Интервью с Кадыром Аргун по делу Ираклия Бжинава
5 февраля в Ростове-на-Дону правоохранительными органами Российской Федерации был задержан кандидат юридических наук, конституционалист, председатель Абхазской ростовской диаспоры Ираклий Бжинава. Он имеет двойное гражданство — российское и абхазское, проживал в Ростове-на-Дону и преподавал в Южном федеральном университете.
По имеющимся данным, против него возбуждены два уголовных дела. По первому, связанному с его экспертным мнением относительно соглашения о передаче России Пицундской государственной дачи, ему вменяют публичные призывы к осуществлению деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации (статья 280.4 УК РФ). Второе уголовное дело возбуждено по обвинению в оправдании терроризма с использованием сети Интернет (часть 2 статьи 205.2 УК РФ). Речь идёт об обсуждении в закрытой интернет-группе. Поводом для уголовного преследования, как сообщается, стало высказывание Бжинава о Шамиле Басаеве.
В Абхазии Ираклий Бжинава известен своей гражданской активностью. Он неоднократно выступал в качестве эксперта по вопросам государственной важности, при этом все его оценки и комментарии касались внутренней абхазской повестки.
Ираклий Бжинава уже десять месяцев содержится под стражей в СИЗО-2 Таганрога Ростовской области. Состояние его здоровья вызывает серьёзную озабоченность. Общественность требует от властей Абхазии активного участия в его судьбе, защиты его прав и поддержки как гражданина Республики Абхазия.
О том, как власть реагирует на обращения общественности, рассказал Кадыр Аргун — общественный деятель, представитель инициативной группы в поддержку Ираклия Бжинава.
«ОКНО»: Инициативная группа собирала подписи под письмами в поддержку Ираклия Бжинава. Что это были за письма? Расскажите, пожалуйста.
Кадыр Аргун: Мы собирали подписи под письмами, адресованными президенту Республики Абхазия и послу Российской Федерации в Абхазии. Передали их адресатам примерно два месяца назад, но до сих пор не получили ответа.
Президент Абхазии на одной из встреч с представителями политических партий, отвечая на вопрос о судьбе Ираклия Бжинава, рассказывал о работе, которая ведётся в этом направлении. Но мне хотелось бы получить более предметную и подробную информацию о том, какие меры предпринимает наше руководство для освобождения политического заключённого Ираклия Бжинава.
«О»: На основании чего вы определяете его статус как политического заключённого?
К.А.: Для меня очевидно, что Ираклий Бжинава является политическим заключённым, поскольку нам до сих пор неизвестно, в чём именно его обвиняют. Я понимаю, что не имею права вмешиваться в ход расследования и судебного процесса, но уверен, что по первому делу он выступал исключительно как эксперт по вопросу Пицундской государственной дачи и не имел умысла причинить вред нашему стратегическому партнёру — Российской Федерации.
Что касается второго уголовного дела, то, согласно предъявленным обвинениям, он якобы своим высказыванием оправдывает терроризм, связанный с именем Шамиля Басаева. Насколько мне известно, это высказывание направлено на лингвистическую экспертизу, и мы ожидаем её результатов.
«О»: Известно также, что вы обращались с открытым письмом к послу России в Абхазии, а также к министру иностранных дел Олегу Барциц. О чём шла речь?
К.А.: Мы во второй раз обратились к послу Российской Федерации. В письме говорили о долгих и дружеских отношениях между нашими странами, о том, что в Абхазии люди всегда открыто высказывались по тем или иным вопросам, а наша Конституция гарантирует свободу слова и выражения своего мнения по вопросам внутриполитической жизни. Мы просили посла учесть эту специфику и обратить внимание на соблюдение прав Ираклия Бжинава, особенно в части, касающейся его здоровья и условий содержания в СИЗО. На это обращение мы также не получили ответа.
Затем я написал письмо министру иностранных дел Олегу Барциц по поводу второго уголовного дела, возбужденного против Ираклия Бжинава, в рамках которого ему вменяют публичное оправдание терроризма.
Дело в том, что Шамиль Басаев был награждён орденом Героя Абхазии за участие в Отечественной войне народа Абхазии 1992–1993 годов. Это исторический факт, и никто не лишал его этого звания. Поэтому мы хотели бы услышать позицию министра и нашего руководства по этому вопросу.
Мы понимаем, что после войны те или иные люди, считавшиеся героями, могли совершать различные преступления. Мы не оправдываем терроризм ни в каком виде, в том числе террористические акты, совершённые Шамилем Басаевым. В Абхазии никто не называет его именем улицы или школы, мы не героизируем его. Но мы также помним, что благодаря добровольцам, в числе которых был Шамиль Басаев, Абхазия была освобождена от врагов.
Мы хотим услышать позицию государства, поскольку эта ситуация может создать прецедент для других наших граждан. В Абхазии отношение к Шамилю Басаеву общеизвестно, и любой человек, высказавшийся на эту тему, может оказаться под таким же уголовным преследованием, которое сегодня грозит Ираклию Бжинава.
Но и на это обращение мы не получили ответа. Письмо уже 36 дней находится у министра иностранных дел без движения. Мы организовали встречу с ним, но услышали лишь общие фразы о том, что «работа ведётся» и «всё под контролем». На вопрос о том, какие конкретные шаги были предприняты, нам ответили, что идут переговоры.
Естественно, нас такие ответы не устраивают, поскольку мы не видим ни конкретных шагов, ни какого-либо результата.
«О»: Вы также обращались к Уполномоченной по правам человека Анас Кишмария. О чём вы просили и есть ли какой-либо результат?
К.А.: Мы просили, чтобы наш омбудсмен поддержала наше обращение о необходимости соблюдения прав Ираклия Бжинава, который уже десять месяцев находится в Таганрогском СИЗО. За всё это время ему разрешили только одно свидание с матерью — после семи месяцев заключения. Ему не разрешают передачи, и нас беспокоит ухудшающееся состояние его здоровья.
Почти месяц он провёл в карцере, и мы не знаем, за что. До сих пор ему не разрешают передачи и свидания с матерью. Его ещё не признали виновным, а уже содержат в таких жёстких условиях, словно он осуждённый преступник. Мы спрашиваем: почему?
На следующий день нам позвонили из аппарата Уполномоченной и сообщили, что направят письмо ростовскому уполномоченному по правам человека и проинформируют нас, как только получат ответ. Это было больше месяца назад, но до сих пор никакого ответа нет.
«О»: Что вы планируете делать дальше?
К.А.: К нам обращаются представители общественности, люди хотят знать, что происходит с Ираклием Бжинава. Мы встречаемся с представителями различных общественных организаций и политиками и повсюду видим возмущение тем, что дело Ираклия закрыто от общества и практически никакой информации о нём невозможно получить.
Почему так происходит, нам тоже непонятно. Мы будем добиваться ответов на наши вопросы. Мы хотим чётко знать, какие именно шаги предпринимает наша власть для защиты интересов абхазского гражданина. К этому её обязывает наша Конституция.