Кэмерон Спенс. Действующая часть. Глава 3. Начало

Глава 3

Стоя на взлетной полосе в Дахране, рядом с гигантским фюзеляжем «Гэлэкси», я созерцал происходящее. Я видел самолеты в свое время, но это было что-то особенное, аэродром был заполнен транспортниками и истребителями, насколько хватало глаз. Здесь повсюду ощущалось безотлагательность и угрозы: солдаты носили бронежилеты, каски и комплекты РХБЗ. Хотя до Багдада было еще далеко, мы вошли в зону боевых действий. Дахран находился в зоне досягаемости иракских ВВС и баллистических ракет Саддама «СКАД».
Подтверждение этого были повсюду. До сих пор никто по настоящему не указывал на угрозу со стороны «СКАД». Они всегда считалось досадной помехой, но тактически бесполезными, слегка похоже на гитлеровские V2, но я не мог не задаться вопросом, не узнаем ли мы нового о «СКАД» Саддама. Неизвестно, как долго нам придется ждать наземного транспорта, так что я решил немного прогуляться. Я нашел Ника сидящего на тележке, припаркованной под крылом ближайшего самолета. Казалось, он глубоко задумался.
- Уже соскучился по дому, дружище? - спросил я.
Он задумчиво покачал головой, что в случае Ника было тревожным признаком.
- Когда в следующий раз мы увидим эти комплекты, будем надеяться, что это все для другой стороны, а, Кэм?
- Ага — сказал я, не совсем уверенный, серьезно он говорит или нет. На Дахран можно было сбросить ядерную бомбу и однако все равно надо было вернуться для зачистки.
Прибыли автобусы и мы отправились на нашу тренировочную базу в Объединенных Арабских Эмиратах. Путешествие длилось около шести часов, и когда мы наконец прибыли, было уже темно. Лагерь был чрезвычайно спартанским. Там был камбуз, склад-и-арсенал и санитарный блок. Что касается остального, все было в палатках, но поскольку климат был умеренным, нам было на это наплевать. Так как мы были в дороге большую часть из последних тридцати шести часов, мы отбились как только прибыли, впав в бессознательное состояние под ритмичное пыхтение лагерных электрогенераторов.
На следующее утро мы были разбиты. Рассвет дал нам возможность бросить первый взгляд на местность. Она казалось идеальной для той подготовки, которую мы должны были провести в преддверии крайнего срока для вывода Саддамом войск из Кувейта, примерно через две недели. К 12 января, за три дня до истечения крайнего срока, мы должны были быть в форме, акклиматизироваться, полностью обучены и готовы к выдвижению на нашу передовую горную базу. Время поджимало. Я утешился видом наших машин, выстроенных в линию в лучах утреннего солнца. После нескольких месяцев надругательств со стороны эскадрона «G», они выглядели ничуть не хуже.
Все четыре эскадрона в SAS следуют одному и тому же боевому расписанию. Каждый состоит из четырех отрядов по шестнадцать человек: лодочного, воздушно-прыжкового, горного и мобильного — но все члены проходят перекрестную подготовку в методах других отрядов. Поскольку ни один солдат не обладает таким же уровнем навыков других отрядов, которые он имеет в собственном, следующие двенадцать дней будут посвящены тому, что бы ввести нас всех в курс дела в одной важной области: мобильных операциях.
Это было время для возвращения к основам: понимание машин, как провести аварийный ремонт, вождение на сложной местности, навигация по счислению и GPS. Мы никогда полностью не полагались на наши навигационные системы. На случай, если что-то пойдет не так, когда мы будем в Ираке, мы практиковались также, как и до появления GPS, используя старую формулу времени, расстояния и скорости.
В течении нескольких первых дней, мы тренировались индивидуально, в основном в использовании оружия поддержки, которое мы возьмем с собой. Это были гранатометы Mk 19, крупнокалиберные пулеметы Браунинга и ПТРК «Милан», которые были установлены на наших машинах. Мы также потратили много времени, работая с отобранными иракскими системами оружия, с которыми, как мы полагали, можем столкнуться если — когда — мы пересечем границу. Никто до сих пор не сказал, что именно туда мы и отправимся. Но поскольку, именно это мы делали лучше всего, это было предрешено, когда дерьмо попало в вентилятор, мы были в Ираке, как Флинн. Мы изучали стрелковое оружие и крупнокалиберные пулеметы противника с тем же вниманием к деталям, с каким мы изучали наше собственное оружие. Если там все пойдет наперекосяк, иракское оружие сделает работу так же хорошо, как и любое другое.
Кроме того, мы прошли интенсивную подрывную подготовку, что мне всегда нравилось, так как взрывчатка была сильным резервным навыком, который я приобрел за время работы в полку. Мы тренировались прямо на краю нашего обычного предела безопасности. Наши ложные атаки и перестрелки были полностью с боевыми зарядами, используя каждый тип взрывчатки и боеприпасов на нашем складе. Мы взорвали макеты целей, которые, как мы полагали, призваны атаковать. Мы разработали множество новых методов для максимального воздействия нашей взрывчатки. Мы были ограничены только пределами нашего воображения и когда дело доходило до некоторых устройств, которые мы делали, часто были на волосок от смерти.
За два дня до того, как мы покинули Манаму, мы разбили наши группы и сформировали новый боевой порядок. Мы разделились на два полуэскадронных конвоя, примерно по тридцать человек в каждом. Личной состав нашего полуэскадрона состоял из: половины мобильного отряда, половины воздушно-прыжкового отряда и полного горного отряда. Другой полуэскадронный конвой получил вторую половину мобильного отряда, вторую половину воздушно-прыжкового отряда и весь лодочный отряд. Деление было продиктовано необходимостью рассредоточить мобильный отряд, ребят с реальным опытом быстрых, рейдовых операций в тылу противника, между двумя конвойными группами.
Наш конвой будет состоять из шести боевых машин, одной машины снабжения на базе грузовика «Унимог» и четырех мотоциклов. Маленькая четырехколесная скоростная багги, обещавшая успех на ранних этапах нашей подготовки, осталась в прошлом. Они оказались совершенно неподходящими для полей валунов, которые мы увидели на севере Саудовской Аравии, в Кувейта и Ираке. Мы также отказались от 20-мм пушек GIAT. Мы привезли их с собой в ОАЭ штук пятнадцать, но в конце-концов, сочли их использование слишком рискованным. Даже если их электрическая система стрельбы работала так, как рекламировалось, не было никакой возможности поставить на них ночную оптику. Мы пытались приклеить ее, но каждый раз, когда мы начинали стрелять из этих чертовых штук, вибрация ее стряхивала. Нам придется положиться вместо них на .50-е, какими бы капризными они не были.
Экипаж каждого из шести «Лэндроверов» модели 110 состоял из командира, водителя и оператора систем вооружения, плюс четвертого парня, который по очереди с остальными катался на прикрепленном к каждой машине мотоцикле.
Экипаж «Унимога» состоял из водителя и штурмана. Этот приземистый механический динозавр должен будет тащить все припасы, которые мы не сможем разметить в наших «Лэндроверах». Поскольку он не был предназначен для участия в бою, идея заключалась в том, что бы постоянно «зажимать» его между парой машин, для его защиты. Шесть боевых машин делились на три такие пары или патрули. В каждом патруле будет находится эксперт по вооружениям, специалист-подрывник, медик и переводчик с арабского. Система патрулей давала нам возможность разделиться на три отдельные рабочие группы, хотя мы считали, что на этой стороне границы нам следует держаться вместе, по крайней мере, на начальных этапах. Разделение нас, как мы считали, увеличивали наши шансы быть скомпрометированными. Так уж случилось, что события в жизни других членов конвоя должны были доказать нашу правоту.
Машины распределили, после чего перед нами встала задача разделиться на группы. Это было непросто. Мы все неплохо ладили, но неизбежно, некоторые люди ладили лучше других. Один из признаков, по которым Полк отбирает кандидатов, это способность сосуществовать со своим ближним; и если его что-то раздражает, способность отключать этот фактор, дабы это не оказывало влияния на его суждения. Хотя все было хорошо во время тренировок, операции устроят настоящие испытания. Оглядев нашу стайку парней, я не увидел никаких явных линий раскола. Но это не означало, что их там не было.
В действующих частях SAS, все решения принимаются с использованием системы Китайского Парламента: то есть босс и четыре командира групп или «штабных» - воздушно-прыжковой, лодочной, горной и мобильной — все они предлагают варианты, которые позволяют боссу прийти к тому, что мы надеемся, будет наилучшим решением. Китайский Парламент уникален в Полку. Когда мы находимся на контртеррористическом дежурстве, система работает немного по другому, но принцип тот же. Мы разделены на команды — штурмовую, снайперов и специальных методов проникновения — в отличии от групп. Здесь же, в пустыне, мы были вынуждены отказаться от деления на группы и были разбиты на команды, на этот раз состоящие из экипажей отдельных машин.
Как один из «штабных», я имел некоторое влияние на тех, кто достался мне: Большой Ник, Том, и Джефф, «киви». Помогая их отбирать и обучая в качестве инструктора, я был рад, что заполучил их.
Другими «штабными» были Тони и Алек. Тони был старшим в мобильной группе и потрясающим парнем. Бывший представитель Корпуса Королевских Электриков и Механиков, он также был одним из самых профессиональных солдат, которых я когда-либо встречал. Самое замечательное в Тони было его хладнокровие. Его крылатой фразой было «медленнее, медленнее, цепляющаяся обезьяна» и она описывала все, что он делал. Он был высокообразованным парнем, с достаточной квалификацией, что бы в любой день стать Рупертом. Ростом шесть футов четыре дюйма, худощавый, он также имел офицерскую выправку, но без редкой помпезности, бывающей в таких случаях, хвала Господу. Его репутация мыслителя, человека который обдумывает все острые углы, прежде чем принять решение, снискала ему большое уважение. Если бы я мог выбирать кого-нибудь из Полка в качестве товарища по «штабным», я не мог бы выбрать лучше.
Алек не входил в число близких мне людей, хотя у меня не было реальных причин на него жаловаться. Полагаю, он был полной противоположностью Тони. Оба были сообразительными, схватывающими на лету парнями. Но если Тони был спокойным и методичным, Алек был дерзким и амбициозным. Не то, что бы что-то было с ним не так. У нас всех были идеи, где бы мы хотели оказаться через пять лет. Но в Алеке было что-то такое, чего я никак не мог понять. Я помню, как однажды поделился этим с бывшим сержантом, парнем, которого я очень уважал, в тот день, когда Алек перешел из воздушно-прыжкового отряда в горный; этот шаг был широко воспринят как плохо скрытая попытка перескочить через очередь в ряды командиров отрядов. Мой приятель, мудрый стреляный воробей, покинувший полк некоторое время назад, много работал с Алеком. Он оторвался от своего пива и с понимающим видом сказал:
- Следи за ним, Кэмми. Алек солдат-карьерист и ему плевать на тех, по кому он вскарабкается, что бы достичь своей цели.
Я чувствовал себя немного виноватым, вспоминая эти мысли сейчас. В тылу врага все мы должны сплотиться как одна команда, иначе мы погибли. Кроме того, я знал, что если дело дойдет до драки, Алек будет так же хорош, как и все остальные.
То, что никто из нас не мог сказать, кем будет тот парень, который возглавит наш полуэскадронный конвой.
Это была работа Грэхема. Прежде чем я успел остановить это, моя память вернулась в совершенно другое время и место. Это было за месяц до Рождества, и мы были на последних антитеррористических учениях в Шотландии. Эти учения вращаются вокруг какого-либо инцидента, например угона поезда или ситуации, связанной с осадой и полностью реалистичны. Настолько, что если вы не будете осторожны, стресс действительно может добраться до вас.
Грэхем не был одним из нас. Он был офицером по обмену, чужаком. Этот конкретный выход не мог быть более важным. Если бы мы облажались, то могли бы отбросить всякие мысли о отправке в Ирак. Цель в тот день была возможно самой сложной из всех ситуаций угона, с которыми мы сталкиваемся: авиалайнер со 150 пассажирами на борту. Через несколько минут после прибытия в аэропорт, мы собрали Китайский Парламент и приступили к работе. Нам нужно было провести разведку. Я просил Грэхема, не хочет ли он пойти с нами. В то время, как 150 несчастных добровольцев морозили свои яйца в закрытом старом самолете в дальнем углу аэропорта, Грэхем грыз свой карандаш.
- Возможно, будет лучше, если я останусь тут — сказал он.
Мы были передовой группой, прибывшей на вертолете. Основной отряд антитеррора все еще мчался по трассе М6 из Херефорда в «Рэнджроверах».
Я услышал, как Базз застонал позади меня.
- Босс, вы знаете порядок — продолжал я — Остальные будут здесь не раньше, чем через четыре часа. А через полтора часа Вы должны будете быть на совещании у начальника полиции.
- Или завтра командир полка сожрет наши яйца с беконом на завтрак — прошептал Базз, достаточно громко, что бы Грэхем его услышал.
- Хорошо — сказал Грэхем — Вы идите в любом случае. Я останусь здесь, на всякий пожарный.
Мы пошли на выход. Мы не могли больше позволить себе болтаться без дела.
- На какой, мать его, пожарный? - пропыхтел Базз, когда мы бежали по мокрому от дождя асфальту — Мы ждем вторжения пришельцев из космоса? Господи, нам нужен стеклянный шар, что бы иногда понять этого парня.
Китайский Парламент — это хорошая система. Это дает человеку, который должен принять окончательное решение, шанс использовать опыт, накопленный «штабными», находящимися у него в подчинении. Но в конце-концов, это работало только если босс принял это решение. Грэхем мог слушать весь день и не составить никакого чертового мнения. В тот день в Шотландии мы взорвали несколько дверей и подстрелили всех нужных людей. Нас похлопали по плечу и мы пошли домой. Но это было по настоящему. Война имеет обыкновение выявлять в людях и худшее и лучшее. Честно говоря, я понятия не имел, в какую сторону двинется Грэхем. Но то же самое можно сказать и о любом из нас. Не в последнюю очередь, в этот список подозреваемых я твердо включил себя.