Почему Дантовский ад — это Дантовский ад?

Мы все наслышаны про девять кругов ада. Кто-то даже читал “Божественную комедию” и знает, какие там грешники и как там их наказывали. Но почему ад выстроен так? Почему кругов 9, хотя смертных грехов 7? Почему обман находится ниже, чем насилие, хотя второе во многом страшнее. Да и почему вместе с Иудой в остальных двух пастях терзаются Брут и Кассий? Для этого придется немного погрузиться в контекст.

“Божественная комедия” — это венец средневековой культуры, вобравший в себя идеи схоластики, древнегреческой философии, различные научные исследования ближнего востока; вместе с тем это глубоко персонализированное произведение, где мы видим Данта везде — в каждой песне (он и главный герой буквально). Из этого выходит три предпосылки строения того же ада. О каждой по порядку.

1.“Никомахова этика”.

У Аристотеля мы находим множество пороков, и все они делятся на три группы:

1. Невоздержанность — простая слабость воли, порок, выраженный в пассивном принятии низменных желаний.
2. Зверство — животное, скотское поведение.
3. Злоба — сознательное и активное желание причинять зло.

По этому же принципу Дант разделяет ад — с первого по пятый круг представляется отдел невоздержанности, с шестого по седьмой — зверства, а восьмой и девятый круги злобы. Да, генезис тут понятен — менее страшны пороки, предполагающие пассивность, непротивление своим желаниям, более опасны пороки, выраженные в активном, но не совсем сознательном действе — как раз в насилии, а самые страшные — это сознательные, активные попытки причинить зло — все два круга отведены обману, именно сознательному. Но встает важный вопрос — разве первый и шестой круги подходят под эту классификацию? Ведь в первом сидят добродетельные язычники и некрещенные младенцы — люди, которые не имеют надежду на спасение, ведь жили до Христа или умерли слишком рано. Все же неверие и непричастность к церкви — это точно не Аристотель. Как и шестой круг, где в могилах жарятся еретики. И дело даже не в том, что они еретичны по отношению к христианству, а в том, что Аристотель полагал подобное ошибкой познания, а не этическим заблуждением. И тут в дело входит вторая предпосылка.

2. Христианский догмат.

В религиозной догме главные взаимоотношения происходят не между человеком и собой, как, считается, например сейчас, а между человеком и богом. И они определяют связь человека со своей душой и душами других. И отдаление от Бога или разрыв связей с ним ведут к тому, что человек теряет других и себя. Учитывая это, можно понять, почему круги идут в таком порядке. Невоздержанность — меньший грех лишь потому, что относительно других не так сильно разрушает связь с богом. Насилие выстраивается по той же схеме — круг состоит из трех поясов — насилие над ближним, над собой и над богом. Понятно, почему тогда существует первый и шестой круги. Важно уточнить, что именно с нижнего ада гордыня становится определяющей у грешников. Еретики возгордились и создали собственные трактовки, исключающие священное писание. С помощью насилия человек показывает превосходство над другими, своей душой и богом. Этого он добивается и с помощью обмана и предательства.

Разум и воля достаточно важны в христианстве, которое предполагает свободу выбора. И, конечно, сознательное причинение вреда и зла с помощью божественного дара — это страшнейшая вещь, разрушающая любовь, которая, как известно, основа любых отношений, что между людьми, что с богом. Церковь все-таки продвигает философию общности, а не индивидуализм. Потеря доверия между людьми ведет лишь к тому, что никто не будет доверять друг другу, и люди опустятся на дно. И использование разума во зло — конечно, наказывается сильнее всего.

При этом кругов, конечно, девять. Хотя грехов семь и из них не представлены Гордыня, Зависть и Лень в полном объеме — они проявятся лишь в чистилище. Но почему? А почему обман разделился на целых два круга? И вот Аристотель считал, что гнев менее страшен, чем другие невоздержанности, так почему он пятым кругом? А тут играет и последняя предпосылка.

3. Сам Данте

Сложно начать с чего-то определенного. Потому что предыдущие предпосылки лежали в голове Данта. Но, почему, например, предательство — самый страшный грех? Это ведь было самое тяжкое в жизни поэта — измены, из-за которых Дант был изгнан со своей малой Родины в 1302 году (участь изгнанника была при нем всю жизнь), во Флоренции во время политических баталий гибеллинов и гвельфов это было основным пороком. Это сильно отразилось в душе поэта, который посчитал, что из-за него разрушаются фундаментальные и общественные связи. Того же Брута и Кассия он засунул в пасти к Люциферу, потому что они были предателями божьего наместника на земле — Цезаря — великого правителя не менее великой Римской империи, которую Дант очень любил и уважал.

Гордыня, Лень и Зависть для Данта были менее страшными грехами, скорее индивидуальными. Первая так вообще встала в чистилище как символ освобождения от “Я”, мешавшего в раю. Так что он воспринимал их не как особо разрушительные для общих связей. А гнев Дант не видел справедливым ни в каком случае, он всегда будет разрушительным для божественной любви. Он как практически переходное состояние в зверство, хотя тот же Аристотель видел в нем и добродетель, если тот был умеренным и был против зла.

Это были три основные предпосылки, вьющие венец средневековой культуры из христианства, древнегреческой философии и личности Данта. Да, может их и больше, но не могу ли я поступить как поэт и тоже вывести красивую цифру три? Могу.