Бернард Фолл. Улица без радости. Глава 2.

Запланированные операции – часть 1

От дельты Красной реки до выступа у Хоабинь

Появление китайских коммунистов на границе Северного Вьетнама в ноябре 1949 года закрыло первую главу войны в Индокитае и похоронило все шансы французов на полную победу. С этого момента Вьетминь обладал, как и красные в Корее, «убежищем», где они могли совершенно безнаказанно перевооружать и переучивать свои войска в китайских коммунистических тренировочных лагерях в Наньнине и на артиллерийских полигонах Цзинси. Вскоре батальоны Вьетминя стали появляться в полных полевых формированиях, оснащенные тяжелыми минометами и вьючными гаубицами, а вскоре за ними последовали сформированные полнокровные артиллерийские батальоны, использующие безоткатные американские орудия и 105-мм гаубицы. После почти года неустанных тренировок, командующий коммунистов Во Нгуен Зиап почувствовал, что его свежевыкованный инструмент готов для первого прямого столкновения с французами.

Начиная с 1-го октября 1950 года, Зиап атаковал один за другим ряд французских фортов вдоль китайской границы, с четырнадцатью батальонами регулярной пехоты и тремя артиллерийскими батальонами. Отделенные от главной линии обороны французов 300 милями джунглей, занятых коммунистами, рассеянные французские аванпосты, хотя и насчитывали около 10000 солдат, никогда не имели шансов. К 17 октября все гарнизоны вдоль границы, включая три десантных батальона, брошенный в бой в безнадежной попытке вновь открыть основную дорогу к ключевому форту Лангшон, были полностью уничтожены. Сам Лангшон, который, возможно, можно бы было защищать в течении определенного времени, был оставлен почти что в панике, с 1300 тоннами боеприпасов, еды, снаряжения и артиллерией, все еще нетронутыми.

Когда дым рассеялся, французы потерпели самое крупное поражение в колониях с тех пор, как Монкальм погиб в Квебеке. Они потеряли 6000 солдат, 13 артиллерийских орудий и 125 минометов, 450 грузовиков и три взвода танков, 940 пулеметов, 1200 пистолетов-пулеметов и более 8000 винтовок. Одних только брошенных запасов хватило бы для оснащения целой дополнительной дивизии Вьетминя.

Операции в Северном Вьетнаме, 1950-1952 годы

К 1 января 1951 года французы потеряли контроль над всем Северным Вьетнамом к северу от Красной реки и теперь отчаянно пытались удержать ключевую фигуру всей войны в Индокитае – дельту Красной реки. Генерал Зиап на стороне коммунистов спешил. Партизанские отряды 1946 – 1949 годов трансформировались в батальоны, затем в полки, а теперь начали окончательно принимать форму дивизий численностью по 10 000 человек.

Пять дивизий первой волны – дивизии №304, 308, 312, 316 и 320 – были созданы в 1950 году, вскоре за ними последовала так называемая 351-я тяжелая дивизия, по образцу советской артиллерийской дивизии, состоявшая из двух артиллерийских и одного боевого инженерного полка. Вьетминь почувствовал себя готовым сбросить французов в море.

В конце 1950 года Зиап разработал окончательный план разгрома французских армий в Индокитае. В замечательном штабном исследовании, представленным им перед политическими комиссарами 316 пехотной дивизии, Зиап описал войну в Индокитае, как состоящую из трех этапов. Во-первых, это было первоначальное отступление войск Вьетминя до тех пор, пока они не успели переучиться и закрепиться. Вторая фаза начнется, когда французы, не сумев уничтожить партизанские силы Вьетминя позволят им перевооружиться и с помощью китайских коммунистов медленно, но верно ликвидировать большинство небольших французских постов в районах баз Вьетминя. Третьим этапом должно было стать полное уничтожение французских войск. По словам самого Зиапа: «Противник будет медленно переходить от наступления к обороне. Блицкриг превратиться в затяжную войну. Таким образом, противник окажется перед дилеммой: он должен затянуть войну, чтобы ее выиграть и с другой стороны, не обладает психологическими и политическими средствами для ведения длительной затяжной войны».

Зиап не был дураком. Получивший французское образование преподаватель истории и член Коммунистической партии Индокитая с 1930 года, он, вероятно, мог лучше, чем кто-либо еще, оценить потенциал своего противника. Будучи прекрасно осведомленным о состоянии морального духа французов у себя дома и полностью осознавая нерешительность американцев в отношении ввода войск Соединенных Штатов в «колониальную» войну, Зиап считал важным ликвидировать французов как военную угрозу до прибытия массированной американской материальной помощи. Зиап заявил далее: «Наша стратегия в начале третьего этапа – это стратегия общего контрнаступления. Мы будем атаковать без остановки до окончательной победы, пока не выбьем вражеские войска из Индокитая. На первом и втором этапе мы терзали вражеские войска; теперь мы должны уничтожить их. Все военные действия третьего этапа должны иметь одну и ту же простую цель – полное уничтожение французских войск.

Мы перейдем к общему контрнаступлению, когда будут выполнены следующие условия: 1) превосходство наших сил над силами противника; 2) международное положение сложится в нашу пользу; 3) военное положение будет в нашу пользу. Мы должны будем получать помощь из-за границы, чтобы иметь возможность провести контрнаступление, но рассчитывать только на нее, не принимая во внимание наших собственных возможностей – значит доказывать субъективизм и отсутствие политической совести. Но с другой стороны, мы не можем отрицать важность такой помощи. Когда мы достигнем третьей стадии, будут применены следующие тактические принципы: мобильная война станет основным видом деятельности, позиционная война и партизанская война, станут второстепенными».

К 10 января основная часть войск Зиапа – 81 батальон, включая 12 батальонов тяжелого оружия и 8 саперных батальонов – была готова к общему контрнаступлению, большому наступлению на сам Ханой. Фактически, в Ханое и по всей дельте коммунистические пропагандисты начали расклеивать листовки с надписью «Хо Ши Мин в Ханое на Тет» (Тет – китайский Новый Год по лунному календарю, приходящийся обычно на середину февраля). Французская разведка определила приблизительное местонахождение концентрации сил противника, а противник назвал дату и основную цель.

Впервые с начала войны в Индокитае у французов появилась возможность сражаться в планомерно подготовленной битве.

С французской стороны прибытие маршала де Латтра де Тассиньи в качестве нового главнокомандующего дало ослабевшему французскому духу крайне необходимый укол в руку. Де Латтр принял командование Индокитайским театром боевых действий 17 декабря 1950 года и предпринял ряд мер, которые не предпринимал ни один из его предшественников. Он мобилизовал французское гражданское население, живущее в Индокитае, для дополнительных охранных обязанностей, высвободив таким образом гарнизонные войска для активных боевых действий, и отправил обратно во Францию корабли, прибывшие для эвакуации французских женщин и детей, живущих в Индокитае. Как сказал де Латтр, «Пока здесь женщины и дети, мужчины не посмеют уйти».

Из того, что было известно о намерениях противника, главный удар должен был быть нанесен со стороны лесного массива Тамдао в направлении города Виньйен. С французской стороны, две мобильные группы – Североафриканская мобильная группа под командованием полковника Эдона и мобильная групп №3 под командованием полковника Ванюксана – обороняли подступы к Виньйену, выстраивая оборону вокруг ряда невысоких холмов, возвышающихся над аллювиальными равнинами.

13 января началось наступление коммунистов. Как обычно, первое что сделал Зиап, это попытался разделить французские силы отвлекающей атакой, которая почти увенчалась успехом. Большая часть коммунистической 308-й дивизии атаковала Баотюк, небольшой аванпост, удерживаемый примерно 50 сенегальцами и вьетнамцами, которые сражались до последнего человека и погибли после двух штыковых атак, в попытке очистить оборону от нападавших. Вся мобильная группа полковника Ванюксана рванулась на север, чтобы прийти на помощь этому аванпосту и попала в обширную засаду недалеко от Даоту, потеряв при этом почти весь сенегальский батальон и большую часть 8-го алжирского полка спаги. Только благодаря провидческой помощи артиллерии Виньйена и присутствию французских истребителей-бомбардировщиков, оставшаяся часть мобильной группы Ванюксана пробилась обратно в Виньйен. К 14 января Вьетминь достиг своей первой цели. Французы теперь были блокированы с тыла болотистым озером, образованным старицей Красной реки, оставляя район к востоку от Виньйена с практически незащищенным разрывом в три мили.

Похоже Зиап мог выполнить свое обещание. Моральный дух в Ханое был низок и газеты в Париже, всегда готовые играть на «бесполезности» войны в Индокитае, поместили большие заголовки, объявляющие о скором падении Ханоя.

Именно тогда де Латтр решил лично возглавить сражение. 14 января во второй половине дня он лично вылетел в Виньйен на своем небольшом связном самолете и из Виньйена приказал начать тысячекилометровую переброску резервных батальонов из Южного Вьетнама на север. Одновременно он приказал подвижной группе №1 в составе трех батальонов североафриканских войск немедленно прорываться в направлении Виньйена с запасом боеприпасов для потрепанной подвижной группы №3. К вечеру 15 января мобильная группа №1 заняла высоту 157, господствующую над дорогой в Виньйен, выполнив таким образом первую часть своей миссии. Обе мобильные группы получили приказ на следующий день вновь занять линию холмов к северу от Виньйена.

И снова, казалось, большая часть сил противника растворилась в воздухе; в 15.00 16 января высоты 101 и 210 были вновь заняты французскими войсками, встретившими лишь слабое сопротивление противника. Но внезапно, в 17.00, когда солнце уже садилось за горы, французы увидели небольшие группы людей, выходящих из покрытых лесом холмов Тамдао – в атаку перешла вся 308-я дивизия и началась битва за Ханой. Таща с собой тяжелые минометы и крупнокалиберные пулеметы в качестве подвижной огневой базы, коммунисты сначала атаковали 47-ю высоту, затем 101-ю, а затем снова 47-ю и 210-ю. Впервые во время войны в Индокитае французы столкнулись с тревожным опытом атак «человеческого моря»: волна за волной пехота Вьетминя бросалась на наспех вырытую оборону линии высот. Де Латтр, вернувшись во второй раз в Виньйен, осознал всю серьезность ситуации. Все имевшиеся в Индокитае истребители-бомбардировщики и способные сбрасывать бомбы транспортные самолеты, были направлены на то, что стало самой массированной воздушной бомбардировкой войны в Индокитае.

Волны истребителей бомбардировщиков подняли завесу ревущего напалма между атакующими коммунистами и измученными обороняющимися французами, буквально поджарив тысячи врагов, но безрезультатно. В 14.00 17 января, после беспощадного рукопашного боя с ручными гранатами и пистолетами-пулеметами, последние выжившие с высоты 101, израсходовав боеприпасы, отступили на равнину. С высотой 101 в руках коммунистов удерживать высоту 47 стало бесполезно и в 04.00 полковник Эдон приказал его эвакуировать. Из всей линии холмов к северу от Виньйена, только два ее якоря, высота 210 на севере и 157 на юге, все еще находились в руках французов.

Битва за Виньйен

Теперь де Латтр бросил в бой свой последний резерв, недавно сформированную мобильную группу №2, состоящую из двух марроканских и одного парашютно-десантного батальона. Утром 17-го января мобильная группа №2 была выдвинута на фронт к юго-западу от Виньйена, а ранним утром 17-го января мобильная группа №3 полковника Ванюксана предприняла последнюю отчаянную контратаку, чтобы восстановить контакт с высотой 210. Один из его батальонов снова сильно пострадал от самоубийственной атаки 312-й дивизии, но напалм истребителей-бомбардировщиков снова сделал свое дело и к полудню 17 января войска Зиапа начали исчезать в лесах Тамдао. Французы с недоверием оглядывались вокруг: враг был разбит и французы остались хозяевами поля боя. Битва при Виньйене стоила коммунистам 6000 убитыми и 500 пленными.

Для Вьетминя их поражение в открытом бою, должно быть, было жестоким разочарованием. Было очевидно, что войска Зиапа еще не готовы к общему контрнаступлению. Разочарование нашло свое отчетливое выражение в дневнике офицера Вьетминя, который содержал следующий показательный отрывок: «Наша дивизия пошла в атаку этим утром. Мы сформировали группу примерно из 10 отборных батальонов, которые должны были взять Вьетчи до завтрашнего дня. Французские войска реагируют ужасным образом. Мы ждем здесь все утро. То тут, то там видно, как развивается сражение, но моей роте, к сожалению, делать нечего. Да, мы безусловно, хотели бы принять участие в битве, которая решит судьбу Ханоя. Уже 13 января и Тет начнется через несколько недель, через полтора месяца. Мы хотим быть в Ханое на Тет! На юге грохочут пушки, как барабаны. Французские снаряды все ближе и ближе и мы уже видели, как некоторые из наших раненых покидают линию фронта и возвращаются туда, где мы находимся. Командиры взводов докладывают мне о решениях и просьбах своих людей. Для меня всегда большое утешение перед каждым штурмом или особенно опасным боем чувствовать единство солдат и командиров, а вместе с ними и всей Народной Армии.

Я принимаю все просьбы. Каждый взвод просит быть чести быть назначенным на самую трудную или опасную задачу. Внезапно в небе раздается звук и появляются странные птицы, которые становятся все больше и больше. Самолеты. Я приказываю своим людям укрыться от бомб и пулеметных пуль. Но самолеты пикировали на нас, не стреляя из пушек. Однако, внезапно, ад разверзается перед моими глазами. Ад нисходит в виде больших, яйцевидных контейнеров падающих с первого самолета, за которым следуют другие яйца, с второго и третьего самолетов. Огромные языки пламени, простирающиеся на сотни метров, кажется, вселяют ужас в ряды моих солдат.

Это напалм, огонь, падающий с небес. Еще один самолет пикирует за нами и сбрасывает еще одну напалмовую бомбу. Бомба падает прямо за нами и я чувствую, как ее огненное дыхание касается всего моего тела. Люди разбегаются во все стороны и я не могу их удержать. Нет никакого способа удержаться под этим потоком огня, который течет во всех направлениях и сжигает все на своем пути. Со всех сторон нас окружает пламя. Кроме того, французская артиллерия и минометы теперь добивают до нас и превращают в огненную могилу то, что десять минут назад было тихой частью леса. Мы бежим через бамбуковые изгороди на запад и я кричу: «Собирайтесь в лесу за холмом!». Но кто меня слушает и кто меня слышит? Позади нас атакует французская пехота: мы слышим их крики. Сейчас мы минуем взвод, оставшийся в резерве. Я останавливаюсь у командира взвода.

- Постарайтесь задержать французов как можно дольше. Я попытаюсь перегруппировать своих людей за холмом!

Его глаза расширились от ужаса.

- Что это? Атомная бомба?

- Нет, это напалм.

Люди продолжают разбегаться во все стороны, и я вижу политического комиссара с пистолетом в руке, отчаянно пытающегося перегруппировать их. Теперь мы ясно слышим крики преследующего нас врага…»
Не было никаких сомнений в том, что Зиап потерпел тяжелое поражение в битве при Виньйене, и в выдающемся разборе после ее окончания 23 января 1951 года он открыто признал некоторые из своих ошибок. Конечно, он стремился распространить вину на всех, обвиняя некоторых из своих солдат в отсутствии агрессивности и даже в «трусости» - что конечно, не было оправдано – за то, что им не хватило решимости в проведении прямых атак пехотой против хорошо укрепленных французских артиллерийских позиций и бронетанковых боевых групп.

Однако, он отдал должное гражданским носильщикам, которые отработали два миллиона человеко-дней, и доставили в район боевых действий 5000 тонн риса, боеприпасов и оружия.

Оставалось, однако, твердым фактом что коммунистические войска еще не были готовы к общему контрнаступлению, которое должно было смести французов в море. С другой стороны, французам не хватало необходимой мобильности на пересеченной местности и, если уж на то пошло, необходимой живой силы или авиации, чтобы воспользоваться такой неожиданной победой, как Виньйен. Даже под руководством такого вдохновляющего полководца как маршал де Латтр, французы ничего не могли сделать в конце битвы при Виньйене, кроме как укрепить свои позиции на линии холмов и успокоиться в ожидании следующего нападения коммунистов.

Ничуть не смутившись неудачной атакой на Виньйен, Зиап теперь перебросил свои боевые силы дальше, к горному хребту Донгчьеу. Это был особенно чувствительный район для французской обороны дельты Красной реки, потому что он контролировал не только подходы к важным угольным шахтам Северного Вьетнама, но и потому, что решительный удар менее чем в двадцати километрах, мог поставить под угрозу жизненно важный порт Хайфон, тем самым разрушив все надежды французов удержаться в Северном Вьетнаме. Оставив 304-ю и 320-ю пехотные дивизии на северо-западном краю дельты для отвлечения французских резервов в противоположном направлении, Зиап переместил 308-ю, 312-ю и 316-ю пехотную дивизии в направлении Мао Кхе. Атака началась в ночь с 23 на 24 марта. К 26 марта вся первая линия блокпостов попала в руки коммунистов, но глубокой залив реки Дабать позволил вмешаться трем французским эсминцам и двум десантным кораблям, чей сосредоточенный огонь пресек попытку противника проникнуть в сам Мао Кхе.

Как часто бывает на войне, маленький блокпост неожиданно оказывается в центре большого сражения. Так случилось теперь с Мао Кхе. Первоначально блокпост предназначался для прикрытия зоны шахт, и состоял из трех позиций: небольшого гарнизона на самой шахте, состоявшего из 95 партизан племени Тхо из Лангшона и трех французских унтер-офицеров, под командованием вьетнамца, лейтенанта Нгием-Суан-Тоана. Взвод бронемашин марроканского колониального пехотного полка (RICM) защищал деревню Мао Кхе, расположенную по дороге № 18, примерно в 1000 метрах к югу от шахты Мао Кхе, в то время как католическую церковь Мао Кхе, расположенную примерно в 100 метрах к востоку от деревни и к югу от дороги №18 защищала слабая рота 30-го сводного батальона сенегальской пехоты и ополченцев Тхо. Именно эти 400 человек должны были удержать начальный удар атаки трех дивизий коммунистов. В 04.00 27 марта, шахта Мао Кхе была накрыта шквалом 57-мм и 75-мм снарядов. В первые же минуты боя лейтенант, командовавший блокпостом был ранен, а двое французских унтер-офицеров были убиты, но первые две массированные атаки были сорваны огнем защитников. В 05.15 огромный взрыв сотряс весь комплекс: «Добровольцы смерти» Вьетминя (коммунистическая версия японских камикадзе) проникли на позиции и пробили брешь во внешней стене, через которую теперь хлынула пехота Вьетминя. На рассвете, под командованием последнего французского унтер-офицера, самого серьезно раненого, партизаны Тхо отразили нападение Вьетминя в рукопашном бою и вновь укрепили свои позиции. Когда рассвело. коммунистическое давление несколько ослабло, так как французские Б-26 и «Хеллкэты» начали бомбить открытую равнину вокруг блокпоста напалмом и осколочными бомбами.

Оборона Мао Кхе

В 14.00, 6-й колониальный парашютно-десантный батальон попытался прорваться к шахте Мао Кхе по дороге №18, но, несмотря на поддержку французской артиллерии и авиации, завяз под концентрированным огнем артиллерии противника и пулеметов. Один пикирующий бомбардировщик «Хеллкэт», попав под зенитный огонь коммунистов, врезался в ничейную землю. Но даже мучительно медленное продвижение десантников давало измученным защитникам Мао Кхе последний отчаянный шанс уйти. В 19.00 Тоан начал эвакуацию шахты Мао Кхе. Обойдя позиции коммунистов между шахтой и деревней Мао Кхе, выжившие после вчерашнего боя направились в деревню, взяв с собой всех раненых и длинную колонну жен и детей партизан Тхо, которые жили со своими мужьями и отцами на блокпосту. Их прорыв застал коммунистов врасплох и им удалось добраться до деревни Мао Кхе, не подвергаясь нападению.

Это была лишь мизерная передышка, потому что деревня, в свою очередь, стала главной мишенью атаки коммунистов. В 02.00 28 марта огневой налет обрушился на деревню и церковь Мао Кхе. Вопящие волны пехоты Вьетминя врезались как в оборону деревни, так и в оборону церкви. Два бункера у церкви Мао Кхе, разрушенные кумулятивными зарядами, попали в руки врага, а в деревне две сторожевые вышки, сильно пораженные базуками, рассыпались, похоронив под собой всех своих защитников и пулеметы. Три бронемашины колониального марроканского пехотного полка вскоре были погребены под рушащимися домами Мао Кхе, а их экипажи сформировали пехотный взвод, поддержав 6-й парашютно-десантный батальон, который теперь сражался за каждый дом в яростно пылающей деревне. Когда французская артиллерий из Донгчьеу открыла заранее подготовленный огонь почти над самой позицией, а коммунисты начали обстреливать каждый дом снарядами из базуки или зажигательными гранатами, вся деревня вскоре превратилась в один пылающий ад. Но когда наступило утро, десантники, ополченцы, сенегальцы и марроканская бронекавалерия удержали свои позиции, а в развалинах деревни лежали 400 мертвых коммунистов. Со своей стороны, французы потеряли более 40 убитыми и 150 ранеными. В очередной раз Зиапу не удалось прорвать французский оборонительный фронт вокруг дельты.

Зиап попытался в третий раз разгромить французские позиции в дельте, на этот раз с юга, классическим маневром, сочетавшим фронтальную атаку его регулярных дивизий с атакой изнутри дельты, направленной против фронта двумя регулярными пехотными полками Вьетминя, которые ранее просочились в дельту. 64-й пехотный полк 320-й дивизии просочился на 30-ти километровую глубину в тыл французов близ Тхайбинь, где он объединил свои силы с 42-м отдельным пехотным полком, разбитым отрядом Вьетминя, который постоянно дислоцировался в тылу французов и пережил все их усилия по его уничтожению до конца войны.

Местность идеально подходила для внезапной атаки. Западный берег реки Дай круто поднимался над удерживаемым французами восточным берегом и аллювиальная плоская равнина дельты Красной реки была усеяна в этом районе крутыми известняковыми скалами, покрытыми густой растительностью и пронизанными бесчисленными пещерами и норами, которые обеспечивали идеальное укрытие от бомб для войск противника. Единственным преимуществом, которое играло в пользу французов, было то, что сама река была достаточно судоходна, чтобы позволить поддерживать французские гарнизоны одному из знаменитых «Динассо», штурмовых речных дивизионов, создание которых, возможно, было одним из немногих достойных вкладов войны в Индокитае в военные знания. Такая концентрация подвижной огневой мощи позволяла достаточно эффективно атаковать линии снабжения противника, которые по необходимости должны были пересекать реку Дай.

План противника был довольно прост. В то время, как сосредоточенные атаки 304-й дивизии на Фули и 308-й дивизии на Ниньбинь, опорные пункты французской позиции, должны были сковать резервы французов, 320-я дивизия быстрыми ударами на восток и юг уничтожила бы линию слабых французских постов между Ниньбинем и морем, и вновь заняла бы католическое епископство Фатдьем, тем самым частично разрушив французские позиции в южной части дельты Красной реки, а также нанеся серьезный психологический удар антикоммунистическим вьетнамским католикам. В то же время, 42-й и 64-й полки должны были атаковать французские соединения и линии снабжения в тылу, изолируя своими действиями все поле боя и не давая французским подкреплениям и запасам добраться до находящихся под жестким давлением защитникам линии реки Дай.

Первоначальная атака Вьетминя, начавшаяся 29-го мая, выиграла, как это бывало почти всегда, от эффекта полной внезапности. Когда рассвело основная часть 308-й пехотной дивизии захватила французские позиции в Ниньбине и вокруг него, проникнув в город и прижал оставшихся в живых французов в церкви. В то же время засада, устроенная с базуками и безоткатными орудиями по обе стороны реки Дай, серьезно вывело из строя несколько небронированных судов штурмового речного дивизиона, которые поднялись вверх по реке, чтобы прийти Ниньбиню на помощь. Диверсионные атаки 308-й дивизии южнее Ниньбиня привели к форсированию реки Дай и уничтожению ряда небольших французских постов. Французское верховное командование быстро отреагировало на эту новость. В течении 48 часов в бой были брошены три мобильные группы, четыре артиллерийские группы, одна танковая группа и 7-й колониальный парашютно-десантный батальон. Кульминация сражения была достигнута в ночь с 4-го на 5-е июня, когда ключевой пост Йенкуха несколько раз переходил из рук в руки. Но основанная масса войск противника, теперь сдерживаемая опустошением от французских речных судов и самолетов среди сотен небольших джонок и сампанов, составлявших линию тылового снабжения противника через реку Дай, начала отступать к известняковым холмам. 18-го мая 1951 года закончилась третья битва за дельту.

Все сражения были более чем убедительными победами для французов, но дали Вьетминю достаточную возможность оценить свои собственные ограничения и выяснить основные слабости французов. Во Нгуен Зиап никогда больше не забывал уроков, за которые его войска так дорого заплатили.

Битва на реке Дай

В то время, как последние бои бушевали вокруг дельты Красной реки, 312-я пехотная дивизия Вьетминя уже начала переходить вброд через верховья Красной реки в район Тай. Первый удар, начатый 2-го апреля, закончился около 25 апреля и должен был стать ничем иным, как сильной разведкой для крупномасштабных операций в дальнейшем. Промежуточный сезон дождей, который начинается в Северном Индокитае около этой даты, прервал кампанию коммунистов, которая была возобновлена в конце сезона дождей 22 сентября 1951 года. На этот раз вся 312-я дивизия пересекла долину Красной реки у Йенбая, чтобы взломать первый французский центр на территории Тай, Нгиало. Битва за Индокитайское нагорье началась всерьез.

Еще раз удача и большая подвижность сыграла на руку французам. Де Латтр направил три из девяти парашютно-десантных батальонов, своего драгоценного резерва, в Нгиало и его округу, в отчаянной попытке удержать северные горные районы, которые по его мнению были решающими, если он хотел прикрыть Северный ЛАос или не дать противнику сосредоточить все свои силы на сильно проницаемой дельте Красной реки. 5-го октября, после неоднократных атак на Нгиало и другие аванпосты, противник был еще раз – и в последний раз – остановлен от проникновения в область Тай.

Но де Латтр понимал, что это было временное отступление, ничто иное как краткая передышка, предоставленная ему Зиапом и его китайскими советниками, прежде чем можно будет разработать новую тактику, чтобы справиться с новым наступательным духом, привитым войскам де Латтром после катастрофической пограничной кампании 1950 года и постоянно растущим притоком американского снаряжения. Чтобы воспользоваться этой временной патовой ситуацией, на этот раз де Латтр решил нанести удар первым и в неожиданном направлении: вместо того, чтобы нацелиться на основные центры сопротивления на северо-востоке, он ударил через излучину Черной реки и захватил город Хоабинь.

То что должно было стать «мясорубкой» битвы при Хоабинь, продолжавшейся с 14 ноября 1951 года по 24 февраля 1952 года, изначально имело несколько практических и политических соображений: с тактической стороны Хоабинь представлял собой главный узел путей между северо-восточными опорными пунктами коммунистов, получавшими помощь и снаряжение, и центральным вьетнамским опорным пунктом вокруг Тханьхоа где 320-я дивизия коммунистов действовала до сих пор почти в полной изоляции. Дорога, ведущая с северо-востока в Тханьхоа через Хоабинь, представляла собой жизненно важную коммуникационную артерию; разорвать его конечно, не означало бы полностью уничтожить поток поставок повстанческим войскам в Центральном и Южном Вьетнаме (поскольку они в основном все равно осуществлялись без автотранспорта), но это безусловно могло бы предотвратить, или по крайней мере, затруднить на некоторое время приток такой техники противнику, как артиллерия, грузовики и машины, используемые для производства боеприпасов. Другим важным соображением было сохранение верности горцев Муонга, члены которых до сих пор оставались яростно преданными французами. Два батальона Муонгов сражались на французской стороне и тысячи из племен Муонгов укрылись в дельте. Хоабинь был столицей племени Муонг и таким образом представлял собой психологическую точку притяжения немалой важности.

Кроме того, Национальное Собрание Франции собирались обсудить бюджет Индокитая на 1952-53 годы и французское правительство остро нуждалось в победе, чтобы преодолеть это трудное внутреннее препятствие. И, наконец, французы были в процессе обращения с просьбой значительно увеличить американское участие в разделении расходов на войну в Индокитае. Таким образом, победа Франции в Индокитае – по контрасту с совершенно тупиковой ситуацией в Корее – сделала бы столь возросшие расходы средств привлекательными для американских конгрессменов.

На рассвете 14 ноября 1951 года три французских парашютно-десантных батальона медленно опустились на парашютах на Хоабинь, заняв город почти без сопротивления. В то же время, пятнадцать пехотных батальонов, семь артиллерийских батальонов, две бронетанковые группы, усиленными двумя речными штурмовыми дивизионами и достаточным инженерным отрядом для ремонта разрушенных дорог и мостов, начали пробиваться в узкую долину Черной реки. На следующий день все основные цели были в руках французов с минимальными потерями и почти без сопротивления противника. Верный своим собственным методам, Зиап отказался от боя, как только увидел, что его войска не имеют ни необходимого численного превосходства, ни адекватного пути отступления, чтобы оправдать удержание такой позиции. Французы ударили изо всех сил – и попали в пустоту.

Для генерала Зиапа это вторжение французов в лесистые горные районы стало прекрасной возможностью повторить успехи, достигнутые на дороге №4 в 1950 году. С поразительной быстротой (и на этот раз, не предложив достойных целей французским ВВС) Зиап приказал всем своим регулярным войскам вступить в битву за Хоабинь: 304-й, 308-й и 312-й пехотные дивизии, с артиллерией, зенитными и саперными частями; и Региональным частям (полурегулярным войскам), дислоцированным к западу от дельты Красной реки. Наконец, 316-я и 320-я пехотные дивизии, первая из которых располагалась на северном фланге дельты, а вторая была частично инфильтрована вдоль фронта реки Дай, получили приказ глубоко проникнуть во французские низменные позиции и дезорганизовать французские линии снабжения, поддерживающие анклав у Хоабинь.

Для французов были открыты два основных пути наступления, чтобы сохранить свой «еж» вокруг Хоабинь. Одним из них была дорога №6, ведущая через Сюаньмай и Шомфео в Хоабинь. Дорога №6 была полностью приведена в негодность коммунистами в 1946 году и с тех пор столь же основательно перепахана французскими ВВС, а с 1940 года вообще не ремонтировалась. Другими словами, это был всего лишь нерасчищенный маршрут, который французские инженерные части и бульдозеры теперь лихорадочно прокладывали, чтобы обеспечить Хоабинь сухопутным путем подвоза. Однако французские саперы почти до самого конца сражения так и не успели расчистить подлесок по обе стороны дороги, который представлял собой идеальные укрытия для коммандос Вьетминя. На большей части своей протяженности дорога контролировалась утесами, холмами и горами, которые французы не могли ни занять, ни постоянно контролировать. Как оказалось, битва за Хоабинь должна была стать в первую очередь битвой за коммуникации, ведущей к нему.

Сообщение с Хоабинь через Черную реку было почти в три раза длиннее, чем по дороге №6, но река давала преимущество, позволяя перевозить тяжелые грузы на десантных судах и в большинстве мест обеспечивала более широкие сектора обстрела, чем дорога. Но и здесь оставалось фактом, что десантные суда, с их тонкими небронированными плоскими бортами, высоко поднимающимися над водой, представляли собой отличные мишени для безоткатных орудий и базук коммунистов. Таким образом, как в и случае с дорогой №6, французы разработали для маршрута по реке систему фортов и опорных пунктов, растянувшихся по обе стороны коммуникационной артерии, которая обходилась очень дорого, как в плане живой силы, так в плане вооружения. И по мере того, как шла битва за Хоабинь, проблема пополнения ряда постов, прикрывающих подходы, становилась почти такой же трудной (иногда даже более трудной), как и проблема снабжения самого Хоабинь. Удерживать контроль над Туву, скалой Нотр-Дам, или Апдатенг, каждая из которых стала предметом дорогостоящего сражения в попытки сохранить открытыми линии коммуникации с Хоабинь – вскоре затмило главную цель всей операции.

На самом деле, можно сказать, что довольно скоро обе стороны потеряли из виду причины, по которым Хоабинь стал важным ввиду того, как французское Верховное командование боролось с проблемой вывода своих войск из операции, не потеряв слишком многих из них, не теряя лица и всей политической выгоды, которую оно ожидало извлечь из ситуации. Тем не менее, в первые дни пьянящего оптимизма, западная пресса приветствовала операцию в Хоабинь как «пистолет, нацеленный в сердце врага». Но среди людей в Индокитае, которым пришлось столкнутся лицом с битвой и которые выжили, чтобы рассказать о ней, она лучше запомнилась как «Ад на дороге №6» или «Ад в Хоабинь».

"Ад у Хоабинь", ноябрь 1951 - февраль 1952

9 декабря 1951 года два полка 312-й дивизии Вьетминя и один полк 308-й дивизии заняли позиции для атаки на Туву, опорного узла линии Черной реки. Французы, предчувствуя подготовку такой операции, стремились предотвратить атаку своей собственной. На рассвете 10-го декабря три французских пехотных батальона, поддерживаемые танками, артиллерией и французской авиацией и с 1-м колониальным десантно-парашютным батальоном во главе, вступили в контакт примерно с пятью батальонами противника, но не смогли предотвратить основное продвижение противника против Туву, который был атакован в 21.00 в тот же день.

Атака на Туву было предвестником грядущих событий по своей интенсивности и жестокости. Защищаемый двумя ротами марроканских стрелков и танковым взводом, организованными на двух отдельных опорных пунктах, он, как можно было бы ожидать, выдержит разумный натиск коммунистов. Кроме того, он был прикрыт линией аванпостов, что исключало внезапную общую атаку на сами опорные пункты. Позиция, однако, имела две фатальные слабости: она была разрезана надвое посередине Нгойлатом, небольшим притоком Черной реки, что позволяло поддерживать сообщение между опорными пунктами только через хлипкий пешеходный мост; и позиция в целом представляла собой плацдарм на западном берегу Черной реки, что означало, что любая помощь в случае серьезной атаки должна будет включать в себя ночную операцию по переправе через реку под огнем противника – в лучшем случае, опасное предприятие.

Атака началась после интенсивной подготовки, которую вели тяжелые минометы противника. Поскольку минометы вели огонь с закрытой позиции, они были, конечно, недоступны для контрбатарейного огня французской артиллерии и вне досягаемости французских минометов на другом берегу реки. После около 40 минут огневой подготовки, вражеский огонь сосредоточился на южном опорном пункте и около 22.10 раздались крики «Тьен-лен!» («Вперед!»), когда вражеская пехота бросилась через колючую проволоку и минные поля, которые, под сосредоточенным огнем автоматического оружия французов, были чудовищными. Одна за другой атаки «человеческих волн» были разбиты французским оборонительным огнем, дополненным артиллерийскими батареями с восточного берега реки, которые теперь вели огонь прямо по колючей проволоке французских позиций. К 23.40 стало ясно что южный опорный пункт дальше не удержать; заграждение из колючей проволоки, теперь покрытое ковром из тел противника, стало бесполезно; большинство огневых точек для автоматического оружия было разнесено в куски вражескими минометами и у оставшихся в живых марроканцев быстро заканчивались боеприпасы. В 01.15 командир Туву приказал последним выжившим из южного опорного пункта перейти по мосту на северную позицию.

Но северному опорному пункту не дали передышки. В 03.00 пять батальонов бросились против 200 с лишним человек. Танки бронетанкового взвода, опустив орудия на минимальную высоту, стреляли по кричащим скоплениям людей, ползущим по парапетам на позицию, их тяжелые гусеницы десятками дробили головы, конечности и тела, когда они медленно двигались как прикованные слоны, на маленьком открытом пространстве, оставшемся на посту. Но вскоре и они тоже были погружены в кажущуюся бесконечной человеческую волну, с десятками рук, цепляющимися за их башенные люки, пытаясь открыть их, запихивая зажигательные ручные гранаты в их пушки, стреляя из автоматов в смотровые щели, наконец, уничтожая их выстрелами в упор из базуки, которые освещали их корпуса шипением раскаленного добела металла. В воздух поднялся сладковатый запах горящей плоти. Все пять экипажей танков погибли до последнего человека, сгорев в своих машинах.

Но время также истекало для остальной части гарнизона Туву. Прижатые к Черной реке, многие из оставшихся скатились по крутому откосу в воду, а затем вброд или вплавь добрались до маленького островка на реке, чтобы дать последний бой. Но коммунисты, казалось, удовольствовались своей победой. Когда наступило утро, над Туву опустилась тяжелая тишина и марроканские патрули проскользнули с острова обратно на опорный пункт. Они обнаружили что он покинут вражескими бойцами и вычищен от всего вооружения. Но противник также оставил после себя более 400 трупов.

Разгром у Туву

Битва за контроль над Черной рекой продолжалась с переменным успехом до конца декабря. Французы бросили в бой мобильные группы №1, 4, и 7, а также 1-ю воздушно-десантную группу, усиленную бронетехникой; но противник снова отказался сражаться на любых условиях, кроме своих. Он исчез в пещерах известняковых холмов только для того, чтобы снова появиться в начале января вокруг анклава Хоабинь. На этот раз основным приложением его усилий был сухопутный путь к анклаву. Вдоль линии Черной реки войска Зиапа теперь вернулись к страшному порядку изматывания, к медленному, но продуманному подтачиванию французских блок-постов, прикрывавших подходы к реке. Конечно, как и в Туву, французы всегда были способны вновь занять пост, который только что был захвачен, но в постоянно снижающейся отдаче таких маневров была точка, после которой верховное командование французов должно было признать полную эвакуацию сектора предпочтительнее постоянно растущего кровопролития, которого требовала его постоянное удержание; занятие Хоабинь фактически быстро превращалось в «Операцию Мясорубка» наоборот.

Эта ситуация в период между 6 и 10 января 1952 привела к постепенной эвакуации горного массива вокруг горы Бави и выводу всех блок-постов на западном берегу Черной реки, за исключением одного важного плацдарма, расположенного в месте ее слияния с Красной рекой. Это предоставило Вьетминю целый речной берег, на котором можно было готовить засады на речные конвои, которые теперь должны были сопровождаться тяжеловооруженными импровизированными речными кораблями. Укомплектованные американскими десантными катерами различных типов, оснащенных танковыми башнями, спаренными или счетверенными крупнокалиберными пулеметами и плавучими минометными батареями, часто несущие на борту собственный десант из морских коммандос и даже нескольких легких танков или бронемашин, речные штурмовые дивизионы «динассо» должно быть, оказали неоценимые услуги находящимся под жестким давлением защитникам Хоабинь. Возможно самые кровавые битвы на реках после Гражданской войны в США, шли между французами и Вьетминем в ограниченном пространстве Черной реки вокруг скалы Нотр-Дам, а затем на различных притоках Красной реки в районе дельты, где корабли подвергались атакам и тонули от пушечного огня, мин и даже боевых пловцов. Французский адмирал в дальневосточных водах отвечал за тактическое руководство и управление военно-морскими подразделениями от авианосцев и тяжелых крейсеров до небольших автономных «флотилий», сражавшихся самостоятельно в 250 милях в глубине страны, на реках и каналах, которые даже не были нанесены на морские карты и для которых корабли никогда не предназначались. И в течении последних 150 лет французская Военно-морская Академия не преподавала никакой тактики, даже отдаленно применимой к этой ситуации.

В течении всего декабря маленькие военные корабли поддерживали Черную реку открытой в качестве коммуникационной линии с Хоабинь ценой все увеличивающихся обстрелов и потерь. Затем, 12 января Вьетминь устроил засаду на целый речной конвой к югу от скалы Нотр-Дам. Не обращая внимания на убийственно точный огонь, маленькие патрульные катера делали все возможное чтобы прикрыть неуклюжее десантное судно, перевозившее припасы. Направляясь прямо к вражескому берегу реки, они обстреливали орудийные позиции противника минометным и автоматическим огнем, но безрезультатно. Большая часть судов конвоя была сильно повреждена и была вынуждена повернуть назад, а четыре патрульных катера и один тяжеловооруженный десантный катер были потоплены. Первая челюсть клещей вокруг Хоабинь сомкнулась. Французы больше не пытались прорваться речными конвоями в Хоабинь. Сцена была подготовлена для битвы за дорогу №6.

Фактически, битва за дорогу началась уже в то время, пока еще продолжалась агония линии на Черной реке. Теперь противник занял господствующие высоты вокруг самого Хоабинь и имел периодический обзор взлетной полосы Хоабинь, которая то и дело попадала под вражеский обстрел. Становившаяся все более точной зенитная артиллерия коммунистов, наряду с обстрелами взлетного поля, уже стоила французам полдюжины самолетов, уничтоженных либо на самой полосе, либо подбитых при заходе на аэродром. Сам Хоабинь оборонялся пятью пехотными и одним артиллерийским батальонами, а дорогу №6 удерживали десять опорных пунктов, общей численностью в один пехотный, два танковых, один артиллерийский батальоны и инженерная группа. Против этих скудных сил коммунисты бросили всю 304-ю дивизию и 88-й полк 308 дивизии, теперь полностью перевооруженные совершенно новым китайским оружием и снаряжением и столь же новым американским имуществом, захваченным красными китайцами в Корее и переданным ими на Индокитайский театр военных действий. (Так продолжалось почти всю вторую часть войны в Индокитае. Коммунисты стандартизировали свое вооружение в Корее по советскому образцу, в то время как вьетнамцы в Индокитае всегда легко могли захватить американские боеприпасы или запасные части у французов, чтобы привести в порядок свое собственно американское вооружение и снаряжение. На самом деле, частенько случалось, что французы захватывали у коммунистов американское вооружение и снаряжение произведенное в 1950 или 1951 году, в то время как французское вооружение или снаряжение американского производства датировалось началом Первой мировой войны. В 1952-м году, например, коммунисты имели решительное превосходство в Индокитае в тяжелых безоткатных орудиях калибром 75 мм захваченных у американцев, в то время как французской армии приходилось все еще довольствоваться маломощными 57-мм. Прим. автора)

Тактика, использованная Зиапом против фортов вдоль дороги №6, была однообразно идентична той, которую он использовал в 1950-м году против французских пограничных позиций и в декабре 1951 года против линии на Черной реке. 8-го января 1952 года весь 88-й пехотный полк Вьетминя атаковал жизненно важную горную позицию у высоты Хомфео, обороняемую 2-м батальоном 13-й полубригады Иностранного легиона.

Провал у Хомфео

Высоту удерживали две из четырех рот 2-го батальона, а оставшиеся две роты занимали позиции прямо на дороге №6. С осторожностью и предусмотрительностью, характерными для иностранных легионеров, весь холм был укреплен глубокими траншеями, земляными бункерами, тщательно подготовленной колючей проволокой и минными полями. На вершине холма солдаты вырыли бункеры на четыре человека, по одному отделению от каждого взвода постоянно дежурили на брустверах.

Активное дневное и ночное патрулирование было обычной процедурой и рано утром 8 января, в ледяную ночь с особенно яркой луной, два патруля 5-й роты оставались в засаде на ничейной земле более чем в километре от Хомфео до 01.00. В 01.10 первый патруль осторожно пробирался по коридору в минном поле и заграждениях из колючей проволоки обратно на базу, за ним с пятиминутным интервалом следовал второй патруль. В ходе патрулирования ни одно из двух отделений не столкнулось с противником. Теперь, когда второй патруль едва вошел в переднюю траншею, позади них возникла череда теней. Без малейшего колебания капрал Фелипес из 1-го взвода вскинул автомат и открыл огонь. Почти одновременно первый залп вражеских минометов обрушился на позиции 5-й роты: Вьетминь просто следовал за патрулями, возвращавшимися в Хомфео, используя их как проводников через минное поле!

В течение нескольких секунд тщательно подготовленные позиции 1-го и 2-го взводов были захвачены и 1-й взвод был практически заперт в своих собственных бункерах, прежде чем успел отреагировать. В тоже время хорошо подготовленный минометный огонь прижал 7-ю роту на ее позиции, не дав ей воспользоваться коммуникационными траншеями с 5-й ротой. Через несколько секунд был атакован и четвертый взвод, в резерве оставался только 3-й. С невероятной скоростью, свидетельствующей о том, что операция была тщательно отрепетирована не только на картах и песчаном стенде, но и с помощью индивидуальной визуальной разведки, штурмовые отряды Вьетминя начали зачищать бункера один за другим, кумулятивными зарядами тротила и бангалорскими торпедами. В 01.45 позиции 1-го и 2-го взводов стали непригодными для обороны и оставшиеся в живых отступили к 3-му взводу. Четвертый взвод еще держался. К 02.30 легионеры 5-й роты начали слышать чрезвычайно близкие выстрелы безоткатных орудий и минометов, которые могли исходить только от оружия, которое войска коммунистов тащили с собой в надежде немедленно использовать их против 6-й и 9-й роты внизу у дороги, процедура, которая была столь же неортодоксальной, сколько и эффективной.

Но 5-я рота, хотя и сильно потрепанная, отказывалась сдаваться. В 04.00, когда большинство офицеров и старших унтер-офицеров были убиты или ранены, а половина захвачена, легионеры контратаковали с примкнутыми штыками и гранатами. В последовавшем жестоком рукопашном бою не было пощады, и когда рассвело, вьетминцев, проникших на позиции, медленно перемалывали по частям. Они тоже были отборными частями и ни один из солдат Вьетминя не отступил с позиции. Как позже сказал один из выживших 3-го взвода: «Наконец, последний оставшийся в живых из Вьетминя сломался и побежал. Одним прыжком он перепрыгнул через колючую проволоку и начал зигзагами спускаться в овраг, надеясь сбежать. Мы буквально разорвали его на куски. Наверное, это не слишком хорошо звучит, но я думаю, что выпустил в него наверное целую обойму. Он упал, но все еще продолжал катиться вниз в овраг. Потом сержант Тома, один из немногих уцелевших солдат 1-го взвода, тронул меня за плечо и жестом приказав прекратить огонь, поднял карабин; раздался единственный выстрел и тело осталось лежать без движения. Это была месть 1-го взвода».

Потери Вьетминя были чрезвычайно тяжелыми. На следующее утро, 5-я рота насчитали 700 мертвецов вокруг Хомфео. Ее собственные потери также были тяжелыми; 1-й взвод был почти уничтожен, а 2-й в едва ли лучшей форме. Конечно, атака противника на Хомфео была сорвана, но это нисколько не ослабило хватку 304-й дивизии на дороге №6. Действительно, на следующий день 9-го января они заняли холмы, возвышающиеся над перевалом Кем и почти уничтожили весь мобильный батальон прикрытия дороги, двигавшийся через перевал, не зная, что часть дороги находится под контролем противника. Вторая челюсть клещей коммунистов вокруг Хоабинь сомкнулась.

Слабая попытка прорваться к Хоабинь, предпринятая позже тремя пехотными и одним артиллерийским батальонами, увязла на блокирующей позиции Вьетминя на перевале Кем. Французы, переосмыслив теперь всю ситуацию, прибегли к процедуре, которая хотя и была мучительно медленной, вероятно, должна была быть применена с самого начала. Они начали использовать сотни людей и набранных из местных жителей рабочих для расчистки подлеска с обеих сторон дороги №6 для того, чтобы создать открытые зоны обстрела для вооружения своих конвоев и исключить дальнейшие случаи засад «нулевой дистанции», которые уже стоили им около ста двадцати машин вдоль двадцати пяти миль дороги между дельтой Красной реки и Хоабинь.

Тем не менее, не смотря на значительные подкрепления, воздушно-десантная оперативная группа под командованием полковника (позднее генерала) Жиля, лишь мучительно медленно продвигалась вперед против постоянно растущего сопротивления противника вдоль дороги №6. Фактически, весь двадцатипятимильный путь превратился в одну огромную Голгофу, в конце концов поглотив двенадцать батальонов пехоты и три артиллерийские группы (не говоря уже о сотнях вылетов истребителей-бомбардировщиков и транспортных самолетов снабжения), чтобы пополнить пять пехотных батальонов, запертых в анклаве без малейшей наступательной ценности.

Оперативная группа Жиля с 18 по 29 января – целых одиннадцать дней! – преодолевала двадцать пять миль между рекой Дай и Хоабинь, и каждая миля была дорого оплачена французскими жизнями. Теперь стало очевидно, что французы не только не втянули противника в операцию «Мясорубка», но и были вынуждены стянуть почти треть всех своих мобильных сил, имевшихся в дельте Красной реки в район, где эти войска оказались не в состоянии внести свой вклад в зачистку партизан противника, которые теперь проникали на жизненно важную равнину Красной реки во все более массовом масштабе. В то время как маршал де Латтр умирал от рака в Париже, в январе 1952 года, в Индокитае его преемник генерал Салан принял решение эвакуировать весь район Хоабинь, тем самым предоставив жизненно необходимые войска для предстоящей битвы за дельту и высокогорье Тай.

Но осуществить вывод войск из Хоабинь под прямым давлением трех коммунистических дивизий оказалось гораздо сложнее, чем первоначальный внезапный захват Хоабинь. Как заметил один высокопоставленный французский офицер, «Я думаю, маршал де Латтр умер как раз вовремя, чтобы не быть обремененным отступлением».

Эвакуация Хоабинь получила кодовое название «Операция Амарант» и включала в себя трехпрыжковый отход по дороге №6, а также временное повторное открытие движения по Черной реке до самого Хоабинь. Сама операция началась 22 февраля 1952 года в 19.00, когда десантные суда всех видов переправили через Черную реку более 200 грузовиков, нагруженных боеприпасами, снаряжением и продовольствием; более 600 носильщиков, переносивших грузы снабжения для боевых частей; и около тысячи гражданских из племен Муонг. В 06.00 следующего утра боевые части сами начали переправляться через реку и отступать к Хомфео под постоянным прикрытием артиллерии и истребителей бомбардировщиков. В период с 22 по 24 февраля в поддержку выступа было выпущено более 30 000 снарядов. По-видимому, противник был застигнут врасплох, так как его первая реакция произошла в 08.00. С тех пор все отступление превратилось в непрерывный бой поскольку французские части до последней минуты держались за каждый пост, чтобы позволить войскам позади них пробиться к следующему посту.

На Черной реке снова началась битва за маленькие корабли, пробивавшиеся на север и восток из ловушки. Вьетнамцы, французы и иностранные легионеры сражались с силой отчаявшихся, чтобы вырваться из окружения. Наконец, 24 февраля 1952 последние части 13-й полубригады Иностранного Легиона, которая будет полностью уничтожена два года спустя при Дьенбьенфу, пересекли укрепленную линию дельты у Суанмай.

По частям – одна рота уничтожена здесь, один батальон растерзан там, колонна грузовиков потеряна в засаде в другом месте – битва при Хоабинь обошлась французам почти так же дорого, как потеря пограничных фортов в 1950 году, или более поздняя осада Дьенбьенфу. Потери противника, безусловно, были тяжелыми. Повторное использование атак «человеческими волнами», без сомнения, стоило ему важной части его непосредственного боевого потенциала. Однако с более дальней точки зрения, французы вновь оказались в тяжелейшем проигрыше, поскольку в то время как Вьетминь использовал битву за выступ Черной реки как своего рода подготовку будущей битвы на уничтожение, французы, по-видимому не рассматривали операцию ни как генеральную репетицию, ни как предзнаменование грядущих событий.

По иронии судьбы, название Хоабинь по-вьетнамски означает «мир».