Эд Мэйси, Апач - глава 10. Счастливого Рождества

Глава 10. Счастливого Рождества

Погода менялась в середине декабря, когда зима врывалась Гильменд. Начались дожди температура по ночам стала резко падать; скоро она упала ниже точки замерзания воды.

Талибы в Зеленой зоне были в основном пешими, так что они ненавидели воевать в плохую погоду. Немногие крепкие орешки продолжали оказывать символическое сопротивление, но с наступлением холодов они отступили в свои северные горные убежища.

Мы приветствовали краткое изменение темпа. Это позволяло подумать о Рождестве. Где бы я не был в командировках, это было большое дело, особый случай, помогающий скрасить монотонность служебной жизни – даже если вы действительно должны были всецело потрудиться над этим. Это также было время, когда мы особенно скучали по своим семьям, так что мы прилагали все усилия, что бы сделать это действительно особым событием.

Наземники вошли в праздничное настроение раньше. Некоторые из них предложили для поднятия настроения написать письмо ведущей GMTV (британская телестудия “С добрым утром!»- прим. перев.) и колумнисту «Дейли Миррор» Фионе Филлипс, писавшей под псевдонимом. О письме забыли почти сразу, как оно было отправлено. Никто не ожидал, что его опубликуют – но это произошло немедленно. Фиона даже написала ответ.

«Я пишу от имени группы пилотов и наземной службы, служащих в Гильменде, Афганистан, которая осуществляет 24-х часовую поддержку вертолетов для наземных частей. Что бы ночи проходили быстрее, мы ищем друзей по переписке.

Ал Пач, Объединенный вертолетный отряд (Афганистан)

Передовая операции «Херрик» BFPO 792

Ф. Ф. Не откладывая в долгий ящик, Ал. Хоть что-нибудь для наших мальчиков!

Через неделю прибыл первый мешок с почтой. В следующий день было еще два. И еще два днем позже. Скоро сотни и сотни писем полились в ОВО; их было так много, что никто не знал, что с ними всеми делать.

Люди из всех слоев общества отвечали на это письмо, от членов Королевского Британского легиона (британская благотворительная организация для ветеранов и членов их семей) и милых пожилых леди, до мам и пап, чьи сыновья и дочери были на службе. Большая их часть только хотела пожелать нам счастливого Рождества; некоторые намекали на флирт, и одна или две позаботились объяснить подробно, что бы они сделали для милого человека в униформе, в то время как их мужья были на работе.

Один молодой заправщик открыл попавший к нему в руки красный конверт с фотографией роскошной брюнетки, позирующей только в лифчике, трусиках и поясе для чулок, с прикрепленной запиской от руки – «Ал, хочешь увидеть больше – пиши больше…»

Парнишка не мог поверить глазам. «А-а-а-а! Посмотрите на это, парни!». Он помчался к взлетной полосе, держа в руке фотографию.

Это было оно. Дамба была сломана. Наземники всей толпой ворвались в ОВО. Они даже прихватили ракетный погрузчик, решив зацапать так много мешков с почтой, сколько смогу унести в руках. Билли и я наблюдали за их группой, суетящихся у маленького деревянного столика, словно ищейки, в поисках многообещающего предложения.

У них не заняло много времени, что вид искомых ими предложений, был в большом дефиците – они быстро утешились экстраординарным числом абсолютно приличных людей, благодарящих их за жертвы, которые они приносили и желающих им счастливого Рождества. И в ближайшее время, с небольшой помощью от ветеранов, поток благодарственных писем отправился обратно домой.

Для части молодежи эскадрильи, это было их первое Рождество вдали от дома; пугающий опыт для любого. Шарлотта сказала нам, что это была единственная часть командировки, которой она боялась – но ее друзья и семья дома прилагали все усилия, что бы подбодрить ее. Я заскочил в палатку 3-го звена, взглянуть, не варит ли кто себе кофе и оказался напротив самой большой груды подарков, которую я когда-либо видел, красиво обернутых и полностью заваливших запасную раскладушку: шесть футов в длину, три фута в ширину и четыре фута высотой.

Там было несколько для Ника, одно или два для ФОГа, ни одного для Дарвина; по крайней мере 80 процентов из них принадлежали Шарлотте.

- Постойте на стреме, парни – сказал один из ребят – У меня есть прекрасная идея…

Шарлотта ворвалась в ОВО несколько часов спустя, ее лицо было бледным от шока.

- Я не могу в это поверить! Кто-то украл наши подарки!

- Что? – мы приложили все усилия, что бы казаться изумленными.

- Они были выложены на кровати, готовые к Рождеству и кто-то украл их. Не могу в это поверить. Кто был настолько подл?

Джентльмен в любых обстоятельствах, Ник пришел ей на помощь.

- Я не могу поверить, что кто-то действительно украл бы подарки на Рождество. Что за низкая и гнилая вещь, сделать такое.

ФОГ был более философичен.

- Не парни, мы должны знать лучше.

- Быстрее – услужливо предложил я – Иди и доложи об этом полиции. Они перекроют главные ворота и затем обыщут лагерь – Шарлотта помчалась в офис военной полиции прежде, чем я даже закончил говорить.

Копы нас не подвели. Два сержанта из следственной бригады проследовали прямо за ней к ее палатке, но как только она собралась войти внутрь, один из них заблокировал ей путь.

- Мне жаль, ма'ам, вы не можете войти внутрь – сказал он серьезно.  – Это место преступления. И его напарник протянул две полосы сине-белой полицейской ленты через вход.

- Но все мои вещи находятся там! Когда я могу вернуться?

- Ну мы должны будем проверить место на отпечатки. Это значит надо доставить кого-нибудь из Кабула, что, боюсь, займет несколько дней. И в это время года… ох, боюсь, вы увидите их только после Рождества теперь. Мне жаль.

Мало того, что 3-е звено потеряли их подарки, они также потеряли свою палатку. Все, с чем они теперь жили, это был несессеры с мыльно-рыльными и некоторые вещи, которые добыли в палатке ГБР. Нам было все труднее и труднее стирать улыбку с наших лиц.

Мы нашли три шапки Санта-Клауса и бороды и сняли нас подкрадывающимися к раскладушке, глядящими украдкой направо и налево, пока подарки прятались в большие черные мешки для мусора и говоря «Хо-хо-хо» в камеру, когда мы убегали с ними. Мы сначала спрятали подарки в нескольких больших зеленых ящиках для оружия и в наших палатках, а затем родили прекрасную идею отвезти их вниз в офис военной полиции и втянуть их в заговор.

Мы планировали показать наш фильм Шарлотте и остальным, перед триумфальным воссоединением их с подарками на Рождественском празднике. Мы довольно-таки гордились этим; нам даже удалось обеспечить тайное камео с известным поваром Гордоном Рамсеем, который прилетал на несколько дней, что бы приготовить Рождественский обед для частей. Мы подошли к нему в ангаре во время прибытия на взлетной полосе. Он был хорош в этом.

Глядя, настолько подло, насколько он мог, он прохрипел: «Привет 3-е звено и Счастливого Рождества. Вы знаете где ваши чертовы подарки или нет?»

Я также застенчиво попросил подписать рецепт клецок (dumplings), тяжелого шотландского пирога, для матери Эмили, Клоти, который она делала так, что впору было грузить на грузовик.

- Я могу сказать, что она шотландский солдат – ответил он, возвращая его мне – Она делает его с чертовым маргарином!

Шарлотта становилась все более подавленной, по мере приближения Сочельника. Бездомность, безподарочность и отдаленность от семьи добирались до нее. Мы начали чувствовать себя достаточно виноватыми, что бы вызвать Дарвина на разговор. Он сказал, что его семья не посылает ему вообще никаких подарков; он хотел отпраздновать вместе с ними по возвращении – так что он не держал камня за пазухой. Он знал, что мы пойдем на попятный.

- Не волнуйтесь насчет Шарлотты – заверил он нас – Она хорошо держится. Она это переживет.

Так что мы продолжили – не подозревая, что через несколько часов, Дарвин выдаст нашу тайну. Тем же вечером хорек разболтал все Шарлотте, Нику и ФОГу. Мы раскрыли его измену после того, как она выложила все Боссу и кое-кто подслушал.

Драма с пропавшими подарками теперь захватила всю эскадрилью. Спуск наконец выступил в Сочельник. Он сказал 3-му звену, что их подарки были живы-здоровы у военной полиции. 3-е звено попытались притвориться, что их это вообще не волновало. Почести были возданы поровну – хотя нам еще надо было свести счеты с Дарвином-Крысой.

Штабное звено еще до празднования Рождества было на запланированных задачах. Мы сопровождали «Чинуки» в серии вылетов на пополнение припасов в трех самых северных окружных центрах. Это было утомительным делом и продолжалось в течении многих часов. Мы были в кабине – в воздухе или на земле – в течении большей части дня. Было чрезвычайно холодно и погода была отвратительной: низкая облачность и моросящий дождь. Кэмп Бастион превращался в трясину и мы размесили все дорожки на на взлетную полосу.

- Как Рождество в траншеях Первой мировой войны – ныл Карл – но без футбола.

Каджаки был дальше всех, так что это было нашим первым пунктом назначения. Мы пошли длинным обходным путем – на низкой высоте через восточные горы в 1 000 футов – что бы избежать ловушек с ЗРК. Мы не могли увидеть горы из-за дождя, и это был жутковатый опыт. Огромные плиты блестящих серебристо-серых камней возвышались по обеим сторонам от нас, подчеркиваемые облачками, подобными зефиру. Было такое чувство, что мы в Средиземье. Все было смертельно тихо; мы соблюдали радиомолчание из-за незащищенных радио «Чинуков».

Карл достаточно хорошо видел, что бы лететь, но не было лишним подстраховаться в таком дерьме. Так единственный раз в туре я выбрал на своем левом дисплее страницу радара и включил режим профиля ландшафта «Лонгбоу».

Американские «Апачи» летали без их радаров «Лонгбоу» в Афганистане и Ираке. Изначально разработанные в помощь для уничтожения танковых колонн, по словам американцев, они были бесполезны для действий против партизан. Они предпочитали вместо них брать больше оружия. Наши двигатели «Роллс-Ройс» были достаточно сильны, что бы нести «Лонгбоу» и все оружие, которое было нам необходимо.

Режим наземных целей «Лонгбоу» был чрезвычайно удобен для обнаружения техники на дистанции, или вне зоны прицела TADS. Он обнаруживал любые движущиеся или статичные цели на расстоянии восемь километров в любом направлении. Но режим профиля ландшафта был еще более полезен на таких вылетах как этот. «Лонгбоу» выводил рельефную карту до двух с половиной километров перед нами. На дисплее ландшафт ниже нас был черным, ландшафт в пределах ста футов от нашего горизонта был серым и ландшафт выше нас – тот ландшафт, в который мы могли врезаться – был белый. Это отображалось как электронный зигзагообразный граф в наших моноклях, так что мы могли идентифицировать холмы и долины перед нами. Режим профиля ландшафта, РПЛ, означал что мы можем лететь при любой погоде, днем и ночью, на сверхнизкой высоте, на высокой скорости и полностью слепые. Карл вел нас через похожие на призраки горы, как собственная летучая мышь, но всегда хорошо было знать, что у нас есть РПЛ, если потребуется.

После Каджаки мы попали в Нов Зад, вернулись в Кэмп Бастион, потом на юг вниз до Лашкар Гаш, где «Чинуки» подобрали пассажиров, что бы вернуться снова в Бастион и наконец подстраховать полет в Передовую оперативную базу «Робинзон» недалеко от Санджин.

Облака наконец начали расходиться на нашем последнем перелете над пустыней, открывая нам чертовски великолепный оранжевый закат.

- Я могу видеть ясно, когда дождь прошел… - запел я.

Никогда не было настолько подходящего момента.

- Пять Ноль, Пять Один; что-то шумит рядом с моей дверью. Проверьте ближний борт моего вертолета через ваш TADS, если не сложно?

Билли подтянулся на один уровень с нами и Спуск навел свою дневную телевизионную камеру на нашу кабину.

- Хо, Хо, Хо!

Я снял свой шлем за несколько секунд и натянул красно-белую шапку Деда Мороза, что бы они поймали волну. Впервые за все время, мы начали чувствовать, что наступило Рождество.

Мы вернулись слишком поздно для индейки и начинки на камбузе, так что мы привели себя в порядок и присоединились к вечеринке эскадрильи. Она проходила в нашей вновь приобретенной палатке для отдыха. Столики и самодельный бар были установлены, все было украшено мишурой и серебристыми ветками и мы все толпились, что бы присодиниться к редкой выпивке.

Алкоголь был запрещен для всех британских частей в Гильменде. На Рождество было сделано исключение, всем разрешили выпить по две банки пива. Только четверо пилотов ГБР/ГБГ должны были сидеть на сухом законе. Они пришли на вечеринку в полной летной выкладке, готовые взлететь по первому требованию, если бы оно поступило. К счастью, этого не произошло.

Каждое отделение представило скетчи, выставляя в смешном свете всех в эскадрилье. Они могли продолжать часами, но хорошо было то, что они были гениальными комиками. Вместо скетча, 2-е звено показало для нас фильм, над которым они провели бесчисленные часы, делая подобие «Топ Ган» из отснятого самодельного видео.

Основным событием вечера был Суд Кенгуру Дарвина (традиционное развлечение у англичан, шуточное судебное заседание по выдуманному обвинению – прим. перев.) ; все было прекрасно, поскольку он не имел понятия, что должно было произойти. Как только развлечения закончились, он был задержан и был осужден прямо на месте. Обвинение гласило: «Преднамеренно предательство уоррент-офицеров и сержантов. Обвиняемый вступил в секретный союз с офицерами – а именно, выдав им, у кого их подарки на Рождество». Жюри согласилось, что это было самое отвратительное преступление. Были назначены обвинитель, защита и Босс в качестве судьи.

- Ладно, приведите обвиняемого ублюдка – Триггер открыл заседание. Доказательства представляли весь яд сталинских показательных процессов. У Дарвина был небольшой выбор, кроме как признать себя виновным.

- Обвиняемый признал вину – постановил Спуск – Вы были признаны виновным и я приговариваю Вас к ношению Вашего летного костюма и шлема повсюду во время Вашего следующего ужина на камбузе.

Мы расселись на наших раскладушках в конце вечера и открыли наши подарки. Босс присоединился к нам и настроил свою видеокамеру, таким образом он мог послать своим детям видео домой. Мы сделали это по очереди. Я открыл сначала подарки своих детей и затем Эмили. Она написала «Открыть последним» на одном; к тому времени, когда я вернулся к нему, остальные закончены.

- Право, м-р Мэйси, только один остался – Спуск навел свою камеру – Я хочу снять как ты его откроешь.

Я поклонился и развернул небольшую красную коробку. Я думал, что там будут запонки или что-то в таком духе, но внутри был крошечный чулок для рождественских подарков. Внутри была маленькая карта. Я не мог говорить.

- Давайте м-р Мэйси, что это? Эй парни, смотрите это что, слезы на лице Мэйси? Мэйси плачет!

Я снова обрел голос.

- Я не плачу, это у меня глаза слезятся. И убери камеру от моего лица.

- Так что там написано?

Она написала четыре слова. «Поздравляю. Мы теперь беременны».

Я помчался к телефону. Эмили была на четвертом месяце. Возвращение в Афганистан не было запланировано и никогда не мечтали, что оно будет удачным. Она сохраняла все это в тайне, насколько могла, что бы не взволновать меня.

- Не волнуйся обо мне, я только освободилась, я могу сказать моей семье теперь. Не делай глупости; я не хочу быть вынужденным называть его Эдом Мэйси. Особенно, если он окажется девочкой.

- Эд Мэйси?

- Да, это – то, как его назовут, если ты сделаешь что-то глупое. Ты носишь ангела?

Когда я вернулся в палатку, все остальные уже заснули. Я налил себе виски из бутылки только для чрезвычайных случаев, которую прятал на дне моей сумки. Я собирался быть отцом в третий раз и тогда я был самым счастливым человеком в Кэмп Бастионе. Это стоило глотка в темноте.

This entry was originally posted at http://dannallar.dreamwidth.org/7213.html. Please comment there using OpenID.