Кэмерон Спенс. Действующая часть. Глава 1. Начало

Глава первая

Я услышал о вторжении в Ирак на высоте 23 000 футов. Многие помнят, где они были 2 августа 1990 года. Что касается меня, то я висел на склоне горы, близкий к осуществлению мечты всей своей жизни — стоять на вершине мира. SAS разрешила мне присоединиться к гражданской экспедиции. Я был страстным альпинистом и решил заработать себе место в команде, выбранной для финального штурма Эвереста, который должен был состояться весной следующего года.
Сам штурм имел интересный поворот — то, что меня особенно привлекало. Он включал в себя тройную атаку на вершину, момент для размышления на вершине, а затем спуск на парапланах с вершины мира. В принципе, план состоял в том, что бы раскрыть наши парашюты и шагнуть со склона горы в пропасть.
Практически, летняя экспедиция, в которой я оказался в 1990 году, включала в себя восхождение в связке на горы Шишабангма и Чо-Ойю — последняя является третьей по высоте вершиной в мире.
На второй день августа, Эверест был уже близко. Я мог его видеть. Больше всего на свете, мне хотелось принять участие в восхождении на следующий год. Но это было до того, как Саддам разработал планы на Кувейт.
День, по гималайским меркам, начался нормально: я встал, поел и заварил чай, еще до того, как снег подтаял и солнце начало освещать склоны. Я выплеснул остатки чая в заполненный облаками каньон под моей палаткой и повернулся к вершине. Последний участок маршрута выглядел пакостно: твердый лед под крутым углом; единственный выступ, если что-то пойдет не так, это 800-футовый ледяной уступ, уходящий в кучу уродливых трещин на скальном склоне под ним.
Шесть часов, предшествующих моему возвращению в базовый лагерь, требовали от меня полной сосредоточенности. Задача на сегодняшний день состояла в том, что бы перетащить кучу припасов в Базовый Лагерь 2, расположенный вблизи от вершины. Я уже был близок к тому, что бы поставить под угрозу свое место в экспедиции. Я не хотел снова все испортить.
Мы были на высоте около 22 000 футов и уже неделю в путешествии. И тут в первый раз она подкралась ко мне. Усталость, ведущая к усталости которой я никогда не знал. Я чувствовал себя совершенно разбитым, но до этого был очень уставшим и решил что справлюсь. Затем началась водянка. Это одно из самых мучительных ощущений боли, которое я когда либо испытывал. Тебе так хочется в туалет, что можно заплакать. Но вы даже этого не можете сделать, потому что ваше тело цепляется за каждую каплю влаги — пот, мочу, слезы, что угодно. Мне дали кислород и через день или два я был снова в порядке. Диагноз был прост. Высотная болезнь. Я слишком сильно напрягался, в то время как мое тело не акклиматизировалось. Чертовски глупо. Никто так не злился как я. Меня больше всего беспокоило то, что я потерял свое место на восхождении в следующем году.
Я посмотрел вниз с ледяного уступа. Один промах — и я навсегда останусь на леднике. Я много лет занимался альпинизмом и по какой-то извращенной причине падение никогда не вызывало у меня страха. Я взглянул на возвышавшуюся надо мной скалу и очертания Эвереста за ней и позволил себе немного расслабиться. После моей ошибки вначале, все начало выглядеть лучше. Если повезет, думал я, у меня есть реальные шансы пройти в следующий раунд.
Я был уставшим, когда наконец вернулся в базовый лагерь и включил новости. Прослушивание новостей Би-Би-Си было частью ежедневного ритуала. Напоминание о домашних делах. И, напоминание что в этом мире все еще есть гребанные безумцы.
Моей первой реакцией на известие о вторжении Ирака был шок. Второй — желание вернуться домой. Я мог представить себе оживление в Херефорде, сплетни в комнатах отдыха, шум и волнение.
Это был шанс для настоящей работы. Возможность применить на практике все полученные знания. Я всегда сожалел, что пропустил Фолклендские острова, но не надо было быть ученым-ракетчиком, что бы понять, что тут потенциально больше возможностей. Была конечно, одна маленькая проблема. Я застрял тут. Внезапно, я забыл про Эверест. К черту Гималаи, мне нужно было вернуться домой.
Если бы не Гарри Тейлор, я бы рехнулся. Гарри был руководителем экспедиции и бывшим сержантом SAS. Он был альпинистом всю свою сознательную жизнь. Его пухлое лицо противоречило его худощавому телу, находившемуся в редкой даже для SAS физической форме. Гарри служил в эскадроне “B” до своего ухода из Полка пять лет назад. Ему было только около тридцати, но он уже накопил богатый опыт в горах и за их пределами. Он уже был в нескольких экспедициях в Гималаи, как в составе Полка, так и в гражданских путешествиях. В прошлой несколько парней получили тяжелые травмы, а двое погибли. Гражданская экспедиция не смогла добраться до вершины. Так что теперь, Гарри был зависим. Это было видно по его глазам. Гарри вероятно умрет в горах, потому что, как наркоман, он не сможет отказаться от этих чертовых штук. Закончив одно восхождение, он поднимется на следующую вершину, а затем на следующую, и так одну за другой.
Возможно, из-за своей собственной зависимости, Гарри понимал мою патологическую потребность вернуться; вернуться к работе, к которой я готовился с тех пор, вступил в ряды Специальной Авиационной Службы восемь лет назад.
В течении нескольких следующих недель мы много говорили, обсуждая все военные варианты, которые, как мы предполагали, будут доступны планировщикам Уайтхолла и Пентагона. Составление собстренных планов было интересным упражнением для ума, но что еще более важно, оно не давало мне рехнуться.
Недели тянулись мучительно медленно. Когда наконец, пришло время прощаться, прощальные слова Гарри были точны и просты.
- Ты везучий ублюдок, Кэмми. Удачи тебе, приятель.
Мы пожали друг другу руки и я повернулся к крутой, усыпанной осыпями тропинке, которая в конце-концов привела меня в Херефорд.
- Увидимся, когда вернешься! - крикнул мне вслед Гарри.
Шесть месяцев спустя, эти слова будут снова последуют за мной. Но тогда, когда я заставлял себя не бежать трусцой вниз, по склону горы, я мог думать только о том, что ждет меня впереди, а не о людях, которые уже не вернутся.
Хорошо было вернуться обратно, к ребятам. Но это тоже было странно. Два дня назад я дышал разреженным кислородом Гималаев. Потребовалось двенадцать часов, что бы спуститься с гор пешком и на яке; еще пятнадцать часов, что бы добраться до Лхасы на полноприводном автомобиле. Оттуда мы целый день летели самолетом до Лондона, а оттуда на автобусе в Херефорд. В конце концов, через три недели после того, как войска Саддама растоптали Кувейт, я снова был в Стирлинг-Лайнс и рвался туда.
Вот только все было не так просто. В течении двадцати одного дня в Полку кипела активная деятельность по подготовке к встрече с иракской угрозой. Войска Саддама все еще вливались в крошечное нефтебогатейское государство, откуда они могли двинуться куда угодно в Заливе. Саудовская Аравия, оплот интересов Запада на Ближнем Востоке, могла пасть следующей. Не важно, что я почти два месяца не видел никого из своих корешей. Дерьмо летело и я должен был в него вписаться.
В три часа была съемка фотографии всего эскадрона и я получил указание быть там, с бородой и всем прочим. После того как я месяц не брился, выглядел я хуже бродяги. Тем временем я занялся делом, возвращая на склад свое горное снаряжение и урывками разговаривая со всеми ребятами, с которыми только мог.
В том, как люди двигаются по базе, обычно чувствуется целеустремленность, особенно во время подготовки. Но тут все было по другому. Куда бы я не посмотрел, парни были вовлечены в маленькие проекты, связанные с Кувейтом. Я перемещался между ними, заглядывая через плечо, стараясь не быть навязчивым. Ночь через месяц ожидания и я уже чувствовал себя как запасной хрен на бар-мицве. Стив, глава Воздушного отряда, огромный парень, выглядевший как персонаж романа Свена Хасселя, суммировал то, что я чувствовал.
- В конец очереди, Кэмми — сказал он, хлопнув меня между лопаток и направляясь на очередной инструктаж. - Ты это пропустил, приятель.
В эскадронах SAS есть четыре отряда: горный, воздушный, мобильный и лодочный. Как сержант горного отряда, я не мог не ответить.
- Я не ожидал увидеть на этом вызове никого из вас, мальчики из Олдершота, Стиви. Армия Саддама, должно быть большая куча придурков, чем я думал. (Aldershot boys в оригинале — намек на место постоянной дислокации британского Парашютно-десантного полка. Прим. перев.)
Он рассмеялся.
- Ну вам-то, дерьмошляпам, это хорошо знакомо, а? (Crap-hat в оригинале — унизительное прозвище, которое десантники употребляют в отношении всех остальных военнослужащих британских вооруженных сил. Кроме коммандос морской пехоты — для них припасено прозвище «капустноголовые». - прим. перев.)
Черт. Первый раунд за десантурой.
Я решил проверить почту: счета и остальное дерьмо, которое накапливается, когда вы уезжаете достаточно надолго. Когда я пересек центр комплекса, активность продолжалась. Каждый свободный клочок земли был занять большими громоздкими коричневыми контейнерами, в которых хранится 99 процентов необходимого для вашего существования. Нужна была война, что бы все это вытащили наружу. Куда бы я не посмотрел, повсюду укладывали и готовили снаряжение.
Именно тогда я увидел пару знакомых лиц сквозь организованный хаос; Том и Джефф пересекали территорию комплекса, каждый с планшетом под мышкой. Судя по направлению, куда они двигались, они шли к Кремлю, самой защищенной части анклава Полка. Именно здесь все собирались, когда мы планировали что-то большое. Том поднял голову, увидел меня и толкнул Джеффа локтем. Они подошли ко мне.
- Черт меня побери — заявил Том со злобной ухмылкой на лице — Мы готовимся выбить дерьмо из иракской армии, а они запустили сюда одного из своих шпионов, что бы тот поглазел.
Том был отличным солдатом, одним из лучших, кого я когда-либо видел. Четыре года назад я помогал ему тренироваться для поступления в Полк. Его главными недостатками был ужасный вкус в одежде и факт, что он был бывшим десантником, о чем никогда не забывал, особенно, если твой родной полк был пехотным, как мой.
Они начали осматривать меня с ног до головы. Том потеребил мою растительность на лице. Джефф своротил нос и притворился, что его тошнит. Я довольно смуглый — видимо, из-за кельтского происхождения — так что я пропустил шутку Тома мимо ушей. Но я отвесил Джеффу подзатыльник. За годы службы в полку, бывали времена когда я вонял и похуже.
Оба разразились смехом. Мы пожали друг другу руки. Было приятно снова увидеть их.
Как правило, вы общаетесь с парнями в своем отряде. Кроме профессионализма, я полагаю, вас больше ничего не связывает. Но есть и другая стайка парней; люди, которые популярны потому что они забавны, остроумны, или что-то еще, и очень профессиональны. Том и Джефф не были из горной группы. Они относились ко второй категории. Джефф был «киви», с которым я познакомился несколько лет назад, когда работал по обмену с новозеландской SAS. Джефф, подобно мне, был «дерьмошляпой» - то есть, его первый полк тоже был пехотным.
Они не могли долго здесь торчать. Они должны были прибыть в Военный зал для проведения инструктажа по оценке целей, который мог начаться в любой момент. Это, как я выяснил, неумолимо продолжалось с начала вторжения. Список целей был длинным. Электростанции, командные пункты, бункеры управления, аэродромы — все ключевые объекты внутри Ирака, имеющие хоть какое-то стратегическое значение, были выделены планировщиками Полка как требующие особого внимания на случай, если мы получим приказ отправиться туда и их уничтожить. Том и Джефф не выдали мне никаких коммерческих секретов, когда сказали что их целью на сегодня была гидроэлектростанция где-то в горах к северу от Багдада.
Мое ощущение изоляции усилилось, и я думаю, Том видел это, хотя я изо всех сил старался выглядеть беззаботным.
- Не волнуйся — сказал он. - Здесь еще полно всякого. Иди домой и соскреби это дерьмо со своих щек. Скоро начнется шоу.
Он повернулся, что бы догнать Джеффа, который продолжил свой путь к Кремлю, а затем, помолчав добавил:
- Кстати, дерьмошляпа…
Я устало хмыкнул, готовясь к очередной порции шуток о моем «лебеде» в Гималаях.
- Добро пожаловать обратно, дружище — сказал он.