Антидот (новелла). Глава 1.10.

Больше манхв в переводе и спойлеров в тг канале ~ Dark Bloom.

Ибсенские переселенцы с северо-западного побережья давно враждовали с восточными территориями Калака. Жители Калака в свою очередь без стеснения называли их варварами.

Многовековое противостояние закончилось завоевательной войной тридцать лет назад. После шести лет осады калакцы разгромили ибсенцев и уничтожили их правящий род. Всех, в ком была хоть капля этой крови, всех, кто пытался их спрятать или помогал им бежать, и молодых, и старых, обезглавили, а головы вывесили на городских стенах. Глубокие расщелины были заполнены трупами, а стекающая кровь окрасила море в красный цвет. Калакцы взяли в рабство многих военнопленных, и мать Джиёда была одной из них.

На этом их жестокость, конечно, не закончилась: они привели на поле боя исландского раьа-свинопаса, одели его как короля Исландии, заставили встать перед ними на колени, а потом заморили голодом в ращрушающемся исландском замке.

Калакцы продолжали вести себя как хозяева мира. Проститутки, нищие, расхитители могил — все они погибли, получив клятвенный титул, и последним, кто получил его, был...
Мои мысли были прерваны вопросом Джиёда.

— Разве не помните, что именно Вы показали мне эту сторожевую башню?

— Aх… — я вздохнул. — Прости, я не знаю. Я… Я на самом деле тебя не помню.

Заметив моё замешательство, Джиёд невозмутимо заключил:

— Вы такой из-за мании.

Он провел пальцем по моему лбу.

— Я знаю, что она не поддается контролю. Но какое это имеет значение? — его голос был весёлым. — Мне всё равно.

— Даже если я столкну тебя с лестницы?

Мой вопрос прозвучал ворчливо. Может быть, дело было в безумии, растущем в моей голове и с каждым мгновением всё больше рвущемся наружу.

Губы Джиёда сжались в плотную линию. Едва заметная морщинка пролегла вдоль его статного лба. Я вглядывался в это лицо, чувствуя себя неловко и неуютно. Как раз в тот момент, когда я собирался извиниться за свой грубый и неуместный вопрос, Джиёд снова заговорил:

— Я знаю, что Вы этого не сделаете.

— Почему ты так уверен?

— Потому что сегодня понял, что Вам всё ещё нравится целовать меня.

Кровь снова прилила к моему лицу при звуке его тающего от сладости голоса. Я отвернулся и пробормотал срывающимся шёпотом:

— А теперь опусти меня. Я и сам могу идти.

— Правда? — вопрос прозвучал игриво.

Когда я бросил на него недоумевающий взгляд, он хихикнул и опустил меня на ступеньки. Мои колени подкосились, но, к счастью, я смог удержаться от позорного падения на землю и медленно поднялся по узкой лестнице с низкими перилами, огибавшей башню.

В один момент, как только я поставил ногу на очередную ступеньку, Джиёд, стоявший двумя ступеньками ниже, схватил меня за запястье из-за спины. Моё тело дернулось назад, и я упал спиной к нему на грудь. Джиёд крепко схватил меня за подбородок, и наши губы снова встретились.

— А!.. — коротко вскрикнул я, и наши губы сомкнулись. Его язык проник в мой рот и, казалось, заполнил его до краев. Влажные губы тёрлись друг о друга, издавая громкий звук. Мое лицо покраснело. Я попытался отстраниться, но рука, крепко удерживавшая мой подбородок, не позволила этого сделать. Язык двигался так уверенно и быстро, что было больно, а затем прижимался к моему так плотно, что я чувствовал крошечные бугорки на нём.

Моя спина покрылась мурашками. Низ живота горел. Его пальцы скользнули вдоль позвоночника, нежно огладили область вокруг копчика, которая вздрагивала от каждого прикосновения.
Как только наши губы разомкнулись, я сполз на ступеньки и поднял на Джиёда ошарашенный взгляд. Он ухмыльнулся, коснувшись подбородка.

— А сейчас что думаете? Ещё можете ходить?

— …

Я позволил держать себя в объятиях до самого верха, и только на площадке перед дверью он поставил меня на ноги. Моё лицо всё ещё было горячим.

Джиёд толкнул маленькую дверь, ведущую в сторожевую башню, и внутрь ворвался холодный ветер. Пахло песком. Он вышел наружу первым, прикрываясь от ветра плащом, и протянул мне руку. Ногти на его руках были шишковатыми и толстыми, как будто их много раз ломали и отращивали заново. Ладонь, привыкшая сжимать меч, была мозолистой. Я медленно протянул руку и взял её, его пальцы сначала мягко сомкнулись вокруг моих, а потом крепко сжали. Он потянул меня наружу, и я без сопротивления последовал за ним и вышел за порог. Прохладный воздух коснулся моих щёк, резкий ветер взъерошил волосы.

— Это самая высокая точка в Калаке. Местность тут идёт под уклон, поэтому здесь выше, чем в башне замка на смотровой стороне.

И добавил, едва слышно: «Хотя именно Вы научили меня этому…» Я протиснулся мимо него, притворившись, что не расслышал, и прошёл дальше.

Песчаный ветер с силой бился об остроконечную крышу сторожевой башни. Но песка здесь было меньше, чем внизу. Очередной порыв холодного ветра ударил в башню, расколовшись на два потока. Я ухватился обеими руками за кирпичный парапет.

Подо мной простирался Калак. Я мог видеть великолепное тысячелетнее плато, окутанное тучами черного песка. Восточный Калак был построен между двумя потоками воды, текущими на запад и на юг. К юго-западу от города эти два потока сливались в один, становясь рекой Кёвисто.

Каждый год ранней весной река разливается, увеличивая свою ширину в двенадцать раз. На ее берегах люди собирали золото и серебро. Когда ниже по течению реки пышно разрастался камыш, калакская знать охотилась там на уток. Фермеры выращивали кукурузу и пшеницу и резали тростник на бумагу в короткий период начала лета, когда черный гумус, который несёт вода, становится жирным и маслянистым. Когда наступал засушливый сезон, затопленные берега реки снова высыхали и трескались. Сейчас река была красной от песчаных бурь.
Между двумя потоками темно-розовой воды лежал великий город. Крепкие стены тянулись вдоль завесы песчаных облаков. Внешние и внутренние стены цвета слоновой кости возвышались над плоскими крышами зданий перед и за ними.

За внутренними стенами жили дворяне, волшебники и рыцари, между внешними и внутренними стенами — богатые купцы, иностранцы, кузнецы и стекольщики.

За внешними же стенами раскинулся тысячелетний великий Восточный Калак. Высокие и низкие здания прижимались друг к другу в извилистой, запутанной сети улиц, подземных тоннелей и акведуков, разводных мостов и виадуков, проспектов и широких бульваров.

Всё это было окутано туманными облаками песка, делая город похожим на мираж. Я не мог отвести взгляд.

Вдруг крепкая рука схватила меня за плечо. Я обернулся. Рядом со мной стоял Джиёд. У него было доброе лицо с глубоко посаженными серыми глазами. Они были слегка прикрыты, как будто он погружался в дрёму. Его рука хоть и казалась твёрдой и грубой, но её прикосновение на удивление было очень нежным, пока он медленно поглаживал моё плечо. Мы долго молча смотрели друг на друга.

Он первым отвёл взгляд и потянул меня за плечо в северном направлении. Перегнувшись через перила, он указывал на какое-то место.

— Там я и остановился.

Я посмотрел в ту сторону. Одноэтажное здание стояло у самой северной части внутренней стены, заслонённое другими постройками.

— Вон там за оранжереей и сквером, видите?

— Вижу.