отводит взгляд в телефон: новости о техно-экспо, которая должна состояться со дня на день явно отвлекают его от дальнейших подколов. Постояв еще немного в тишине, пока ███████ допивает свой “лёд”, вдвоем они молча двигаются в свою “ординаторскую” — небольшую отрядную комнату, которую они назвали так из-за того, что все участники их команды окончили медицинский университет.
Ястреб, оставаясь в коридоре, смотрит вслед себе и Неоклу. Кажется, он был даже ниже, чем сейчас, но увереннее, устойчивее. И ведь, если так подумать, так и было. Окруженный друзьями, семьей и людьми, которые разделяют его взгляды, он не был настолько… одиноким. Конечно, его нельзя назвать таковым сейчас: у него все еще есть живые родители, брат, любимый человек, друзья и приятели —, но что-то в этот день энигматик действительно потерял. Человек у лифта был действительно в чем-то прав. Совсем скоро конец света действительно наступит.
— Не стоит отставать от себя, — произносит Черный Лебедь, двигаясь к уже закрывающейся двери. — Вы быстро заметите, насколько наша память ограничена временем и восприятием.
Чуть нахмурившись, Ястреб двигается к Хранительнице Памяти, но не быстро, будто рассматривая впервые коридор, который будет помнить даже при деменции.
— Этот коридор исчезнет через какое-то время? — уточняет мужчина, убирая руки в карманы. Его лицо собранное, спокойное. Кажется, он больше интересуется для уточнения, чем из тревоги провалиться в неизвестность.
— Да, он распадется, так как уже не является сценой воспоминания. И если мы останемся здесь, то нам придется плутать уже в сознании, а не в памяти, — четко и коротко объясняет девушка, но внезапно запинается, осматриваясь вокруг. Её что-то смущает, но на не подает виду. Являясь ничем больше, чем проекций невидимой наблюдательницы, проходит сквозь дверь, не ощущая никакой плотности преграды. Ястреб же не спешит, будто не решаясь испытать ощущение тяжелой двери на себе, и успевает прошмыгнуть в закрывающуюся щель между косяком и самой дверью.
“Ординаторская” — комната команды Arg_5 — изначально две комнаты, сделанные в одну с каморкой-гардеробом, и небольшая личная раздевалка, где в основном все оставляют свои вещи. Ну, порой курят, спят или прячутся от вышестоящих офицеров. Последние два случаются реже, но случаются, и каждый такой раз запоминается на годы вперед. В помещении два стола: один капитанский с большим компьютером и несколькими вспомогательными экранами, второй же для старшего лейтенанта, за которым он сам не сидит — два стеллажа с необходимыми расходниками для операций, хотя чаще там лежат документы, бумаги и мелочевки, которые кто-то случайно оставляет. Конечно же, стоит и диван (на котором, как раз таки, больше всего проводит времени старший лейтенант), большой телевизор с экраном для проектора над ним. Изначально комната была именно с таким наполнением, только за годы в ней появилась и тумбочка для личных вещей, где спрятался кальян и чужие залежи снюса с парой фиджетов и “поп-итов”, игровая приставка, пара растений и пробковая доска, на которой красуются и заметки, и фотографии как личные, так и общие. Но самое любимое место каждого в команде — окно, выходящее на юг. Имея глубокий подоконник, на нем почти каждый успел посидеть, полежать, покурить и сделать смешную фотографию. Сложно сосчитать, сколько раз с него кто-то случайно падал.
— Привет, ███████, — звучит женский голос. “Ястреб” оглядывается и замечает в двери раздевалки молодую девушку — Ирину. Высокая темноволосая девушка, одногодка ███████ и однокурсница “Ястреба”. Когда-то она даже была в модельном агентстве, все же девушка обладает почти модельной внешностью, лучшими параметрами для такого дела. Но “Стриж” променяла моду на медицину, так и познакомившись с ███████ и со своим будущем мужем, с которым недавно сыграла свадьбу. Стоит отметить, это была лучшая свадьба, на которой Хоуквинг смог погулять. Хотя стоит отметить, это третья свадьба в его осознанной жизни. Девушка забирает волосы в низкий хвост, держа в зубах закрученную оранжевую резинку.
— Привет, Ир, — улыбается бывшей однокурснице молодой человек и заваливается на диван. Неокл проходит и встает рядом с “лейтенантским” столом, за которым уже сидит Максимус: высокий черноволосый мужчина с легкой небритостью, постоянно равнодушным лицом, но вечно заинтересованным взглядом. Кажется, все в этом крыле здания, выразили единоличное мнение, что “Кретчет” является чуть ли не самым красивым мужчиной в разведывательном отделении. Даже сам Хоуквинг не скрывает, что в первые месяца команды он испытывал даже не просто симпатию к товарищу, сколько даже влюбленность. Но это прошло, слава эонам, осталась лишь дружеское уважение и понимание, что “Кретчет” — птица не его полёта. Ранее уже поздоровавшись со всеми, он тихо сидит и залипает в телефон, наверняка в очередной раз смотря видео по новинкам в мире машин. Сколько он сменил за прошедший год? Явно больше, чем “Ястреб” может представить. Так вчера он был на новом седане, а сегодня уже чуть ли не на гоночном болиде. — Как твой день сегодня?
— Не спрашивай, — вздыхает девушка, цепляя резинку на волосы. — Никос вчера вечером принес домашнюю настойку на ягодах. Мы немного попробовали, но голова болит…
— Тебе дать обезболивающее? — опережает продолжение ███████, смотря на сокомандницу. — Конечно, можно было бы и минералки, но я допил по дороге сюда.
— Было бы здорово, — не обижаясь за то, что ее перебили, отвечает Ирина.
— Можешь взять у меня в рюкзаке. Там лежит маленькая аптечка, увидишь ее.
Услышав направление, девушка тихо благодарит и уходит обратно в раздевалку, где Хоуквинг оставил свой рюкзак. Слышится шорох и щелчок контейнера, но парень уже не так увлечен подслушиванием, как видом из окна и наблюдением за разговором двух друзей: Неокл и Максимус обсуждают недавно вышедшее обновление в каком-то командном шутере. Используя это как фоновый шум, Хоук смотрит на вид за стеклом. Пара высоких зданий, не входящие в корпус Птиц Свободы, частично перекрывают вид медленно желтеющего, странно краснеющего к закату неба. Редкие облака лениво плывут по небесному полотну, потихоньку рассеиваясь — атмосферное давление потихоньку увеличивается, значит завтра будет холоднее. Может быть, тогда и адекватный снегопад будет? “Ястреб” уже не помнит, когда в последний раз видел сугробы хотя бы по его пояс (а такие бывают!). Стоит об этом подумать, как снегом на голову в реальность возвращает звук снова закрывшейся двери и уверенные слова.
“Новый” женский голос заставляют повернуть дверь и широко улыбнуться, хотя такое выражение лица быстро сменяется театрально серьезным, будто сейчас перед “Ястребом” стоит президент. Это странная специфика отношений с капитаном, которая встает в проходе, уперев руки в боки. Невысокая женщина в своих ранних 30 годах. Ее широкие плечи, уверенный взгляд и вечно собранные в недлинный хвост красные волосы выдают в ней серьезного человека, заслужившую свой статус не просто так. Таковой “Кардинал” и является, но в своей команде она известна как та, кто смог сплотить разномассную компанию Конструкторов, создав то самое настроение внутри, которое многие могут назвать “семейным”.
— Афина Яннис, — чуть ли не кланяясь сидя, отвечает вошедшей вместе с лейтенантом женщине и тут же салютует, прижимая пальцы правой руки к виску. Валерий же спокойно подходит ближе к младшему сокоманднику и протягивает ладонь, которую ███████ с уважительной улыбкой пожимает.
— Где мой кофе, ██████? — продолжает капитан, поддерживая традицию “кофеманства” и “рабства ███████ в ее команде”. Она уже проходит в комнату к своему столу, где садится, чтобы привычно распустить волосы — работы все равно сегодня нет.
— Еще едет, капитан, курьер только забрал, — улыбаясь, отвечает Хоуквинг. Конечно, наверняка курьер уже подъезжает, потому что проверял он состояние заказа минут десять назад.
— Ты заказал мне и Максу Blue Bull? — обращается уже Неокл, отвлекшись от разговора со своим другом.
— На нас троих, не беспокойся.
— Надо было тоже с вами что-то взять, — вздыхает Валерий. Лейтенант, “Сапсан” — высокий мужчина и одногодка с “Кардиналом”. Он тот, кто разбавляет серьёзность и жесткую хватку Афины своей расслабленностью. Самый высокий в команде, что даже порой “Ястребу” приходится приподнимать нос, чтобы взглянуть ему в лицо, тощий, но с всегда расправленными плечами. Его короткие темно-русые волосы, чуть уставший взгляд выдают в нем того, кто также вчера “отдыхал”. Для кого-то он даже кажется ходячим скелетом, но на деле Литрас с легкостью не только вкручивает людям импланты и вскрывает пазухи, но и поднимает тяжелую аппаратуру, которая время от времени попадает в руки на заданиях.
— А мы не будем заказывать что-то на стол? — отзывает уже Ирина, запивая таблетку обезболивающего, кажется, всей пол литровой бутылкой воды. Вопрос поднимает волну обсуждений и решений, явно о доставке только мельком поговорили, но так ничего и не решили. Это поднимает и небольшую суматоху, ведь у всех разные любимые блюда, а те же суши или пиццу они недавно заказывали на день рождения “Стрижа”, который им пришлось отмечать здесь, в “ординаторской”. Конечно, потихоньку обсуждение доставки переходит на уже сторонние темы, разделяя отряд на пары: Афина и Валерий снова что-то обсуждают, Неокл переключился на Ирину, оставив Максимуса дальше смотреть короткие видео, а ███████ наблюдать за происходящим в “ординаторской”. Чувство уютного покоя наполняет и расслабляет, давая то контрастирующее чувство диссонанса из-за услышанного ранее в коридоре.
Команда, действительно, стала Хоуквингу вторым домом. Когда ему предлагали сменить коллектив на более подходящий к его специальности, основной причиной отказа стал именно состав команды. Все пятеро Конструкторов стали ему близкими друзьями. Вместе они сталкивались со сложными операциями, интересными медицинскими случаями, путешествиями, вечеринками и разными событиями. Тем более это уже не первый новый год, которые они встречают вместе. Это помогло и не стесняться странных запросов в листах с подборками для подарков, и дарить, казалось бы, простое, небольшое, но приятное для души и сердца. Конечно, ███████ впервые за эти годы что-то дарит Капитану в их маленькой традиции обмена подарков, но он и так каждый год до этого приносил ей небольшие презенты — елочные игрушки, смешные кружки, носки и многое другое. В принципе, казалось бы, новогодний обмен должен был сократить для всех затраты, ведь каждый тратится на подарки только для одного, но все равно из года в год все дарят что-то остальным. Так в прошлом году Неокл подарил ███████ набор медиаторов для гитары, забыв, что “Ястреб” уже давно не играет. Но это породило нужду взять в руки уже слегка пыльный чехол с инструментом, положить акустику на колени и коснуться пальцами грифа.
Команду от “Кардинала” слышат все и четко выполняют ее: Неокл садится на подоконник, где уже стоят пакеты и коробки с подарками, Максимус уступает место Валерию за столом и садится вместе с Ириной и ███████ на диван.
— Пора доставать кальян, — тихо шепчет “Кретчету” “Ястреб”, слыша в ответ лишь усмешку.
— До Нового Года, конечно, еще остается много времени, но все единолично решили раздать друг другу подарки уже сегодня, — начинает Афина, смотря на собравшуюся команду. Все разные, но уже столь схожие. Не все команды любят их: они специфичные, созданные не для всех —, но честность и продуктивность их отряда нельзя отрицать. Они прошли огонь, воду и медные трубы, от чего создали друг с другом верную связь. — С кого начнем?
— Давайте с меня, — привычно добровольцем вызывается Ирина, вставая с дивана. — “Соловей”, подвинься.
Тот послушно не просто отодвигается, а встает рядом с девушкой. Пока двое обмениваются подарками и поздравлениями, призраки настоящего осматривает комнату. Точнее, пока Чёрная Лебедь настойчиво наблюдает за привычной традиций во многих коллективах, Ястреб осматривает комнату. Что-то в ней ощущается иначе, словно не четкое воспоминание, а дежавю. Прекрасно зная, по словам других, такое описание, он ищет хищным взглядом загвоздку. Раздаются смех от подарков, обсуждения, что это такое в чёрной коробке с розовой лентой, но это не отвлекает Конструктора. Здесь есть все, кто должен быть, значит, проблема в деталях, в предмете. Хранители Памяти не могут учуять такие маленькие “запинки”, ведь опытные Конструкторы с легкостью скрывают свои следы. Поэтому, несмотря на непонимающий взгляд Черного Лебедя, Ястреб обходит комнату еще раз. Стеллажи почти пусты: сейчас сезон отдыхом и мелких операций, где оборудование особо не заказывается —, в шкафчиках и на столах все те же предметы, которые там должны быть, а на подоконнике стоят уже на два пакета меньше, ведь Неокл взял свой подарок, подготовленный Валерию. Сейчас там четыре пакета.
— Спасибо, — пожимая руку товарища, благодарит лейтенант и, соответствуя “протоколу” смотрит и вытаскивает содержимое.
Голос Черного Лебедя выбивается, звучит больше эхом в ушах, словно Ястреб слышит ее сквозь наушники. Оборачиваясь, он видит, что его поиск все же потревожил наблюдение Хранительницы.
— Зацепку. Но я не могу понять, что здесь не так, — хмыкает эрудит, смотря уже за тем, как один из старших команды надевает футболку с принтом “Как оплачено, так и заебашено” и смешным котёнком с древних холстов. — Это предмет, деталь, возможно, даже слово.
— Если это последнее, то мы бы уже обратили внимание, — отвечает девушка, так и придерживаясь своего недовольного и отстраненного тона. — Но мы всегда сможем посмотреть воспоминание позже еще раз, если ваша память не даст сбой.
Телефон в кармане “Ястреба” вибрирует от сообщений, но молодой человек учтиво игнорирует это, понимая, что это будет как минимум невежливо, да и он сам не хочет пропустить реакции своих товарищей.
— Я подготовил подарок ███████. Конечно, выбирал я недолго, — с довольным лицом проговаривает Валерий и подходя к подоконнику, откуда из трех пакетов забирает еще один. “Хирург” команды ухмыляется и встает, чтобы забрать подарочный пакет. Тот оказывается странно тяжёлым и наполненным, чего молодой человек на секунду пугается. Он жмёт крепко руку Сапсана, негромко благодарит его и ставит пакет на стол лейтенанта.
— Ты что там такого выбрал, — озадаченно бурчит “Ястреб” и достает из пакета упакованную бутылку. Точнее, коробку с бутылкой. Форма и вес сразу говорят о том, что именно там — его любимая травяной настойка, которая с самого начала конфликта с Абердукком перестали поставлять в их мир. Медик отряда даже понимает, какая эта коробка: подарочный вариант, приуроченный к Новому Году, вместе с бутылкой и двумя рюмками-шотами. — Эоны, откуда ты ее достал?!
— Это не все, — ухмыляется Валерий, расправляя подаренную футболку, которую уже надел поверх своего свитера. Воспринимая это как указ, молодой человек продолжает исследовать пакет. Обычно, они все ограничиваются определённой суммой, но в основном никто никогда этому не следует, пусть и не оглашает это всем. В пакете, действительно, были еще вещи: носки с утками, пара смешные и нецензурных пинов и, самое главное, диск с Pestilence 2 — игра, у которой версии с диском продавались лимитированная коллекцией и которую “Ястреб” обожает всей душой. И вся главная особенность — вместе с ней идет винил саундтрека две коробки, аккуратно соединенные слабым двухсторонним скотчем лежали в руках чуть ли не с дрожью, настолько они казались на вес золота для ███████.
— Простите за выражение, но ебанный рот, Валера! — не сдерживает эмоций медик группы, смотря на своего лейтенанта с открытым ртом.— Ты, блин, сколько денег отдал за это всё?
— Если я скажу, то нарушу клятву.
“Призраки” же с интересом наблюдают за этим. Точнее, наблюдает лишь Чёрная Лебедь, пока Ястреб лишь со спокойным взглядом ностальгирует. Конечно, все эти подарки оказались потеряны, остались под руинами стен и потолков. Мысль об этом не гложет и не царапает кошками сердце, но мужчина все же отворачивается, смотря на вид за окном. Размытое небо, как доказательство того, что за погодой тогда еще “Ястреб” не сильно следил в моменте. Но облака и медленно зреющий закат медленно набираются своим цветом — воспоминание о себе подходит к окну и берет пакет. Он запинается и забирает другой. И на подоконнике остается три. Снова.
Команда звучит по-капитански чёткий и строго, но время не останавливается сразу. Все замирает, покрываясь будто хрустальный коркой, которая блестит в огне их собственных отражение. По инерции эрудит уже собирается схватить пакет, как резко его рука проваливается в чёрную рябь, шум и помехи, будто он смотрит не собственными глазами, а через экран.
— Так мы нашли помеху? — звучит уже ближе голос Хранительницы, что вырывает ███████ из неожиданного гнева. “Мы”? Все это время Лебедь искала, какое воспоминание может забрать себе, лишив Конструктора их опоры и главной силы — вечной и не поддающейся коррозии времени памяти. Пусть такова и будет цена ее помощи, но пока Ястреб не готов так легко назвать точную цену ее “помощи”.
— Да, — “сбрасывая” кисть, отвечает эрудит и поворачивается на секунду в своей собеседнице. — Я не заметил его ранее, но этот фрагмент, который был частично стерт из моей памяти, появляясь лишь когда я точно видел его.
В этот момент в комнате находился весь отряд. Подарок Чешир та получит уже к самому празднику. Никому другому Ястреб тогда и не собирался дарить что-либо, либо уже отдал презенты. Остается лишь…
— Можешь отмотать воспоминание на сорок две минуты вперед? — больше риторически спрашивает мужчина, заглядывая в пакет. Нет, даже заглянуть не может, уж тем более вспомнить, что там лежало. Тогда этот цензор точно делал не новичок и не кто-то в спешке. Воспоминание стерто почти под корень, будто Ястреб сам придумал только что этот пакет, но Конструктор оставил эту зацепку. Это не может быть ошибкой..
— Хм, дай мне пару секунд, — задумчиво отвечает Лебедь.
И мир покрывается странным эффектом. Он похож на картину воды под тонкой коркой льда, ручей, который бежит вперед к реке, к озеру с неимоверно быстро. Не зря время сравнивают с водой, быстротечная и ускоренная выглядящая странно, ненатурально. Это почти вызывает эффект дереализации, тем более, когда ты видишь события, которые помнишь почти детально. Капитан получает свой подарок, обнимает ███████. Затем Кретчет достаёт кальян, пока Стриж открывает окно и закрывает на ключ-карту дверь — не дай боги, к ним зайдет Арения с неожиданной проверкой —, включается колонка и все потихоньку оценивают полученные подарки друг друга. Это не тянется сорок минут. Конструктор сказал эту цифру почти случайно. Но он чувствует, что еще одна помеха, которая фонит тем же паршивым чувством обезвоживания и слабости, как и фрагмент на подоконнике, пакет с подарком.
Слова Хранительницы памяти звучат почти неожиданно. Увлеченный своими размышлениями Ястреб даже не сразу понимает, что он ждет этой странной перемотки.
— Конечно, — спокойно и кратко дает добро Конструктор.
— Это правда, что все Конструкторы не подвержены забвению? Вы помните все с момента, когда начинаете активно владеть своими способностями? — искренне, это чувствуется в голосе, интересуется Чёрный Лебедь. И, на удивление, этот вопрос застаёт его врасплох, будто это вопрос настолько глупый, что мир от такого переворачивается. Хотя, если задуматься, вопрос задан вовремя — при такой манипуляции лучше всего видно, насколько четко сохранены детали, которые теряются спустя даже несколько недель. Но Ястреб помнит даже расплывчатые мелочи.
— Наша память устроена так, что мы самостоятельно выбираем, что забыть, а что останется с нами навсегда. Конечно, детально мы не можем запомнить все моменты нашей жизни, так же как и не можем нести всю свою историю без забвения. Она остается в нашем “коде”, формирует костыль нашей личности, но все еще выборочно теряется в корозии времени.
Нет, все же у Ястреба есть причины не любить персонально Чёрного Лебедя. Порой у неё не находятся слов, а иногда, как сейчас, гордая птица за словом в карман не полезет. Но все, что остается эрудиту — закатить глаза и делать вид, что он не услышал её последних слов.
— Аккуратнее, — вновь вырывает из мыслей девушка, потихоньку замедляя течение памяти, давая услышать даже отрывки разговоров: уже приехала пицца, которую принес в ординаторскую от курьера Кретчет. — Дальше идет рябь. По-видимому, эти фрагменты как раз и подверглись цензуре.
“Спасибо за предупреждение, кэп” — хмыкает сам про себя Ястреб и, размяв плечи, подходит ближе к себе прошлому. ███████ смотрит в телефон, но в глазах рябит — сообщения, оказывается, важные воспоминания. Чат мессенджера, который уже давно потерял свои сервера, как бы Конструкторы, что прибывали на ███████, не пытались их восстановить. Базовый фон — значит, это разговор не с Чешир. Имени нет, есть только иконка птицы. А на аватарке — почти размытый низким качеством силуэт. Внимательно следя, как отправляются четкие сообщения и получаются размытые, Ястреб замечает, ловит момент. Одно из сообщений за милисекунду до того, как раствориться в странных визуальных прорехах гласит.
“Я встречусь с █████ и буду ждать тебя на крыше через 15 минут.”
Без лишних слов, эрудит поднимает голову и осматривается. Все вокруг немного плывет, но уже не из-за манипуляций со временем. Воспоминание растворяется из-за невнимания к окружению. И ища дополнительные детали, присматриваясь к окну, Ястреб чувствует эту раздражающую боль в висках, отдающую в затылок. В горле сохнет, а глаза жжет. Значит, воспоминание было подвержено манипуляции, цензуре.
Хранительница, которая была почти так же, как и сам Конструктор пару минут назад, отвлеченная ощущениями и окружением, поворачивается к своему собеседнику.
— Дальше воспоминания будут на крыше, — четко поясняет Хоуквинг. Он говорит уверенно, но его самому себе выдает нервное движение большого пальца. Не контролируя, он пытается поддеть палец перчатки, сдвинуть его выше к ладони, чем неприятно сдавливает кожу руки. — Я восстановлю нам проход, и мы окажемся там раньше воспоминания.
— Это опасно. Это будет нестабильный мост…
— Нестабильный для вас, Хранителей. Я же смогу связать манипуляций эти отрывки.
Недоверие и боязливость не прячутся, показываются на лице Чёрного Лебедя нахмуренными бровями, отведенным взглядом. Её неуверенность в безопасности ясна, как день, но сейчас Конструктор слишком близок к тому, чтобы соединить потерянные отрывки собственного прошлого, приблизиться к ответу на вопрос личности виновника уничтожения целого мира. Девушка поворачивается, смотрит в бисмутовые глаза, которые теперь блестят холодным металлом. В них нет прозорливости или лёгкости, которая была в них все это время.
— Если Вы боитесь, — неожиданно прекращает ту командную фамильярность Ястреб. Его голова чуть приподнята, а взгляд, идущий сверху вниз, почти обжигает равнодушием к чужой опасности, — Вы можете остаться здесь, но как Вы же и говорили, то воспоминание быстро разрушится, и уже только Вы в одиночку будете бороздить в моем сознании. И надеюсь, вам известно, что для Хранителя Памяти сознание Конструктора Информации — смертельная ловушка.
Лебедь замирает. Понимание приходит к ней быстро — она нужна была Ястребу лишь для удобной манипуляции воспоминаниями и для свидетельствования того, что действительно произошло. Он мог бы сделать все сам, но это займет слишком много времени и сил, которые ему необходимы. Благодаря ей эрудит — нет, энигматик — может спокойно отматывать назад, ускорять картинки прошлого и видеть не собственными глазами воспоминания и не бояться, что столкнется с ограничением без возможностей ему противостоять. Мужчина напротив может легко оставить её в непамяти, провалиться в собственное черное сознание разума, где Лебедь попросту утонет, не зная выхода из этого лабиринта.
— Поэтому идёмте. Чем быстрее мы разберемся с этим, тем быстрее расстанемся и я оставлю Вас в покое.
Low Roar — Tonight, Tonight, Tonight
И не дожидаясь, мужчина разворачивается и уходит к двери. От его первоначального нежелания проходить сквозь предметы не остается и следа, оставляя после себя воспоминание о чужом предупреждение не уходить далеко от самого себя. Хранительнице остается лишь вздрогнуть, сдержать спазм страха и тревоги, делая шаг следом.
У них есть “лишние” 15 минут. Ястреб прекрасно понимает, что его спутница несильно понимает, как именно он сможет восстановить путь на крышу только своими воспоминаниями, ведь это будет слишком хрупкий мост с опасными пробелами. Но ей хватит лишь пойти за ним, выглянуть в неисчезнувший коридор, чтобы понять, что именно сделал Конструктор. Словно калейдоскоп, пространство наполнилось будто осколками витража: коридор, восстановленный за счет чужих воспоминаний, где каждый кусочек памяти отличается четкостью, цветом, даже, кажется, запахом. Становится ясно, что все, кто помнят эти последние спокойные минуты, хранят картинки абсолютно разными. Где-то странно светит лампа, будто лампочка перегорела, где-то же белый чистый цвет заменен на желтый теплый. Местами виднеются плакаты, но где-то стены пусты и безжизненны. Рядом с ними стоят люди, много людей, столько же, как было в коридоре до этого. Чьи-то лица размыты, чьи-то четкие, словно в их воспоминаниях.… Тогда до Лебедя доходит, что именно сделал Ястреб, чтобы выстроить целое здание лишь для того, чтобы найти одну недостающую деталь. Все эти фрагменты огромного пазла, собранного из разных наборов, все ощущения, что они приносят — это всего лишь несколько шагов к лестнице. Но энигматика не смущает это. Кажется, он сам скомпоновал, хирургические четко сшил этот коридор так хаотично, почти безумно, взрывая все притупленные органы чувств. От количества разных цветов, запахов, отличающегося освещения у обычного человека, даже у Хранительницы Памяти начинает появляться туманность в голове. Конструктор же не останавливается, идя спокойно, размеренно, будто никуда и не спешит — он дожидается свою “коллегу”, когда та либо привыкнет, либо начнет игнорировать весь шум информации. В конце концов он был обучен игнорировать его.
До лестницы несколько десятков метров, пролет на этаже находится почти в середине коридора. Удобно, но непрактично для тех, кто собирается быстро бежать. Лифт тоже находится напротив, также в середине. Что значит…
— С этого этажа почти никто не выбрался живым.
Чёрный Лебедь почти шарахается, останавливаясь на секунду возле входа на лестницу. Стоя в паре широких шагов от нее, Ястреб бросает лишь короткий взгляд из-за плеча. Её мысли для него здесь, в его собственной памяти как на тарелке: расписаны красивым почерком густыми темно-фиолетовыми чернилами.
— Часть смогли спастись, выпрыгнув из окон или оказавшись на лестничной площадке, — продолжает Конструктор, не давая себе снова останавливаться, уверенно двигаясь наверх, где воспоминание о подъеме так же, как и коридор наполненный разными отрывками сознаний. — Пожарная лестница находится в доступе только у некоторых окон. Просто так на нее не выбраться. Лифт оказался заблокирован почти сразу же: он был перегружен и застрял на этом же этаже. Кто там был, сжало в лепешку, не оставив даже целых костей.
Воздух наполняется напряжением. Девушка, все еще справляясь с отголосками чужой памяти, слушает и думает о своем одновременно. Её грудь сжимает тревога, давящая на ребра как те же стенки лифта, которых сожмет беспомощных через несколько десятков минут. Ястреб перед ней отличается от того, с кем она знакома: он холоден, следуя давно заготовленному собственному плану. Ему неважно, что скажет Лебедь, потому что сейчас она оказалась по собственному желанию в его добровольных заложниках. Даже если она попытается сбежать, то она не выдержит сшитых хирургическими шёлковыми нитями чужих воспоминаний, попросту провалившись в хаотичную меморию. Сколько людей Ястреб заставил отдать свои воспоминания?
— Можете посчитать сами, — снова звучит ответ на не озвученный вопрос. И на этих словах появляются фигуры. Не одна, не две, будто часть толпы из коридора ранее передвинулась сюда, на лестницу. Они стоят молча, замерев в бесполезном для “хозяина” деле, словно манекены и статуи. Дальше — только путь выше. Ступеньки отличаются по высоте, глубине, как доказательство несовершенство коллективной памяти, разницы восприятия каждого индивидуума. За окнами, которые где-то кажутся грязными, где-то даже приоткрытыми виднеется такое же сотканное из десятков лоскутов небо: голубое, желтое, красное. Последнего больше всего — свидетельство того, что не каждый помнит, как то выглядело в спокойные дни.
Смотря с площадки наверх возникает странное чувство, что лестница уходит все выше и выше, будто никогда не закончится. Лишь расфокусировав взгляд и поддавшись ощущению места, становится ясно — впереди лишь пара пролетов. Отставая на один подъем, Лебедь все больше и больше привыкает, но все меньше и меньше понимает, где воспоминание Ястреба,а где чужие. Есть ли здесь его или же тех, кого он ищет? Теперь Хранительница вряд ли найдет ответ на этот вопрос, тем более, когда ее “проводник” решает проигнориовать тот список, который с каждым шагом все больше и больше пополняется тревожными и непонимающими размышлениями. Если Конструктор не останавливался, значит, здесь нет ничего, что могло бы привлечь его внимание и оказаться чем-то, чего он сам не добавлял, не сшивал в этот странный калейдоскоп восприятий.
Четвертый, пятый, шестой этаж. И вот он, выделяющийся странной четкостью и холодной атмосферой, проход на крышу. Тяжелая дверь, которая заблокированная код-картой. Надпись на неизвестном девушке языке — по-видимому, родной язык этого мира, что долго не поддавался маякам синестезии. Наконец-то нагнав Ястреба здесь, Чёрный Лебедь видит, что он не торопится проходить сквозь закрытую дверь. Нет, он почти инстинктивно, только завидев сенсорный экран доступа, достает карту. “A_Hawke. ОмегаС 5” выглядит на ней как странное напоминание, что Ястреб — действительно лишь позывной. Когда карта касается экрана, через секунду раздается короткий негромкий писк допуска, после чего дверь неохотно щелкает и шипит, будто разгерметизировавшись. Это не подходящий месту звук, но это почему-то не вызывает вопросов. Мужчина толкает ее вперед и проходит дальше, не останавливаясь надолго. Не дав поймать момента, он не дает своей спутнице задать вопросы, поинтересоваться тем, что ждет их дальше. Она, не рискуя отставать, идет за ним на расстоянии вытянутой руки, благодаря чему мелькнувшая тень позволяет не ослепнуть от неожиданного света, не задохнуться от чистого свежего воздуха. Но она не спасает от внезапной острой боли.
Ослепительный закат, краснеющее зарево заставляет сощурить глаза и поддаться чувству, сдавливающую голову как гидравлический пресс. И это поражает обоих “гостей” памяти, вызывая вопросы теперь у всех, кто с рвением осматривается вокруг, ищут в небе знаки.
— Почему… это происходит? — озвучивает сдавленным голосом Хранительница, смотря на напрягшегося Ястреба, который пытается будто бы спрятать голову в плечи, держит спрятанную в перчатку руку у виска. Но тот молчит. Вдыхая полной грудью, он выпрямляется, поднимает голову и смотрит на пустую крышу, с которой открывается вид на потрясающий город в красных цветах: сочетание древнего известняка и современного стекла. Приглушенный высотой шум живого города: машины, пешеходы, музыка вывесок и легкого зимнего ветра. Освещенные закатом здания мелькают яркими вспышками отражения, гудки транспорта раздаются доказательством жизни, пока все это не превращается в какофонию, как могло бы быть еще в “ординаторской”, не будь Лебедь искусной в просмотре чужих воспоминаний. Это не влияние на события кого-то из них. Это сама структура событий не позволяет внимательно осмотреть то, что было в эти 15 минут.
— Как всегда точно по времени.
Женский голос, появившийся как дождь в долгую засуху, прекращает боль в мгновение, привлекая к себе еще больше внимания. Теперь на крыше лишь двое. Встав на место молодого человека, поднявшегося ко времени на встречу, Лебедь и Ястреб могут лишь молча созерцать. Всё это время они находились отдельно, но сейчас начинается момент нестабильности, цензуры. И яркий тому пример — женщина, что стоит возле края крыши, поворачивается лицом к пришедшему. Конечно, если этот шум, почти черный квадрат цензора, можно назвать лицом.
— Наставник Сорокопут, — встав почти по стойке смирно, салютует “Ястреб”, — я надеюсь, вы не собираетесь меня отчитывать за… что-нибудь? — неловко усмехается парень, удобнее беря праздничный пакет с подарком. — Вроде как, я ничего такого не делал.
— Нет, Ястреб, сегодня без уроков и наставлений, — спокойно убеждает своего подопечного Сорокопут. — Ты хотел обменяться подарками, так?
Конструктор кивает и поднимает пакет со словами: “Вы скоро уедете, поэтому ловлю момент.”
— Что с её лицом? — звучит призрачным эхом вопрос Лебедя. И на этот вопрос, Ястреб не может дать точного ответа, ведь как бы он не старался, он не мог вспомнить её лица. Но что мешает попытаться сейчас? Хватаясь за обрывки деталей, которые то появляются, то исчезают, пока беседующие подходят друг к другу ближе, Конструктор, словно палеонтолог, восстанавливает чужую личность. Снова и снова он будто лбом удаляется в стальную преграду чужого влияния, но он продолжает, пока не появляется ощущение онемение в будто не своих руках.
— С Наступающим вас, — показав на лице слабую, но искреннюю улыбку, произносит ███████ и протягивает не самый лёгкий пакет. — Надеюсь, вам понравится.
— Спасибо,— с кивком принимает подарок старшая, тут же теня руку за спину, доставая что-то из поясной сумки. Отвлекшись от закрытого лица, Ястреб понимает, что Сорокопут не в гражданской одежде. Она одета в форму батлсьюта с регалией Птиц Свободы, с шевронами высокой должности — в то, что напоминает всем здесь, что женщина не просто наставница. Но почему? Сорокопут собиралась в отпуск в тот день, зачем ей одеваться в форму? — А это тебе.
И теперь мужчина ловит момент. Своим сознанием, будто бы своими глазами он видит светлые глаза под тонкой линией подкрашенных ресниц. Видит тонкие линии прямого носа, аккуратную розовую кайму губ. Но зрение тут же подводит его. Роем чёрных помех чужое вмешательство мешает подробнее запомнить образ, момент, слова. В немой крики остановить воспоминание, дать вглядеться в то, как все происходит, Ястреб понимает — Лебедь его не услышит. Все еще ощущая холодный ветер, далёкое тепло садящегося солнца, в руке появляется что-то новое: тяжелое, круглое, металлическое. И глазами в прошлом мужчина, молодой человек видит — Чёрный компас в металлическом корпусе. Подарок, соответствующий тому, кто его дарит.
— Вроде бы, на море собираетесь вы, а не я, — говорит “Ястреб” и сквозь странный звук помех в голове слышат наблюдатели.
— Такие компасы помогают не только в понимании сторон света, — неожиданно отчужденно говорит ████████. ████████. Её имя, ████████. Все чаще и чаще повторять про себя то, что Конструктор в настоящем смог найти в архиве старой базы, он понимает, что только усиливает боль в висках, мешая сосредоточиться на не останавливающихся событиях.
— Прежде чем я уйду, я хотела бы задать тебе вопрос.
“Ястреб” с любопытством и интересом слушает, потирая пальцем корпус инструмента. Он не видит стрелки, но, кажется, чувствует, как та дергается, словно электромагнитное поле изменяется прямо сейчас, прямо перед ними. Это вызывает тревогу, но молодой человек молчит, потому что знает, что ████████ не любит его комментарии по типу “Мне страшно, говори быстрее”.
— И-и что же за вопрос? — искренне не понимая, интересуется ███████, поднимая взгляд на Сорокопута, как неожиданно голову пронзает острая боль. Она врезается пластиковой пулей в лоб, проходится по вискам и вылетает со свистом в затылке. Путь снаряда ощущается острой пульсирующий агонией, заставляя Конструкта и Хранительницу, их совмещенные сознания в чужой голове беззвучно взвыть. Кажется, Ястреб даже видит, как Лебедь хватается руками за голову, пытается справиться с этим внезапным чувством. И, даже если бы он мог, кажется, он не стал бы ее предупреждать, что это только начало. Потому что именно этот момент ему нужен. Именно это лицо, это имя он так жаждет узнать. Ради него он нашел старый архив базы данных, ради него он забрал себе воспоминания тех, кто не был полностью согласен на такое.
— Возможно, ты не сможешь ответить на него сейчас…
И сейчас нынешний член Знающих находит прореху в их связи с Лебедем. Словно два тяжелых канат, что стягивают их вместе. Он видит их, чувствует, и теперь зацепившись жесткой хищной хваткой, он тянет “канат” хватает второй рукой, впиваясь пальцами до жжения кожи, чтобы разорвать и бросить. Стоит последней “нитке” лопнуть, как сознания наблюдателей вываливаются из чужой головы, падают на землю, будто они из современности находятся здесь материально. Еле держась на ногах из-за инерции, Ястреб поднимает пронзительный бисмутовый взгляд на женщину, что остановилась в своих словах, будто дожидаясь, когда ее некогда “птенец” найдет возможность взглянуть на нее из будущего, из его настоящего. И стоит его глазам пронзить Сорокопута, как он понимает. Он видит её.
Аккуратное женское лицо, снятое будто с куклы, очерчено острыми чертами: тонкие брови, нос, скулы, губы, линия челюсти. Задумчивый взор, будто лишенных эмоций, серых глаз смотрит на него, не на мальца, что держит компас, не на небо, что разливается кровавым красным закатом. Тонкая фигура Сорокопута повернута к нему. Сердце пропускает удар.
— Ты должен запомнить этот вопрос и ответить мне при нашей следующей встрече, — продолжает женщина, не отводя взгляда от настоящего Ястреба, скованного непониманием, сдавленного напряжением в воздухе. Он не помнит этого. Он правда не помнит.
— Что ты выберешь: верность своей задаче или вер██сть ███? Свою родину или своего наставника? Миссию или свои убеж████я? Свой долг перед справ█████остью или свои лич██е чувства? Ты ещё не знае██ правды. Но рано или поздно тебе придётся выбирать.
— … Что? — раздается голос “Ястреба”, как неожиданно раздается свист. Он не человеческий и не птичий. Это свист пролетающего мимо снаряда. Оставляя дымный след, яркую вспышку в воспоминании, тот влетает через квартал в жилое здание. Тихая жизнь заканчивается именно здесь. Взгляды двух людей обращаются к небу. Секунду назад озадаченность превращается в панику, сужая зрачки, напрягая тело. — Что происходит?!
Сорокопут, не опуская взгляда с неба, которое медленно пополняется будто падшими звездами в метеоритный дождь, идёт ближе к своему подопченному, меняется с ним местами. Холодное касание ветра кажется почти материальным на плече молодого человека, пока горячая боль снова врезается в голову наблюдателей, а спазм все теми же путами связывает их вновь. Теперь Конструктор и Хранительница связаны снова.
Снаряды, бомбы, артиллерийский дождь летит все ближе, все ярче горя в атмосфере, разрезая небо на рваные раны. Сердце пропускает удар, когда ███████ понимает, что это не одна атака. Оружие летит по всей земле.
— Быстро, на пожарную лестницу!
Кажется, “Ястреб” никогда не слышал настолько яркое несоответствие спокойного голоса и обеспокоенного лица, но он не успевать придать этому значения.
И он не может ослушаться. ███████ подбегает к ограждению крыши, ловко перепрыгивает и с грохотом встает ногами на металлическую конструкцию лестницы. Та скрипит, чуть покачивается под внезапным появлением человека, но надежно держится под быстрым спуском. И пока конструкция несет вес тела, мысли в голове становятся все невыносимее. Как бы ███████ не пытался, они лезут сквозь его попытки не слушать самого себя. Но как, если у него перед глазами летят снаряды, разрезая облака и небо? Легкий и редкий снег начинает напоминать пепел, осыпаясь от следа ракет. Где Чешир? Черт возьми, где Чешир?! А родители?! Ком уже не мешает, он душит. Сердце бьется в груди сильнее, чем все чаще и чаще отзывающийся шум далеких ударов и взрывов. Здание, землю трясет, стекла вибрируют, все наравясь разбиться. Надо позвонить, надо как-то связаться со всеми. Нервно нажимая на сенсорную панель наушника, “Ястреб” буквально перепрыгивает перила, срезая очередной пролет лестницы. Мама? Не берет. Словно связи в их районе нет. Нет, это плохо. Это очень плохо. А Чешир? Она же должна быть совсем рядом, она должна ответить! Комбинация, пальцы нажимают на панель, но неудачный шаг и ботинки сами скользят по ледяному металлу, заставляя тело полететь вниз по лестнице. Парня спасает лишь крепкая хватка за перила, но он теряет драгоценные секунды. Быстро поднимаясь сквозь чувство, боль растяжения мышц, дезориентации, он пытается снова набрать номер, снова бежать вниз, но глаза ловят вспышку. В этот миг бисмутовый взгляд становится яркими в блеске в первый и в последний раз. Ракета летит прямо на крышу.
“Мы потеряли место в мире, который больше не нуждается в нас. В мире, что сейчас отвергает само наше существование, не желая признать нас такими, как мы есть. Ты должен это знать, как и я. После того, как я █████████████████████████████████████████████████, мы сможем дать себе шанс вернуть свое место и честь в этот мир, погрязший в фальшивой терпимости.”
Мир не затихает. Он замирает. Дальше лишь кадры — сознание, опьяненное адреналином, уже не запоминает все. Отрывок за отрывком, чередуя черноту бессознательного с красным цветом реальности прошлого. Снова и снова. Пока оно не заканчивается, превращаясь в страх. Здание трясется, лестница уже не скрипит, она взрывается грохотом и скрежетом, отрываясь от бетона торцовой стены. Ноги несут бессознательно к перилу, отталкиваются, давая запрыгнуть и снова толкнуться вперед. Незащищенные перчатками руки хватаются за внешний косяк окна. Лестница, что только что была несущей опорой, падает на улицу вниз. А там: крики, гром сирены, шум моторов и симфония паники. А что дальше? Сердце бьет уже в горло, заставляя стиснуть челюсти. Упираясь ногами в шершавую стену, ███████ смотрит вниз. Впереди еще три этажа. Всего три, если он спрыгнет…
“Мы выбрали этот путь и из-за этого погрязли в вечной войне. Но ты... ты другой. Ты не один из нас. У нас нет ни прошлого, ни будущего, нам суждено умереть в полёте к солнцу.. Мы живём сегодняшним днём. Но ты живёшь, шагая в будущее и размышляя о прошлом. В этом заключается смысл твоей жизни: хранить память и строить путь дальше.. Люди не предназначены приносить счастье другим. С того момента, как мы попали в этот мир мы обречены приносить друг-другу лишь боль и страдания. Но ты другой. Ты изменишь всё.”
Еще одна вспышка, еще один грохот. Взрыв на крыше сотрясает здание с новой силой. Крики за стеклом окна оглушают, как тут же чье-то тело вылетает к окну, пытается открыть, затем выбить будто уплотненное защитой отверстие стены. Очередной шум в ушах, в глазах, словно кто-то пытается соединить два разных отрывка пленочного видео. И именно это соединение, именно этот момент решает все. Боль в руках, в голове. Тряска лишает опоры, будто щелкает по носу. Мгновенье, попытка моргнуть и тяжелое, напитанное страхом и адреналином тело летит. Но у этого птенца еще не раскрылись крылья, не появилось твердое перо. И теперь сознанию, будто отделенному от туши в свободном полете, остается лишь заметить тень, увидеть силуэт обломка, что летит быстрее, чем легкое обессиленное тело.
Дальше? Темнота. Потом? Настоящая, живая боль.
В наушниках звучит музыка. Она отвлекает от того, что происходит вокруг, что происходит внутри. ███████ пытается поднять руку, выключить этот надоедливый трек, который он слушал по дороге сюда. Но мышцы, кости раздаются болью, стоит только попробовать хоть немного поднять конечность. Спина, ребра, голова, ноги — все отдается невыносимой болью. Не открывая до сих пор глаза, парень пытается понять, что произошло с ним, но очередная волна агонии, запах пыли и железа выбивает из него все быстро строящиеся планы. Сквозь оглушение, “Ястреб” слышит крики и стоны. Все, что получается сделать — тихо простонать сквозь сковывающие чувства, приоткрыть глаза, увидеть плывущим от слез взглядом оранжевую завитую резинку в тени разрухи, в не уходящем облаке пыли.
“Так что же такое враг? А есть ли такое понятие, как абсолютный враг вне времени и пространства? Нет, такого понятия и никогда не было и не будет на нашей войне. А всё потому, что наши враги – это такие же люди, как и мы. Они могут быть нашими врагами только в относительном смысле.”
— Агх.. м-м, — все, что получается выдавить у ███████ из сжатой грудной клетки. Он слишком много понимает, слишком много видит. В легких все меньше и меньше воздуха, от чего становится тяжелее дышать. Крупная пыль наполнила рот и бронхи, мешая вместе со спазмом. И вкус крови лишь заставляет сильнее обратить внимание на себя. Бисмутовые глаза, видя все четче, направляются к небу алому, темному, затянутому дымом; к собственному телу, груди, ногам. Испачканная одежда, разодранные колени и невыносимая боль от единственного близкого к нему огромного обломка здания. Оно, застряв в металлических сваях, разбитых лестничных пролетах, прибило “Ястреба” к земле.
Что сделает птица, сломав крыло? Что сделает хищник, лишившись лапы?
“Я помогла вырастить тебя, любила тебя, как не родившегося сына, дала тебе оружие, научила техникам, наделила знаниями. Мне больше нечего тебе дать. Всё, что тебе осталось взять — это ███████ ███████ и █████████████████████ .”
Медленно боль притупляется, а сознание формирует первую чёткую мысль. Его нога раздавлена в кровавое месиво костей, мяса и крови. Запах железа, шок и дезориентация — симптомы, которые он не заметил сразу. И нарушив правило пациента на столе хирурга, ███████ ощущает мелкую дрожь в руках, в плечах. С сухих губ срывается теперь не стон. Мысли сливаются с эмоциями, эмоции сливаются с чувствами объективного. Шок отходит, музыка останавливается.
В пыльных руинах раздается истошный крик раненного птенца.
Спазм сковывает два тела, что оказались в одном на несколько минут. Зажатые болью одного вечера, они могут лишь диссонировать в двух истошных криках, пока холод не разъединяет их сознания, выбрасывая тяжелым толчком в холодную реальность настоящего.
Лебедь отрывает резким движением впервые руки с висков, быстро кладя их, почти упираясь на плечи мужчины. Ястреб чувствует это лишь как последующим ощущением — такое резко вырывает его из воспоминания, не давая сердцу даже пары секунд плавного перехода. Оно все еще стучит в агонии, в невыносимом чувстве боли, разрывая грудину от рёбер. Тяжелое дыхание наполняет пустую каюту.
Закрыв глаза, внимая внимательно к любому малейшему шуму, ощущению вокруг, Ястреб кусает себя за язык, глубоко вдыхает прохладный воздух. Он заставляет себя успокоиться, принять увиденное и забыть его на время. Это лишь воспоминание. Его воспоминание давностью в пять лет. Фантом боли в давно протезированной ноге отступает, страх отпускает сердце. Д██████ здесь, на Экспрессе. Ледяные руки отпускают его плечи. Хранительница, пытаясь справиться с холодным потом, выпрямляет спину. Будто бы боясь посмотреть на человека, что лежит головой на её коленях, ее глаза прикованы к через плечо к окну, за которым покоится огромный, безграничный космос.
Два слова, и этого хватает, чтобы понять — Чёрный Лебедь не отпустит его, пока не разберется сама в том, что случилось в Красный День.
— Неужели ты решил поволноваться за меня?
На другом конце звонка слышится тяжелый раздраженный вздох. Для студентов Гильдии это знак, что их ждет сложный тест из-за одного глупого вопроса, но для Ястреба? Для него это знак, что он попал прямо в цель. Даже не видя лица Рацио, он прекрасно видит как он массирует переносицу, качает головой, пытаясь справиться с мыслью, что его знают слишком хорошо.
— Ты обещал позвонить несколько часов назад, но вместо этого пропал. Я пытался написать тебе, но ты не отвечал, — объясняет свое беспокойство мужчина. — Как я понимаю, раз я слышу тебя и твои “подколы”, то ты не только смог договориться с Хранителем Памяти?
— Да, и смог пережить худший вечер в своей жизни, — невольно вспоминая недавнюю сцену, отвечает честно энигматик. — И он все же занимает первое место, а не второе. Покушение было ну... таким, на шестёрочку.
— …, — тишина говорит громче, чем все, что угодно мог сказать Доктор. Но все-таки слова находятся. — Я искренне надеюсь, что этот рейтинг больше не пополнится.
И Ястреб тихо смеётся. Сидя на диване в тихом вагоне отдыха, он наклоняется чуть вперёд, закрывая руками утомлённое лицо. Зная, что даже любопытный Цыц не решит подглядывать за таким гостем, как он, Д████ль позволяет себе отпускает со все ещё сухих губ тяжелый вздох. Обычно в его жизни такое ничего не значит, но сейчас в нем слышится все пережитое заново беспокойство. Никогда до этого он не давал себе пережить тот злосчастный вечер, не давал даже лишний раз вспомнить, что тогда видел, что тогда слышал. Он лишь украдкой вспоминал, как грустное доказательство действительности, что двое его друзей погибли в муках недалеко от него.
Имя, что звучит так редко сейчас в его жизни и что принадлежит ему, звучит от Веритаса как чужое напоминание, столь нужное ему сейчас, что прошлое должно оставаться в прошлом.
— Не отвлекайся от настоящего, — удивительно успокаивающе звучит голос с того конца связи. — Ты знаешь лучше меня, что нельзя оставлять болезнь невылеченной. Поэтому пора закончить с этим прошлым.
Все эти выходные, которые они провели, бороздя по руинам прошлого, смогли дать не эмпатичному эрудиту повод найти нужные рычаги, чтобы найти подход и помочь тому, кто сейчас может потеряться во времени. Это вызывает искреннюю, пусть и утомленную ухмылку на все еще бледном лице пассажира Экспресса.
— Хм, хорошо. Как скажешь, Веритас.
— Я буду ждать тебя в Двумерии.
И снова тишина. Немного неловкая, она заполняет телефонную пустоту, возвращая обоих к действительности. Сейчас Хоуквинг на Экспрессе и ему предстоит еще одно, последнее погружение.