Антидот (новелла). Глава 1.1
Больше манхв в переводе и спойлеров в тг канале ~ Dark Bloom.
— Я принял такого раба, как ты. Я одеваю тебя , кормлю. Но ты даже этого не понимаешь, потому что еще не осознал свое положения.
Сегодня Листер снова позвал меня и начал нести какую-то чепуху.
Все те минуты, что он кричал, я стоял со сложенными руками и опущенными глазами. Хоть я слушал внимательно, Листер повторял одни и те же слова снова и снова и от этого раздражался еще больше.
Он то спрашивал, то кричал:
— Ты слушаешь? Я спрашиваю, ты меня слушаешь?
Затем поток словесной ругани прервался:
Я сделал то, что мне велели. Хоть приказ и был безропотно исполнен, лицо Листера исказила гримаса недовольства. Он начал ходить туда-сюда и кричал, не в силах справиться со своим гневом. Он крутился по гостиной, как бешеный пес. Эта привычка досталась ему от отца. Я видел эту злость сотню раз с самого моего детства.
— Что это за взгляд? — спросил он, будто очнувшись.
Я не удержался и вздохнул. Листера снова затрясло. Его поведение начинало раздражать. Я посмотрел прямо на него (ведь он не приказал мне опустить голову) и сказал:
— Ты можешь вырезать мне глаза.
На лице Листера появилось выражение недоумения.
— Ты... Да ты, ты... Я... Я ты думаешь, не смогу это сделать?
— Конечно, можешь, почему нет? Кто сказал, что ты не можешь выколоть глаза обезумевшему рабу?
В моем голосе звучал сарказм. Это был аргумент, который Листер слышал десятки раз за последние два года. Гнев Листера усилился, и он топнул ногой. Замахнувшись, он бросил взгляд на мою правую щеку, на которой ещё остался след от полученной три дня назад пощёчины. Листер ухмыльнулся.
— Хочешь, чтобы тебя снова ударили? — спросил он вместо того, чтобы ударить. Я пожал плечами.
— Пощечина? Это лишь подтвердит слухи, что королевский рыцарь Калака избивает своего раба.
Хоть хозяин и решает сам, как обращаться со своим рабом, но о слишком суровом обращении начнут судачить. Особенно, если раб является кровным родственником правителя Калака и когда-то был Владыкой, который лишился своего статуса.
Этот оклик стал моим спасением в сложившейся ситуации. Листер повернул голову, уголки его рта дернулись.
Дверь распахнулась. В комнату вошла женщина, одетая в длинное струящиеся платье. Ей было около сорока лет, коротко стриженные черные волосы украшала корона из хрусталя и стекла. В её зеленых глазах пылали искры злости.
Лизабет посмотрела на меня, потом на Листера, который стоял передо мной с ещё поднятой для удара рукой.
— Не важно, как я обращаюсь с рабами, сестра.
Она ударила Листера ногой по голени. Листер со злобным криком согнулся пополам.
— Я расскажу лорду Калака, и он немедленно лишит тебя рыцарского звания! Я подвешу тебя вниз головой на вершине замковой башни, пока вороны не выклюют тебе глаза!
— Почему ты такая злая? И говоришь такие жестокие вещи!
— Не жестокие! Что бы подумал твой отец, если бы узнал!
— Зачем вспоминать моего мертвого отца!
Лизабет сжала в кулак правую руку, которая прославилась как лучший рыцарский меч, и несколько раз ударила Листера в плечо и нагрудник. Листер злобно закричал и попятился назад. Его рука рефлекторно дернулась, но он не осмелился ударить сестру, которая была старше его на десять лет. Ему осталось лишь покорно принять все удары.
Я наблюдал за этой сценой, пытаясь сдержать смех. При виде моей улыбки лицо Листера покраснело от гнева.
— Сестра! Сестра! Посмотри! Взгляни на него! Этот рабский ублюдок смеется над нами!
— Посмотрите на эту несносную занозу в заднице! Надо было возразить, когда ты сказал, что тебя собираются посвятить в рыцари! До того, как по Калаку поползли слухи, что единственный сын герцога Гленбургского является ублюдком, который избивал и издевался над своими людьми!
— Кто-то осмелился сказать, что я дружу с рабом...
— Всего несколько лет назад вы оба паниковали из-за игр верхом на лошадях!
— Это было больше двадцати лет назад! - воскликнул Листер, и Лизабет, вздохнув, опустила руки. После рождения младшей дочери её тело уже не было таким же крепким, как прежде. Она потрясла сжатым кулаком в строгом предупреждении.
— Никакого дерьмового отношения. Ты понял?
— Что... О, я понял! Я понял! Ладно, береги себя, сестренка. Ты выдохнешься раньше, чем я.
Листер, который из-за вынужденного подчинения был избит, беспокойно пытался поддержать сестру за плечи. Лизабет отмахнулась от его руки.
— Оставь меня. Сланн, иди сюда. Пойдем со мной. Тебя ищет Кирстен. Кажется, ей было весело играть с тобой в солдатики... Я попросила сделать ей новую куклу-солдата, так что поиграй с ней. У меня уже нет сил на то, чтобы справиться с этими играми.
— Даже не думай, Сланн, и не смей ступать в покои моей сестры, пока не сделаешь то, что я тебе велел!
Глаза Лизабет свирепо сверкнули, и Листер, стиснув зубы, склонил голову. После смерти правителя Гленбурга, который был их отцом, и ссылки их матери на её родину, Элизабет как самая старшая в семье унаследовала титул и теперь была главой семьи. Поэтому было вполне естественно, что Листер поджал хвост.
Я быстро убрал улыбку со своего лица. Лизабет потянула меня за руку, и я послушно последовал за ней. "Эй, Сланн, - прошипел Листер у меня за спиной, - если ты не принесешь мне сегодня то, что я просил, отправишься обратно в конюшню убирать лошадиное дерьмо!
Лизабет вывела меня из гостиной и щелкнула языком. Я посмотрел на её складку между бровями.
Ее спина была прямой, темные брови густыми, выражение лица решительным, но руки, которые виднелись из-под длинных рукавов, были тоньше, чем раньше. Тыльная сторона рук была бледной, кости запястий сильно выделялись. Я уставился на нее, погрузившись в воспоминания об этих руках, мозолистых от того, что приходилось держать меч. Вспомнил сильные руки с выступающими мышцами, крепкие плечи и красивые пухлые губы без морщин.
— Сланн. Тебе лучше? Твоя щека... Это дело рук Листера, не так ли?
Я лишь рассмеялся.
Лизабет вздохнула.
— Всё в порядке — я пожал плечами.
— Нет нужды звать лекаря и распространять дурную молву. Я воспользовался лекарством, так что скоро синяк пройдёт.
— Тцк... — Лизабет щелкнула языком.
— У меня есть мазь, которая помогает при ранах. Я мазала ее Кирстен, когда она упала с лошади, и мазь подействовала просто чудесно.
— Не нужно тратить на меня такое дорогое лекарство.
Щека слегка опухла, и всё ещё был виден небольшой синяк, но боль почти прошла.
— Спасибо за помощь, ты спасла мне жизнь.
— Фух. Что за черт возьми, с этим парнем... Листер....
Я покачал головой и слегка накрыл её руку своей.
Обычно мне, рабу, и в голову не пришло бы первым брать за руку человека, который был выше меня по статусу и положению, но она то ли игнорировала, то ли сознательно провоцировала это действие... Будто между нами и не существовало глубокой и нерушимой разницы в статусе. Как это было в прошлом.
Лизабет накрыла тыльную сторону моей руки своей рукой.
— Не волнуйся. Ты недолго будешь в таком положении.
— Я знаю - ответил я, но был настроен скептически.
В конце концов быть рабом в миллион раз лучше, чем провести остаток жизни в одиночестве в башне Хельги. Два года назад у меня оставалось только два варианта: умереть или до конца жизни быть заточенным в башне. По сравнению с этими двумя вариантами разве жизнь сейчас не легче и спокойнее?
Я старалась не ненавидеть Листера. Хоть иногда он и занимался рукоприкладством, говорил гадости или заставлял делать неприятные вещи, но он не обращался со мной как с рабом.
— Скажи Кирстен, что я приду в следующий раз. Сегодня мне нужно закончить то, о чем просил Листер.
Лицо Лизабет ожесточилось после этих слов.
— Ты не обязан делать все, что он просит. Ты... ты не такой, как другие рабы. Мы бы никогда не стали обращаться с тобой как с рабом.
— Я знаю. Листер не относится ко мне как к рабу: он игнорирует мои колкие ответы. Будь я обычным рабом, мне бы уже отрезали руки или язык.
Надеюсь, мой голос прозвучал достаточно дружелюбно.
Лизабет вздохнула, словно прочла мои мысли.
— О чем он тебя попросил? Надеюсь, он не попросил тебя снова сделать что-то нелепое?
— Нет, это просто небольшое поручение: у него сломалась уздечка, и он хочет, чтобы я сходил на Северный рынок и купил новую.
— Уздечка? Разве их здесь не полно?
— Наверное, он хотел повредничать, но ничего, я пойду прогуляюсь. Подышу свежим воздухом.
— С тобой всё будет в порядке?
Вопрос был в том, не будут ли меня беспокоить взгляды других людей.
Я подмигнул ей и улыбнулся.
— Я знаю нелюдные тропинки. Ты ведь не забыла, что я всю жизнь прожил в замке Калак? До того, как мне исполнилось восемь, никто не мог найти меня, если я прятался. Даже моя няня и родители. Листер никогда не обыгрывал меня в игре в прятки, и....
Она хихикнула, услышав мои слова, а затем громко и весело рассмеялась. В ее глазах появился ласковый огонёк.
Она переплела свои пальцы с моими и нежно погладила тыльную сторону моей ладони. Затем отстранилась от меня.
— Тебе пора идти. Но не забудь про Кирстен. Она считает, что играть с тобой в солдатиков — это самое большое удовольствие в ее жизни.
— Конечно, но скажи ей, что я не буду ей подыгрывать.
Я поспешно ушёл, оставив Лизабет позади.
Пройдя через узкий коридор, который украшала замысловатая витражная стена, я быстро дошел до выхода. Здесь никого не было. На двери, которая была сделана из клееного стекла и нанесённого сверху расплавленного прозрачного воска, были выгравированы два герба: эмблема Калака с двумя скрещенными луками и эмблема Гленберга со стрелой, которая пронзала щит.
Я провел кончиками пальцев по гербу Калака, затем толкнул дверь и вышел наружу.
Палящее солнце клонилось к западной стене. Я проскользнул между рядами колонн из песчаника, который напоминала тыкву-горлянку.
*Тыква-горлянка — вытянутая, продолговатая тыква, середина которой тоньше её остальных частей. (Прим.)
Облака висели низко над землёй, сухой воздух сообщал об окончании лета и о приближении сезона песчаных бурь. В воздухе пахло песком.
Огненное солнце зашло за высокие стены из красного песчаника и окрасило золотым светом всю внешнюю стену замка Калак. Ослепительное золотое сияние окутало замок, словно туман. Высокое строение, которое состояло из нескольких широких квадратных зданий, поставленных друг на друга, пронзило красные облака.
Несколько мгновений я любовался закатом, а затем продолжил прогулку.
Замок Калак словно был моим внутренним двором.
У меня остались смутные воспоминания о том, как я весело бегал по этому древнему замысловатому сооружению, которое восстанавливали и расширяли на протяжении тысячи лет.
В детстве я тайно пробирался по узким проходам между внешними и внутренними стенами. Проходы, которые напоминали переплетённых змей, отпугивали незваных гостей. Я проносился, как песчаная буря, по хитроумно проложенным коридорам и залам. И терялся в подсчете количеств одинаково украшенных садов и фонтанов.
Забавно и иронично, что даже сейчас, когда мой мозг разъедает безумие, я помнил, что всего в замке Калак было двести пятьдесят пять фонтанов и семьдесят девять садов. Включая те, которые не использовались.
Дорожки, которые соединяли их, были настолько же сложны, насколько велико было количество садов и фонтанов.
Живущие в замке рыцари, дворяне и слуги использовали только свои тропинки для перемещения по двору, так что я знал куда идти, чтобы ни с кем не столкнуться.
В месте, в котором возвышалась сторожевая башня и сходились внешняя и внутренняя стены, я прошёл среди камелий величиной с мой рост и вышел к коридору, в котором никого не было.
В коридоре, длина которого была около 10 метров, находился небольшой старый фонтан. Судя по всему, его не убирали как следует: на дне фонтана лежал песок, поток воды был слабым, так как была сломана часть, из которой выходит вода.
Солнце уже садилось, поэтому в коридоре было темно.
Конец длинного коридора с колоннами был погружен во тьму. Красная тень заходящего солнца лишь слабо освещала верхушки колонн.
Я услышал звук текущей воды и замедлил шаг. Песчинки хрустели на кафельном полу.
У меня не было ощущения, что здесь со мной может что-то случиться. В коридоре царила тишина.
Неожиданно кто-то выпрыгнул из темноты и схватил меня за талию.
Он был быстр, как молния. Горячие, сильные руки обхватили меня за низ живота. Мой рот открылся сам по себе. Сердце упало, а затем подпрыгнуло. Я попытался закричать, но теплая ладонь закрыла мой рот быстрее, чем я успел это сделать. Ладонь была грубой, как жесткая кожа. Я впился ногтями в руку, которая обхватила меня за талию.
В голове образовался туман, и стало больно от быстрого ритма стучащего сердца.
Что-то мягкое и шершавое коснулось моей щеки. Легкое прикосновение сменилось на медленное и долгое нажатие. Намного позже я понял, что это были чьи-то губы.
Сила медленно покидала мои руки, которыми я пытался отбиться. Мой мозг вращался внутри черепа, будто я мог сойти с ума в любой момент.
— Я думал, вас здесь не будет.
Прошептал мне на ухо низкий голос. Вместе с голосом в ухо хлынуло горячее дыхание. По коже побежали мурашки.
Рука, прикрывавшая мой рот, опустилась. Я попытался закричать, но мое тело развернули прежде, чем я успел это сделать. Моя щека прижалась к твердой груди. Широкие пальцы схватили меня за подбородок.
Лицо поднялось, и я встретился с глазами, которые были похожи на вспышку света. Цвет глаз за продолговатыми веками был бесцветно-серым. Они светились, словно глаза хищника.
Мое тело застыло.
В ушах звенело от моего неровного дыхания и стучащего сердца.
— Как вы? Леди Лизабет писала мне три или четыре раза, чтобы я не беспокоился о вас... Я должен доверять ей.
Неизвестный продолжал о чём-то говорить. Я попытался успокоить свое колотящееся сердце, но у меня ничего не получалось. Челюсть болела от сильного захвата. Я хотел тряхнуть головой, но она не двинулась с места. Рука, которая держала меня за талию, была твердой, как сталь.
Глаза, которые были выше моих, приблизились.
Незнакомец наклонился и снова коснулся губами моей щеки. Я чуть не подпрыгнул от неожиданности. Наверное, я бы так и сделал, если бы не крепкая хватка на моей талии.
— Вы бы рассмеялись, если бы услышали, чем я занимался последние два года. Я думал о вас как сумасшедший. Не было ни дня, чтобы я не видел вас во сне... Это я стоял на поле боя, поэтому не знаю, почему больше беспокоился о вас, который был в безопасности в Калаке. Почему у вас такое выражение лица? Вам не кажется смешным, что я веду себя как сумасшедший?
Его голос был полон воодушевления, но мне нечего было ему ответить. Я не знал, о чем говорит этот сумасшедший и кто он такой.
Но я не успел договорить.