Дмитрий Борок: «Ковентрировать команды ни в коем случае не стремлюсь»
Самариум очень сложно представить без Дмитрия Борока и его вопросов. Поэтому мы (ну вы помните, условное мы) решили, что нужно обязательно сделать с ним интервью. Обсудили, нужно ли подстраиваться под вкусы игроков, как со временем менялся подход к редактуре и какие песни пели на первых Самариумах (да-да, было и такое).
Про фестивальные пакеты
Если смотреть gotquestions и турнирный сайт, то получается, что ты пишешь вопросы для фестивалей, а не синхроны. Почему так?
Я просто достаточно мало пишу, так что приходится выбирать — лишний очник или лишний синхрон. А уж если выбирать, то, конечно, фестивали. Во-первых, идее «как здорово, что все мы здесь сегодня собрались» (и не хотел цитировать авторскую песню, но в этом интервью это будет своего рода чеховское ружьё) надо всячески содействовать. Во-вторых, фестиваль — это результат «здесь и сейчас», а не через неделю. Ну и в-третьих, но не в последних: в шкуре организатора фестиваля я бывал, знаю, какая это выматывающая работа и как здорово, когда в итоге всё получается, игроки приезжают и потом хвалят; я могу ассоциировать себя с организаторами и писать «как для себя». А сделать очередной тур очередного синхрона — я не в силах ощутить это своим личным делом, поэтому это гораздо менее интересно. Тут должна быть какая-то мотивация, но пока её не нашлось. Интересной идеей был бы совместный авторский синхрон — мы по этому поводу давно переписываемся с Майком Ивановым, может быть, из этого что-то родится. Впрочем, не могу не процитировать пирожок, написанный мной ещё тогда, когда синхронов было всего-то один-два в неделю и это казалось невероятным расточительством вопросов:
Есть ли для тебя разница, каким должен быть тур на очник и на синхрон?
Ну, разве что чисто технические моменты, которые трудно реализовать на синхроне одинаково для разных команд (цветная раздатка, перформанс ведущего). А в остальном — тур на очник должен быть хорошим, тур на синхрон должен быть хорошим.
Почему-то последние несколько лет популярно мнение, что на фестивали команды едут пострадать и заранее ожидают, что вопросы очника будут причинять боль, в отличие от вопросов массовых синхронов. Я не понимаю, почему это должно быть так. Мне кажется, вопросы синхрона vs вопросы фестиваля — это как привычный обед дома vs обед в ресторане, куда ты специально пошёл. Почему обед в ресторане должен приносить страдания? Мне, наоборот, кажется, что пакет очника должен приносить повышенное удовольствие по сравнению со стандартным синхроном — за счёт более интересных фактов, или более интересной логики, или каких-то формальных кунштюков, или особенно изящного обыгрыша факта. Правда, теперь количество шеф-поваров обычно равно количеству туров (на синхронах ещё не всегда, а на очниках почти всегда), и поэтому гораздо сложнее добиться и равномерного качества, и целостного запоминающегося впечатления. Теперь невозможно представить фестиваль, о котором и через несколько лет говорили бы: «какой прекрасный был пакет» — разве что, и то в крайне редких случаях, «какой был прекрасный тур». Пользуясь случаем, хочу отметить пару великих фестивальных пакетов, впечатление от которых помню до сих пор: Знатокиада-2015 в Риге (редакторы — Наиль Фарукшин, Вадим Молдавский, Татьяна Снеговская-Арш), Знатокиада — VIII Чемпионат мира в Эйлате (редакторы — Михаил Перлин, Наталья Кудряшова).
Про сложность и тематику
Некоторых игроков, особенно тех, кто играет недавно, твои вопросы иногда шокируют. Например, когда нужно сделать неочевидный ход или сконструировать сложное слово. Как ты оцениваешь сложность при подготовке вопросов? Бывает ли у тебя ощущение, что вот сейчас ты немного ковентрируешь команды? Стремишься ли ты к этому?
Мне кажется, вопросы, где нужно сделать нестандартный ход, — это вообще самое интересное, что бывает в игре. Всё остальное сильные игроки и команды раскусывают на рефлексах. Но ведь это по определению штучные вопросы, каждый из которых невозможно повторить и которых не может быть много. Вообще нет гарантии, что такой вопрос напишется, это из серии «Стихи не пишутся — случаются». С другой стороны, а зачем их много? Их плотность в турнире и не должна быть слишком большой, иначе каждый шедевр потеряется на фоне других шедевров. Если кто-то откроет философский камень, позволяющий выдавать гениальные вопросы конвейерным способом, это приведёт только к инфляции самого понятия «гениальный вопрос».
К вопросам про слова и, в частности, вопросам, в которых надо сконструировать малоизвестное слово или малоизвестный вариант известного слова, я питаю особую слабость; сознаю это и стараюсь не перебарщивать, но не всегда получается. Ну, а ковентрировать команды ни в коем случае не стремлюсь, я же люблю игроков и хочу, чтобы им было хорошо!
Правда, скажу, что в вопросе о глаголе coventrieren я не предполагал, что слово нужно будет конструирен. Мне казалось, что сам факт, что после бомбардировок Ковентри нацистская пропаганда изобрела этот глагол, относительно известен, и нужно просто догадаться, что речь именно о нём. Судя по всему, известность я переоценил. Но этот вопрос я действительно очень хотел поставить в тур, потому что он, в отличие от большинства вопросов ЧГК, имеет мораль. В 2015 году очень сложно было бы поверить, что через десять лет эта мораль станет настолько актуальнее…
У меня сложилось представление, что тематика твоих вопросов может жёстко не зайти людям или наоборот. Насколько ты задумываешься про тематику, когда пишешь вопросы? И пытаешься ли подстраиваться под вкусы игроков?
Я почти никогда не пишу вопросы специально — «вот, через месяц турнир, надо сесть и написать 15 новых вопросов, распределённых по темам». Пул для ближайшего турнира я отбираю из вопросов, которые уже «написались сами» — какие-то недавно, какие-то давно. А «сами» пишутся вопросы про то, что интересно мне. Ведь идеальный повод для вопроса — это интересная история, нетривиальное наблюдение, знаковое совпадение, которыми можно радостно поделиться и позабавить играющих. А как-то странно взахлёб рассказывать друзьям и знакомым о том, что не зацепило меня самого. Вот и получается, что заметить повод для вопроса, который меня ещё и порадует, мне проще у Булгакова или в какой-нибудь средневековой истории, чем в современном кино или видеоиграх. Спасибо Кристоферу Нолану, теперь хоть об «Одиссее» можно не стесняться спрашивать.
К тому же если писать по источникам, по которым не пишут мейнстримные редакторы, это позволяет очень удачно сэкономить на проверке на свечки: у кого-то из 15 вопросов после проверки на свечки вылетит 5, потому что об этом уже спросили более шустрые коллеги, а у меня вылетит один-два. Профит!
Естественно, для каждого конкретного тура я стараюсь отбирать вопросы из уже написанных таким образом, чтобы тематика была разнообразной (настолько, насколько я могу это обеспечить). Обещаю, что на Самариуме будет не только античная история и литература!
На самом деле, если подумать, подстраивание, вероятно, всё равно происходит, но скорее подсознательно, постепенно. Это я слежу за эволюцией отзывов на «Нехрустальную сову» — первый фестиваль, для которого я после долгого перерыва делал тур: если отзывы на мой тур НС-2023 были резко поляризованы между «огонь» и «отстой», то об НС-2024 и НС-2025 довольно благожелательно отзывались и те игроки, которые после НС-2023 ничего хорошего от меня не ждали.
Как ты в целом относишься к отзывам на вопросы?
Любые отзывы на вопросы — это прекрасно. Вопросы — это результат творчества, и больше всего эндорфинов автору даёт обратная связь — доказательство, что твой труд не ухнул в пустоту, а породил какое-то хотя бы эфемерное эхо.
Про эволюцию чгк
Самые давние записи про твои вопросы на турнирном сайте — 2005 год. По факту наверняка было и раньше. Задумывался ли ты, насколько изменился подход к редактуре у сообщества в целом и лично у тебя? Что появилось, что ушло?
Изменилось всё достаточно сильно, но прежде всего изменился набор знаний и ассоциаций играющих. Давно исчез общий для всех джентльменский набор, который в ЧГК-пабликах с некоторым неясным мне пренебрежением называют «тезаурусом советского инженера». Какое-то время на смену ему приходили новые вещи, но последним общим для всех или почти всех был, кажется, Гарри Поттер. Другой вопрос — что пришло этому общему тезаурусу на смену? Кажется, что ничего, а по факту — если 30 лет назад один-два редакторских плюсика могло принести цитатное знание «Евгения Онегина» или «Двенадцати стульев», то сейчас — регулярное посещение раздела Википедии «Знаете ли вы?». Не уверен, что это настолько уж лучше.
Появились новые техники — изощрённые замены, пропуски букв. Но это скорее технические, чем концептуальные вещи.
Выросли требования к сжатости и краткости вопроса, спасибо питерской школе. Я в этом вопросе вообще не ригорист, мне кажется, что история должна быть полнокровной, а не высушенной, но вот некоторые свои вопросы начала века сейчас перечитал и понял, что так длинно нельзя, конечно.
Выросли требования к вопросам с точки зрения повода, и это хорошо. Ушли вопросы по остроумным заголовкам, где журналист ради красного словца заменил несколько букв или слов в устойчивом выражении. Ушли вопросы, где элементы того или иного списка шифруются нехитрыми кроссвордными определениями. Ушли вопросы, состоящие из забавных фраз детей. Некоторые вопросы, которые казались остроумными тогда, уже не кажутся такими остроумными сейчас — ссылки приводить не хочется.
Но удивительнее всего, что при действительно высоких запросах со стороны играющих на вопросы «с поводом» и огромном количестве играемых вопросов средний уровень вопросов по крайней мере на крупных турнирах и синхронах не падает, регулярно появляются новые жемчужины. Видимо, термодинамическая смерть ЧГК из-за исчерпания поводов ещё далека.
Есть ли какие-то приёмы или факты, которые сейчас уже не встречаются, но ты по ним скучаешь? Или какие-то вещи, про которые радостно, что они появились? Или, наоборот, что-то популярное сейчас, что не заходит?
Мне нравился, например, такой приём: все факты вопроса вроде бы до очевидности указывают на одну реалию или лицо, но в конце становится ясно, что эта реалия быть ответом не может — значит, надо думать, к кому или чему ещё подходят все эти факты. Пример. Или вот пример. Почему эти вопросы больше не пишут (и я сам не пишу) — не знаю. Повод вроде бы по-прежнему есть — забавная параллель между лицами или объектами, плюс лёгкая шутка над командами («вы-то думали, что это Пушкин… А вот и нет!»). То ли параллели закончились, то ли опять же дело в распаде общего тезауруса: того, кому не «очевидно», что в вопросе речь о Пушкине, не позабавит ответ, в котором это окажется не Пушкин.
Из нового — классно всё, что не скучно и чего не слишком много. Не слишком, например, нравятся вопросы, построенные на не объявленном заранее пропуске («что мы пропустили в предыдущем предложении»), — не потому, что они плохие или я просто ненавижу всё новое, а потому что их стало много и кажется, что такая конструкция часто становится следствием лени, пути наименьшего сопротивления при написании вопроса.
Интервьюируемый также упоминает выражение пожелания лучшей шлифовки начинающими редакторами вопросов своего русского языка. Всё ведь сразу понятно в предыдущем предложении, правда?
Если почитать сейчас отчёты про первые Самариумы, то многие детали покажутся удивительными. Например, на первом Самариуме в 1999 году была «дискотека с живыми исполнителями». Пел ли ты что-то на том Самариуме? И помнишь ли ты ещё какие-то моменты, которые сейчас людей удивят? И как сейчас к таким вещам относишься, на контрасте с тем, как сейчас проходят фестивали?
После этого вопроса я перечитал отчёты о Самариумах и местами уронил скупую слезу. И правда, столько всего было!
Даже сложно сказать, в какой момент внезапно «отвалилось» всё, кроме непосредственно игр. Кажется, после 2005 года, когда после двух этапов Кубка мира подряд (в 2004 и 2005) следующий Самариум прошёл скромно, по-домашнему, на 40 команд на турбазе «Политехник». При этом я не помню ощущения, чтобы о чём-то жалели или «отпускали» это с трудом — нет, просто перестали делать, и всё, как-то стало понятно, что это изжило себя.
На первом Самариуме я, скорее всего, ничего не пел, уж точно не на дискотеке — не мой жанр. Но кроме дискотеки, на первых Самариумах был ещё мини-концерт самодеятельности, и, как пишет в отчёте Руслан Батдалов, на Самариуме-2000 (втором по счёту) я таки выходил и что-то пел — сейчас не представляю, как я тогда мог при активной работе в оргкомитете не то что успеть что-то спеть, а хотя бы подумать о том, чтобы это сделать. Естественно, не помню, что именно пел, но явно что-то из авторской песни (тут стреляет чеховское ружьё, повешенное в начале интервью).
Ещё на первых Самариумах были передвижные киоски Грушинского клуба и книжного магазина «Чакона» — можно было недорого купить кассеты и книги. Приезжал Юрий Хайчин, привозил журнал «Игра» — не могу забыть, что именно Самариум в 2005 году стал для него последним, он разбился на машине, возвращаясь…
Были автобусные экскурсии по Самаре для желающих. Были встречающие на вокзале — в эру до Яндекс Карт мы старались встретить и сопроводить до гостиницы каждую команду. В целом мы относились ко всем как к личным гостям и из кожи вон лезли, чтобы у нас всем приехавшим было хорошо. Для нас, тогдашнего оргкомитета, все ЧГК-шники по умолчанию были «свои» — отчасти это был юношеский максимализм и наивность, а отчасти, как кажется, в ЧГК-сообществе вообще было в тот момент меньше бизнес-отношений и больше альтруизма. Сейчас и командам стало легче, чем тогда, сделать себе хорошо без участия оргкомитета, и круг «своих» резко сузился, но я надеюсь, что гостям Самариума будет на нём хорошо, насколько это вообще возможно.