КРАХ. ГЛАВА 1 "ПОТЕРЯ"
Линч и Джон были как две неразлучные части одного целого.
Джон всегда с радостью поддерживал Линча, будь то новые приключения, резкие поездки куда-либо, или тихие вечера в уютной обстановке, когда они просто сидели, смотрели фильмы и наслаждались едой.
Журналист же постоянно был рядом с писателем, разделяя с ним все радости и тяжести жизни. Их дружба была чем-то особенным, не поддающимся описанию словами, как прочная связь, которая казалась вечной.
Но всё быстро изменилось в один момент.
Прошло больше двух лет, но как бы он не старался — всё оставалось прежним: никаких изменений, никаких результатов. Жизнь, казавшаяся когда-то полной надежд и обещаний, давно поглотила себя сама, а мечты о светлом будущем канули в небытие, словно утонули в бездне, навсегда.
Стоило ему лишь на мгновение вспомнить тот чужой голос, но в какой-то момент ставший таким родным, как горькие слёзы, застилающие взгляд, мгновенно наворачивались на глаза, давно утратившие свой прежний блеск. Эти изумрудные очи, что когда-то горели ярким интересом к жизни, теперь были тусклыми, будто покрытыми пеленой грусти и боли.
Порой, казалось, что если бы он мог стереть память, вычеркнуть из неё тот день, тот случай, те последние минуты, которые навсегда отложились в сердце, то все бы отдал за это. Он не хотел каждый день видеть перед глазами то лицо, те события, что и по сей день, словно тяжёлый камень, лежали на его душе. Но, несмотря на всё, он не смог бы забыть своего друга и те последние слова, которые были прощанием навсегда. Даже если бы было легче выкинуть из головы и сердца всё, что связывало его с этим человеком, он не мог. Не хотел. Эти последние слова были ему слишком дóроги.
Психическое здоровье Егора оставляло желать лучшего: он снова не спал неделями, заменяя ночной отдых бесконечным питьем кофе. Даже на двадцатой кружке, поставленной на стол, он продолжал что-то записывать в блокнот, убеждая себя, что это важно. Единственным его спасением были моменты, когда монотонные дела начинали наскучивать, и он, невольно теряя бдительность, засыпал. Хоть немного восстанавливал силы, прежде чем окончательно убить себя переутомлением.
Медленно, но верно он сходил с ума. Да, он уже побывал в психушке, было такое, но это была совсем другая история, да и с тех пор многое изменилось, а жизнь журналиста буквально превратилась в день сурка после того рокового события. Он почти не покидал дом. Точнее, даже не так — Линч фактически не выходил из подвала, проводя там недели напролет и выходя только по острой нужде. Шесть месяцев он упорно изучал портал, не позволяя себе ни мгновения отдыха. Ссутулившись над обветшавшей книгой, которая вот-вот могла рассыпаться в его дрожащих руках, он гнал прочь любые мысли о передышке.
И вот, в один день, дождавшись подходящего момента, он наконец решился рискнуть всем, включая собственную жизнь.
Каждую новую неделю Егор возвращался в тот же отрезок времени, снова и снова пытаясь всё исправить. Он пробовал разные подходы, хватался за любые идеи, но мир, казалось, лишь насмехался над его усилиями. Ничего не менялось, как бы Егор ни старался. В конце концов, на руках Линча из того времени оказывалась чужая, ещё такая теплая и свежая кровь.
Всё чаще приходила мысль всё бросить, покончить со всем раз и навсегда. Он чувствовал, что не сможет справиться в одиночку со всем, не одолеет фиолетовую землю и уж точно не раскроет её тайну. Негативные мысли теснили сознание, словно тяжелый туман, давили на разум, лишая надежды. Нет… Он не был один, но он сам отвернулся от близких, выбрав свой путь.
Лили — старшая сестра Егора, сама тяжело пережила смерть Джона. Хоть это и ранило её, она не позволяла себе застревать в прошлом. Художница знала, что и писатель не хотел бы этого. Она понимала, что для брата эта потеря была самой настоящей трагедией, ведь Джон был не просто его другом, он был тем, кто разделял с Егором все эмоциональные моменты его жизни.
Но каждый раз, глядя в его когда-то яркие, изумрудные и полные жизни глаза, она видела только тусклую пустоту. Этот взгляд — мертвый, безжизненный пугал её до глубины души. Ей было больно видеть, как человек, которого она всегда любила и уважала, превращался в тень самого себя. Лили пыталась что-то изменить, говорила с ним, старалась донести, что жизнь продолжается, но все её усилия разбились об стену его безразличия.
Егор молча кивал, словно для приличия, а потом уходил, совершенно не слушая её слов. Он запирался в своем доме, чахнул в одиночестве, увязая все глубже в болоте собственного горя. Лили чувствовала себя бессильной, её силы иссякли. Она просто сдалась в какой-то момент, осознав, что не сможет достучаться до брата.
Лукас — племянник Егора, когда-то восхищался своим дядей. Ставил его в пример, видел настоящего героя. Но теперь всё изменилось. Мальчик давно убрал свою камеру, с которой раньше не расставался, и переключился на скучные школьные уроки и помощь матери. Понимал, что тот дядя, которого он знал, больше не существовал. Глядя на Егора — испытывал лишь горечь и разочарование. Да, Лукасу было больно видеть мужчину таким, но он быстро понял, в отличии от матери, что не сможет достучаться и вернуть того.
Джон оставил слишком глубокий след в жизни Егора. Писатель, который ушёл и унёс с собой чужое сердце, оставил за собой не просто пустоту — он оставил зияющую дыру в душе журналиста.
— Вашу ж мать! — разорвал тишину отчаянный крик на весь подвал. Парень со всей силы хлопнул ладонями по столу, словно надеясь, что физическая боль заглушит ту, что грызла его сердце уже два долгих года. Потеря друга до сих пор не давала ему покоя.
Его руки снова дрожали, когда он запустил пальцы в отросшие смоляные волосы, будто пытаясь удержать разрывающуюся голову на части от накативших воспоминаний. Он скорчился над столом. Тяжесть прошлого сдавливала его, не давая вдохнуть полной грудью. Усталый разум из последних сил цеплялся за реальность, но образы из прошлого упрямо возвращались, преследуя его снова и снова, не позволяя забыть и отпустить.
Холодный ветер. Совершенно такое же дрожащее тело. Новоиспеченные слёзы, что падали на землю и смешивались с теплой алой жидкостью. Одинокий крик, теряющийся в пустоте. Занавес.
Резко поднявшись из-за стола, парень почти автоматически, не глядя, настроил устройство. Руки Линча действовали по инерции. Захватив наспех несколько необходимых вещей и закинув в рюкзак, он шагнул к порталу, готовый отправиться в своё последнее путешествие — путешествие, которое должно было поставить точку во всём. Каждый новый шаг убивал его уверенность в своей затее. В голове мелькала мысль:
Но в конце — сомнения испарились, уступая место решимости, граничившей с отчаянием.
Спустя несколько мгновений парень очнулся за своим столом. Медленно подняв голову, он огляделся, пытаясь понять, что происходит. Взгляд пробежал по комнате, глаза Линча расширились от изумления. Ничего не изменилось. Всё вокруг было точно таким же, каким оно и было: тот же любимый подвал, да и каждая запись на своем месте. Но как это так вышло? Он ведь прыгал в портал. Журналист помнил каждое свое движение, даже чувствовал, как его засасывало, но никакого падения, как оно обычно бывает — не почувствовал.
— Что за… — едва выдохнул он, протягивая руки к стене. Пальцы аккуратно, но торопливо перебирали записи, взгляд метался, выискивая хоть малейшее несоответствие. Но его не было. Никаких изменений, да и следов произошедшего.
Линч отпрянул назад, пытаясь переварить сложившуюся ситуацию перед ним. Мысли хаотично перескакивали одна на другую, пока одна идея не появилась в голове. Нужно выйти из подвала. Нужно понять и увидеть, что творится снаружи.
Торопясь так, словно каждая секунда была на вес золота, парень поднялся по лестнице, миновал тяжелую дверь подвала и бросился к выходу из своего дома, который достался ему по наследству от дяди. Его сердце бешено колотилось в груди, мысли путались, а в глазах потемнело, будто он вот-вот упадет от низкого гемоглобина в обморок, но он уверенно мчался вперёд.
Когда Линч наконец распахнул входную дверь, то замер, не веря своим глазам. Перед ним раскинулась пугающая пустота, ослепительно белая, словно бесконечное снежное поле, чистый холст. Ни земли, ни неба, ни горизонта, только безупречное белоснежное ничто, в котором все терялось, даже время.
Где же ночное небо с его бесчисленными звёздами? Где раскидистые зелёные деревья, пышные кусты и яркие полевые цветы? Где тёплый ветер, приносящий с собой ароматы лета?..
Егор остолбенел прямо на пороге, осознавая, что привычный мир исчез. Всё, что он так любил: уютные вечера на крыльце, душевные разговоры с Джоном — казалось, будто этого никогда и не существовало.
— Линч, да расслабься ты! Мы со всем разберёмся, — проговорил Джон со своей фирменной уверенностью в себе, сидя на скрипучем крыльце. В руках у него была кружка с остывшим кофе, но сейчас тот пытался удержать не её, а здоровье своего друга, который совершенно забил на себя, гоняясь за проблемой в будущем. — Главное – не забывай заботиться о себе, иначе не доживешь.
Егор, вместо ответа, лишь беззаботно отмахнулся. Он медленно опустился на ступеньку рядом с Джоном, вытянув ноги и откинув голову назад, чтобы лучше видеть звёздное небо.
— Да не переживай ты так, Джон. Всё под контролем, — лениво протянул парень, улыбнувшись уголками губ.
Его взгляд блуждал по звёздам, которые мягко мерцали. Некоторое время он молчал, словно забыв о сказанном, а потом тихо, почти шёпотом, добавил:
— Они такие яркие… Знаешь, они напоминают чем-то мне тебя.
Джон резко повернул голову, его взгляд был полон удивления.
— Что? — пробормотал он, пытаясь понять, правильно ли услышал.
— Ну да, — продолжил Линч с той же расслабленной интонацией. — Горят так же ярко… Даже если они могут скоро умереть… — Под конец журналист уже бубнил себе под нос, закусив нижнюю губу.
Джон нахмурился, и его лицо начало наливаться небольшим смущением.
— Не говори такое больше, — пробормотал тот, отвернувшись, словно это могло скрыть лёгкий румянец от неловкости, который явно проступил на его скулах.
Увидев это, Егор не смог удержаться и рассмеялся. Громко, заливисто, так, как давно уже не смеялся, будто совсем не грустил всего пару секунд назад. Джон на это только лишь фыркнул, делая вид, что его это совершенно не задело, но уголки губ чуть дрогнули, выдавая улыбку, которая так и рвалась наружу.
Он ведь переместился в прошлое, верно? Но если это так, то почему на своём месте остались даже самые свежие записи? Как будто ничего не произошло. Может быть, всё сломалось из-за него? Из-за его небрежного обращения с порталом, из-за этих бесконечных перемещений туда и обратно? А что с Лили и Лукасом? Они тоже исчезли?
Егор медленно опустился на своё любимое место, где уже давно не сидел. Не с кем было. Непривычное ощущение тихой пустоты окружало его, а в голове хаотично метались вопросы, на которые, как ему казалось, никогда не будет ответа. Он привык справляться со всем в одиночку, привык полагаться только на себя, но сейчас… Сейчас ему как никогда нужна была поддержка, или же малейшая подсказка. Вот только ничего, да и никого не осталось. Всё исчезло, стерлось из его, возможно последней, реальности. Остался только он один.
Внутри начала подниматься волна паники, накрывая полностью. Сердце не переставало колотиться в бешеном ритме, дыхание сбивалось, превращаясь в судорожные вдохи. Осознание наконец достигло его. Линч зажмурился, крепко стиснув виски руками, но это не помогло. В голове раздался шум, словно сотня голосов говорила одновременно, его галлюцинации снова возвращались.
— Этого ты хотел, да? — прозвучало издевательски. — Своими эгоистичными поступками ты уничтожил всё вокруг. Отличный из тебя “дядя”.
Егор дернулся, словно от удара, но голос не утихал, напротив, становился все громче, не давая ему сосредоточиться.
— Тебе нужно спасать, слышишь? Спасать всех, а не калечить! Что хорошего ты сделал в своей жизни? Разрушил и потерял всё, что имел. Разве это не так? Никчёмный…
Руки задрожали, пальцы вновь впились в волосы, а зубы стиснулись так, что скулы сводило. Он с силой провел ладонями по лицу, пытаясь остановить этот беспощадный внутренний монолог. Но не мог. Эти слова преследовали его, они звучали так, будто исходили не только из его сознания, но и откуда-то извне.
Линч вскочил с места, едва не упав, будто этакое резкое движение могло заглушить обвинения, но они только крепче впивались в разум.
Он крепко сжал кулаки, до побелевших костяшек, и выдохнул, заставляя вернуться себя к реальности. Ещё не всё потеряно. Ещё есть шанс. Нужно только всё исправить…
Несколько мгновений Линч провёл в тягостных раздумьях, пока в голове не вспыхнула мысль: портал! Конечно! Если он использует его снова, возможно, всё вернётся на свои места. Вернутся Лили и Лукас. Вернётся привычный мир. Он не хотел оставаться один. Последние близкие люди были единственной нитью, связывающей его с нормальной жизнью. Потерять их — значило потерять всё.
Схватившись за едва уловимую надежду, Егор бросился обратно в подвал, не обращая внимания ни на что. Его сердце колотилось, будто на пределе, даже болело, но мысль о портале, о том, что он все ещё может всё исправить, не давала остановиться.
Оказавшись перед устройством, он замер, не дыша, а затем дрожащими руками начал проверять всё в округе. Ничего. Портал не работал. Даже слабого намёка на жизнь не было — ни света, ни шума от запуска.
— Нет, только не это, — прошептал он, чувствуя, как паника снова подступает к горлу.
Линч принялся осматривать портал, нервно открывая защитные крышки, проверяя провода, но что-то сразу бросилось в глаза: кристаллы, питавшие механизм, исчезли.
— Как? — выдохнул он, голос дрогнул. — Куда они могли деться? Всё ведь было на месте в последний раз…
Журналист вспомнил, как совершил своё последнее перемещение. Да, кристаллы точно были тогда. Не могли же они просто исчезнуть.
— Я ведь переместился… Значит, они должны быть здесь… — Егор опустился на колени рядом с порталом, нервно ощупывая пол, словно надеялся, что они каким-то образом упали и скрылись. Но поиски оказались тщетными. Никаких следов. Ничего. Ощущение, что его единственная надежда на спасение буквально ускользнула у него из рук, давило на него, как каменная плита.
Линч ощущал, как внутри всё вновь начало сжиматься в болезненный ком. Ему стало плохо. Грудь стягивало так, будто воздух вокруг перестал существовать. Он не мог поверить в происходящее. Застрять здесь… Непонятно где, непонятно когда. Все-таки, его сомнения не были зря.
Мысль о том, что пути назад больше нет, резанула сознание.
— Нет… — прошептал он, пытаясь вдыхать воздух в легкие. — Нет… Нет, нет, нет!
Эхо его отчаяния отдавалось в пустоте. Он чувствовал, как паника стремительно захлёстывает его. В голове метались ужасающие вопросы: “Неужели это конец? Неужели теперь и я умру? А если нет… Может я просто схожу с ума? Это ведь не сон? Нет, это точно не сон!“
Тело дрожало, словно у него отняли контроль над собой. Тёплые, солёные слёзы начали стекать по лицу, смешиваясь с судорожными вздохами. Линч все так же сидел на коленях и, обхватив голову руками, застыл. Он не знал, что делать. Кричать? Выть от отчаяния? Или, может, смеяться над собственной глупостью? От того, как легко он сам довёл себя до этой точки невозврата, от разочарования в себе. Слёзы капали на деревянный пол, одна за другой, пока он судорожно пытался вернуть хоть немного контроля над собой. Но тот ускользал, как песок сквозь пальцы, оставляя только чувство того, что всё вокруг рушится.
Егор захлебывался слезами, которые обжигали лицо, словно огненные капли. Он уткнулся лицом в ладони, продолжая дрожать всем телом, и хрипло рыдал, а между всхлипами шептал обвинения самому себе. Он винил себя во всём, что только мог, и даже в том, в чём не имел права себя винить. Каждая мысль была словно удар молота, разрушавший и без того потрёпанное сознание.
А потом он засмеялся. Горько, прерывисто, сдавленно. Смеялся над собой, над своей глупостью. Над тем, как слепо он шёл к этому, даже готовя себя к самому худшему. И всё же, когда худшее наступило он оказался не готов.
— Всё могло быть иначе… — прошептал он, слова срывались в пустоту.
Если бы он просто смирился с потерей друга, с неизбежностью, жизнь могла бы пойти по-другому. Но он не смог. Вместо этого он добровольно закопал себя здесь, в этом доме, который теперь стал его тюрьмой. Каждая комната, каждый угол хранил воспоминания. О Джоне. О них обоих. О том, как они смеялись, как делили все горести и радости.
Егор с усилением поднял голову, оглядел помещение. Эти стены, казавшиеся когда-то уютными, теперь давили на него, будто его заколотили в гроб. Он чувствовал себя мёртвым, оставленным в мире, где ничего больше не имело значения.
Сколько прошло времени уже не имело значения, если оно вообще шло. Наконец успокоившись, Егор поднялся на ноги, протирая свое лицо рукавами и чувствуя, как его тело будто было залито свинцом. Он стоял около портала, глядя пустыми глазами на единственный свет, который исходил от старой лампочки, хоть он и был тусклым.
В голове начали роиться мысли. Он не мог так просто сдаться, не мог остаться в этом забвении навсегда. Но что делать? Портал не работает, выхода нет… Или есть? Он рано сдается. Егор задумчиво провёл рукой по старому столу, на котором когда-то были разбросаны бумаги с его различными заметками, которые теперь висели на стенах, соединенные красными нитями.
И вдруг его взгляд упал на одну из фотографий, прижатую к углу стола. Линч осторожно взял её в руки. Это было их фото — его и Джона. Они стояли на фоне густого леса, улыбаясь, а в руках у журналиста была его излюбленная камера. Когда-то они записывали на неё все свои совместные приключения. Славные воспоминания. Глупая улыбка появилась на лице у брюнета.
— Ну что, Джон, — пробормотал он, глядя на их фото. — Поможешь мне выбраться из этого? Ха-ха… Ты всегда был моей главной поддержкой… Жалко, что все так вышло. Прости меня.
Глаза были готовы снова наполниться горькими слезами, уголки губ сползли вниз. Линч закрыл глаза, пытаясь справиться с ещё одной наступающей волной отчаяния. Его дыхание становилось всё прерывистее, пока холодный воздух подвала начал обволакивать кожу журналиста через серый лонгслив. Холодно.
Неожиданно тишину разорвал тихий, едва слышимый звук. Словно кто-то осторожно прошёлся по деревянным половицам. Егор замер, резко повернув голову в сторону источника шума.
— Кто здесь? — спросил он хрипло, голос эхом отразился от стен.
Ответа не было. Только глухая тишина, ещё более удушающая, чем прежде. Линч поднялся на ноги, руки непроизвольно сжались в кулаки. Он шагнул вперёд, чувствуя, как сердце снова забилось быстрее.
— Я не шучу! Если это розыгрыш, то… — он осёкся, осознавая бессмысленность своих слов. Журналист ведь был один, окружённый белым ничем. Теперь эта ситуация его лишь больше пугала.
Вместо ответа снова раздался звук. На этот раз ближе. Стук, как будто лёгкий удар чем-то металлическим по полу. Егор обернулся на шум, его взгляд метался по подвалу. И тут он заметил: возле портала, там, где только что ничего не было, теперь лежал странный предмет. Он подошел ближе, не отрывая взгляда от загадочной находки. Это был кристалл, но не похожий на те, что питали портал раньше. Этот переливался красно-синим светом и от него исходило лёгкое, пульсирующее сияние.
— Что за… — Егор нагнулся, чтобы взять кристалл, но в тот момент, когда его пальцы коснулись поверхности, помещение словно вспыхнуло ярким светом. Его сознание охватил хаос. Обрывки воспоминаний, странные фигуры, тени, шепчущие слова, которые он не понимал.
Линч быстро сунул его в карман своих потёртых штанов. Этот кристалл явно не был случайностью. Он появился здесь неспроста, и Егор был уверен, что тот ещё пригодится.
Едва он успел перевести дыхание, как снова услышал позади себя едва различимые шаги. Сердце мгновенно ухнуло вниз. Его мышцы напряглись, пальцы вновь сжались в кулаки. Кто-то здесь, и этот кто-то двигался слишком осторожно, чтобы быть просто эхом его страхов.
Егор медленно обернулся. Каждое движение давалось парню с трудом, как будто воздух вокруг стал густым, как вода. Его взгляд блуждал в полумраке подвала, пока резко не остановился на чужом силуэте.
— Джон? — голос Линча дрогнул, едва вырвавшись из пересохшего горла.
Перед ним, совершенно живой, стоял его, недавно считавшийся мертвым, друг. Его лицо было таким родным: легкая полуулыбка, чуть приподнятая бровь, и тот самый взгляд сквозь запотевшие линзы очков, полный насмешливого тепла.
— Ну и видок у тебя, Линч, — сказал Джон своим привычным голосом, скрестив руки на груди. — Что? Не ожидал меня увидеть?
Егор застыл. Мозг отчаянно пытался найти объяснение происходящему, но тело решило действовать само. Он шагнул вперёд, чуть не споткнувшись, и вцепился в плечи друга, готовясь разрыдаться.
— Ты… Это ты? — голос Егора звучал хрипло, на грани срыва. — Ты… Жив?
Писатель слегка склонил голову, чуть дрогнув от слов приятеля.
— А разве я когда-то умирал? — спросил он с лёгкой усмешкой, но в его голосе была какая-то странная, едва уловимая интонация.
Егор ощутил, как внутри него смешалось облегчение, шок и растерянность. Это был Джон. Но как? Почему? И главное, что это всё значит и что происходит?