Антидот (новелла). Глава 1.5.
Больше манхв в переводе и спойлеров в тг канале ~ Dark Bloom.
Листер уже был в столовой, вероятно, ожидая, когда сможет отдать очередной жалкий приказ. Стиснув зубы, я подошёл к столу и встал рядом с ним. Листер успел переодеться в свежую одежду синего цвета с гербом Гленбурга, вышитым чёрной нитью на рукавах и груди.
— Что за взгляд? — спросил он, оглядев меня с ног до головы.
— Какой взгляд? — огрызнулся я в ответ, и Листер ненадолго замолчал.
— И что это за дурацкий на тебе наряд?
— Это одежда из этого дома, значит, принадлежит Гленбургу, выходит… Одежда Гленбурга дурацкая?
Листер поморщился и ткнул в меня пальцем. Я настороженно подошёл к нему. Он откинулся в кресле и посмотрел на мою щёку.
— Ты что, под воздействием лекарства?
Я фыркнул от нелепости вопроса. Листер усмехнулся в ответ.
«Да, такова твоя природа. Зарабатывай деньги, зарабатывай деньги. Зарабатывай!» — и с этими словами он расслабленно вытянул ноги.
Я налил ему в бокал холодный фруктовый аперитив. Внутри хрустального бокала весело играли пузырьки. Листер поднял бокал и посмотрел в мою сторону. Я, не отводя взгляда, смотрел на него в ответ. Вскоре слуги начали приносить еду. Поскольку это был не пир, всё было довольно скромно. Сначала принесли мягкий хлеб и свежесваренный суп со сливочным кремом. Потом был карп, запечённый в тростниковых листьях, а за ним последовали виноград с инжиром.
Листер осушил свой бокал, и я, подавив зевок, налил ему ещё. Он отломил немного хлеба и обмакнул его в суп, а затем вонзил вилку в золотистого карпа. Из брюшка рыбы посыпались ароматный нут и зёрна риса. Пахло аппетитно, видимо, во время приготовления щедро использовали специи и лимон.
Листер снова посмотрел на меня. Я поднял бутыль, думая, что он просит долить в бокал, но остановился, когда понял, что бокал всё ещё полон. Нахмурившись, Листер позвонил в колокольчик и позвал другого слугу. Когда тот вошёл, Листер близко притянул его к себе и что-то приказал ему на ухо.
Я не обратил на это никакого внимания, и, опустив голову, погрузился в размышления. Гораздо больше меня волновали пальцы ног. Нежная плоть, обнажившаяся под сломанным ногтем, тёрлась о кожу ботинка, напоминая о себе жгучей болью при малейшем движении.
«Слан», — позвал меня Листер.
Я резко поднял голову, рефлекторно схватил бутыль и двинулся к нему, но Листер только закатил глаза и указал на меня. Я непонимающе уставился на кончики его пальцев.
«Садись здесь». Он ткнул пальцем на место рядом с ним, где уже был приготовлен стул, а на столе аккуратно разложены новые приборы. Я смотрел на Листера в недоумении.
— Зачем?
«Садись и ешь, — ухмыльнулся Листер. — Я проявляю милосердие к бедному рабу. Ты ведь голоден? Когда ещё ты получишь возможность отведать такое?»
Я посмотрел на него, слегка прищурившись. И вовсе я не хотел, чтобы он ел рядом со мной.
— Я уже поел.
«Что?» — брови Листера грозно сошлись, а дыхание стало прерывистым. Я быстро сделал несколько шагов назад, опасаясь, что он снова собирается меня ударить. Листер ухмыльнулся и уставился на меня.
«Вот это номер! Ты раб, а позволяешь себе есть раньше своего хозяина? — голос его дрогнул от гнева. — Значит, ты уже наелся, и теперь пора за это заплатить, не так ли?»
Его губы искривились в усмешке: «Смазывай и полируй мои доспехи. И делать это ты будешь один».
Обычно смазкой рыцарских доспехов занимались оруженосцы по очереди, но Листер иногда в качестве наказания заставлял меня делать это одному. Доспехи были неимоверно тяжёлыми. Даже те части, которые были не очень большими или толстыми, например наручи, было довольно тяжело поднимать в одиночку. Поэтому поддерживать весь доспех свежесмазанным и начищенным до блеска было тяжким трудом. Но сейчас мне казалось, что в миллион раз лучше полировать доспехи, чем стоять вот так перед Листером.
Я с громким стуком поставил бутыль на стол и тут же повернулся, чтобы покинуть столовую, но яростный окрик Листера, раздавшийся у меня за спиной, остановил меня: «Убирайся отсюда!»
— Я думал, ты хочешь, чтобы я начистил твои доспехи?
«Сначала я должен закончить трапезу!» — гневно крикнул в ответ Листер.
Я закусил губу и вернулся к столу. Листер раздражённо постучал по пустому бокалу, и я спешно его наполнил. Листер опорожнил бокал за пару глотков. Он всегда был любителем крепких напитков, а я ненавидел, что он так много пьёт. Около полугода назад, будучи пьяным, он сильно избил меня. Это было так ужасно, что даже он сам, протрезвев, извинился передо мной в замешательстве.
Ужин закончился в тишине. Вопреки моим опасениям, Листер больше ничего не сказал. Я покинул столовую, облегчённо проведя рукой по груди.
Хоть полировка доспехов и была тяжёлой работой, но смазывание стали маслом в одиночестве действовало на меня успокаивающе. В углу комнаты мягко светилась лампа. Стиснув зубы, я разобрал доспехи, смазал все соединения и протёр все поверхности тряпкой, смоченной в масле.
Когда я закончил, была уже глубокая ночь, и, когда я доложил о проделанной работе Листеру, он бросил на меня неодобрительный взгляд.
«Сейчас уже поздно, — сказал он. — И я тщательно проверю всё завтра, после рассвета. Я должен убедиться, что ты всё сделал правильно... Если ты напортачил, я прикажу тебе сделать всё заново».
Я сухо кивнул: «Как скажешь. Теперь я могу идти?»
Я был совершенно вымотан. Руки и ноги были тяжёлыми, словно каменными. Ноги были такими грязными, будто я провалился в болото. Ноготь на большом пальце ноги всё ещё яростно пульсировал. Лодыжка покалывала и зудела от того, что была перевязана наспех. Мне хотелось просто наконец-то лечь.
Листер с минуту изучал моё измученное лицо, потом кивнул. Я быстро повернулся, собираясь покинуть комнату, как внезапно Листер остановил меня.
— Почему?
Я раздражённо обернулся к нему и понял, что он, прищурившись, внимательно смотрит на меня сверху вниз.
— Не смей туда ходить.
— Что?
— Что слышал. Нечего ошиваться снаружи, оставайся в замке.
— Какое тебе дело?
Он крепко сжал моё плечо, пока я отнекивался, а потом произнёс: «Ты ведь знаешь, что варвар Ибсен со своими рыцарями не даёт спокойно спать Калаку?»
Моё сердце забилось быстрее. Чтобы скрыть это, я переспросил:
— Что?
— Тебя могут поймать и отрезать кисти или язык, так что веди себя хорошо.
Моя бровь дёрнулась при этих словах.
— Почему ты так говоришь? С кем-то уже такое случалось?
«Пока нет, но как знать, — усмехнулся Листер. — Этот варвар вырос на поле боя и не знает правил и этикета замка Калак, как и его рыцари. Если они найдут тебя, им придётся...»
— Если они найдут меня? Почему? У них на меня зуб?
Листер осёкся, услышав мой вопрос. «А, забудь об этом! Оставайся на месте, и если я поймаю тебя блуждающим по окрестностям, то сломаю тебе лодыжку за это....» — пригрозил он. Я фыркнул, развернулся на месте и выскользнул из его хватки.
Когда я вернулся в свою комнату, на моей кровати лежала новая одежда. Одежды, которую я оставил сохнуть на полу, нигде не было. Это уже смешно! Я сбросил новую одежду на пол. Нетронутая одежда упала, разметав длинные рукава. Несколько секунд я бесстрастно смотрел на неё, а потом забрался в кровать.
У меня болела голова, вероятно, от принятых лекарств. Лоб был слегка горячим, болели ноги. Я натянул одеяло до головы и закрыл глаза.
«Пусть эта ночь пройдет без происшествий», — произнес я ту же молитву, которую повторял снова и снова на протяжении последних двух лет, и погрузился в сон.
Песчаная буря разразилась немного раньше, чем в прошлом году.
Холодный ветер с Северного моря пронесся над восточным Калаком. Его шквалистые порывы несли песок из пустыни к северу от гор Таврос.
Перед песчаной бурей Лисбет отправилась в Мовик-Синен, чтобы восстановить силы. Её организм сильно ослаб после третьих родов, и она всегда проводила зиму у теплых термальных вод Мовик-Синена. Прошлой зимой обстоятельства не позволили ей покинуть Калак, но в этом году она планировала остаться там до поздней весны. Более того, поскольку песчаные бури начались раньше, чем в прошлом году, отъезд также состоялся раньше, чем планировалось.
Как только песчаные бури утихнут, выпадет первый снег, и в Восточный Калак придёт зима.
Карета с Лисбет и тремя детьми покинула Калак на рассвете. Все в резиденции Гленбергов провожали её. Я мрачно смотрел вслед удаляющейся карете, которая вскоре исчезла из виду между зданиями.
Листер похлопал меня по плечу: «Пойдём внутрь. Я голоден». Он дружеским жестом обнял меня за шею. Я выпятил нижнюю губу и нахмурился.
Приближалась долгая зима, и Листер будет тем, кто будет безраздельно владеть поместьем Гленбург в разгар зимы. Одна только мысль об этом ложилась тяжёлым камнем на сердце.
Дни проходили быстро. Листер был необычайно молчалив.
Ни Лисбет, ни дети не приезжали, и только слуги и рыцари приходили и уходили из молчаливого поместья. Восстановление моего изувеченного ногтя на ноге шло медленно. Каждый вечер я подстригал ножницами странной формы отрастающий ноготь, вгрызавшийся в плоть. В остальном же это были спокойные несколько дней.
Но Листеру не удалось продержаться больше пяти дней, и всё снова завертелось.