Комитет проголосовал против: репотраж из Парламента
На расширенном заседании парламентского комитета по государственно-правовой политике депутаты рассмотрели представление Генеральной прокуратуры о даче согласия на лишение неприкосновенности депутата Кана Кварчия и привлечении его в качестве обвиняемого. Закон отводит Парламенту всего неделю на принятие решения, при этом уголовное дело состоит из восьми томов. Тем не менее депутаты смогли своевременно ознакомиться с материалами и обсудили их по существу.
Комитет не рекомендовал на заседании сессии парламента принимать представление, сочтя его неубедительным. Против проголосовали семь членов комитета, двое воздержались, и только одна депутат — Алиса Гулария — поддержала снятие неприкосновенности. Окончательное решение будет принято на заседании сессии Парламента.
Представление озвучил генеральный прокурор Адгур Агрба. Заседание вел председатель профильного комитета Даут Хутаба.
Агрба сообщил, что в производстве прокуратуры города Сухум находится уголовное дело, возбужденное 22 декабря 2025 года по факту угрозы убийством российским политтехнологам — Ивану Реве, Павлу Тимофееву и Дмитрию Будыкину — в ходе инцидента в офисе на улице Абазинской.
По данным предварительного следствия, 5 ноября 2025 года около 11:45 депутат Кан Кварчия вместе с Кокая Асланом, Малания Виталием, Кокая Гариком, Адлейба Алмасханом, Ардзинба Алмасханом, Муцба Асланом и Инапшба Русланом, а также группой неустановленных лиц численностью до 40 человек, прибыли в офис по адресу: г. Сухум, ул. Абазинская, 36, где находились граждане Российской Федерации Рева Иван, Тимофеев Павел и Будыкин Дмитрий. По версии прокуратуры, целью визита было выяснение обстоятельств их пребывания в Абхазии и возможного участия в избирательной кампании.
Далее, как утверждает следствие, Кварчия, действуя совместно с другими лицами, в агрессивной форме высказал угрозы убийством и причинением тяжкого вреда здоровью, сопровождавшиеся применением физического насилия. По версии прокуратуры, он наносил удары по голове Реве и Тимофееву, а также направлял имевшееся при нём огнестрельное оружие в сторону Ревы с целью устрашения. При этом заключение медэкспертизы фиксирует лишь отдельные ссадины, не представляющие угрозы здоровью и жизни.
После доклада прокурора депутаты перешли к вопросам.
Даут Хутаба поинтересовался, соответствуют ли зафиксированные ссадины той интенсивности побоев, которая описана в обвинении. Генпрокурор ответил, что «всё зависит от силы ударов», и отметил, что лично видел у одного из россиян рану в области груди. На уточняющий вопрос — установлено ли, кто именно нанёс эту рану и удары, в том числе пистолетом, и доказано ли участие Кана Кварчия — Агрба ответил, что удары наносили разные лица, «кто-то из присутствовавших», в том числе Кварчия. Также выяснилось, что один из нападавших бил пол-литровой пластиковой бутылкой.
На вопрос о возможном хищении денежных средств у политтехнологов генпрокурор ответил отрицательно — таких обвинений Кварчия не предъявляется.
Даут Хутаба также поинтересовался, почему в отношении Ревы, Тимофеева и Будыкина были применены лишь административные меры. Он задал вопрос, не являются ли вмешательство в выборы и вовлечение несовершеннолетних основаниями для уголовного преследования. Агрба сообщил, что оснований для возбуждения уголовного дела не установлено. При этом заказчики выявлены не были, а один из предполагаемых пособников — Гарик Цвижба — находится в России.
Хутаба обратил внимание на показания членов «Команды Абхазии», все они заявили, что каждому из них звонил лично Рева и предлагал оплатить проведение избирательной кампании и помощь в изготовлении и распространении агитационных материалов. Депутат указал на наличие соответствующей нормы в уголовном законодательстве. Генпрокурор ответил, что сумма, о которой идёт речь (около 60 тысяч рублей), не достигает порога, необходимого для квалификации преступления. Хутаба, в свою очередь, отметил, что закон также оперирует критерием в 10% от избирательного фонда, при том, что сами фонды не открывались.
Отвечая на вопрос о квалификации, Агрба сообщил, что Кварчия вменяется статья «угроза убийством», предусматривающая наказание в виде штрафа или условного срока.
Депутат Тимур Бейя поднял вопрос о происхождении самих политтехнологов и условиях их работы в Абхазии. Генпрокурор ответил, что таких сведений у прокуратуры нет; известно лишь, что Рева и Тимофеев приехали издавать газету, а с Будыкиным познакомились уже на месте.
Депутат Тимур Бейя поинтересовался самими политтехнологами, а также теми, кто привёз их в Абхазию и создавал им условия для работы. Генеральный прокурор не располагает сведениями о том, как они оказались в Абхазии, и кто их привёз. Ему известно лишь то, что озвучили сами политтехнологи: Рева приехал в Абхазию издавать газету вместе с Тимофеевым, а с Будыкиным они познакомились уже здесь.
Тимур Бейя напомнил, что политтехнологи и раньше приезжали в Абхазию, и в таких случаях всегда было известно, кто их приглашал и на кого они работали. Почему же в данном случае ни одно из официальных лиц не взяло на себя ответственность?
«Может быть, они приехали с целью навредить нашему обществу, и их следовало проверять по линии СГБ? «Вот с чем нужно разобраться», – сказал Бейя. — А Кана Валерьевича лично я бы амнистировал».
Адгур Агрба на это ответил, что прокуратура не проводит оперативные действия, подобные вопросы он направил в соответствующие структуры, но ответа у них нет.
Депутат Дмитрий Маршания не увидел в материалах дела заключения экспертизы, которая бы свидетельствовала о том, что ссадины у Ревы и Тимофеева хоть в какой-то степени угрожают их жизни. Он также обратил внимание коллег на то, что в материалах дела зафиксировано, что Кан Кварчия прибыл в офис на улице Абазинской в 11.45 и в это же самое время там появились представители правоохранительных органов. Согласно протоколу опроса, начальник ОВД по городу Сухум Нармания прибыл на место тоже в 11.45. Получается, что Кан Кварчия появился в офисе одновременно с сотрудниками силовых ведомств. Он поинтересовался, сколько времени прошло с тех пор, как в офисе появилась группа лиц. Прокурор ответил, что прошло примерно 30 минут. Как Кварчия обратил внимание на то, что в протоколе допроса Ревы и других политтехнологов указано, что до приезда правоохранителей «их избивали два часа». Маршания также считает, что необходимо установить, кем являлись Рева, Тимофеев и Будыкин, кто их привез в Абхазию и кто является заказчиком и организатором их деятельности в Абхазии. Эти политтехнологи в изготовленных ими агитационных материалах использовали бренд «Команды Абхазии», почему у нее и у ее кураторов не возникли к ним никакие вопросы.
Генпрокурор ответил Маршания, что побои зафиксированы, однако по степени тяжести они не относятся ни к тяжким, ни к средней степени тяжести, ни даже к легким. Вреда здоровью нет. При этом потерпевшие заявляют, что помимо того, что Кан Кварчия наносил удары кулаком, он еще и угрожал жизни, держа в другой руке пистолет. И вот эта угроза убийством (113 статья) поглощает побои, и поэтому вменяется не две статьи, а одна более тяжкая — угроза жизни. Что касается времени, то Агрба не может определенно сказать, сколько это длилось, так как потерпевшие этого не помнят.
Депутат Эрик Рштуни поинтересовался, верно ли он понял, что все обвинение строится только на показаниях этих трех российских политтехнологов и других доказательств у прокуратуры нет. Генпрокурор сообщил, что Рева, Тимофеев и Будыкин свидетельствуют одинаково, поэтому прокуратура не видит оснований им не доверять и руководствуется их показаниями. Помимо этого, у прокуратуры есть четырехминутная видеозапись, на которой слышно, как Кан Кварчия угрожает.
Депутатов интересовало, каким образом Рева и сотоварищи узнали имена тех, кто их, якобы, бил в офисе. Вы им сообщали эти имена? Генпрокурор ответил, что «во всяком случае прокуратура не сообщала им имена». Первоначально уголовное дело возбудили против троих участников инцидента, которых они знали, а остальных определили по социальным сетям.
Депутат Беслан Халваш хотел уточнить, кто именно позвонил в дежурную часть и вызвал силовиков. Генпрокурор не знает, кто звонил. Беслан Халваш поинтересовался у генерального прокурора, кто осуществляет надзор за исполнением избирательного законодательства. «Мы же все понимаем, — сказал Халваш, — что все это произошло из-за его неисполнения».
«Многим кажется, что Генеральная прокуратура может за всем надзирать, но мы прямого участия в этом не принимаем, — сказал Агрба. — Если есть зафиксированные нарушения и кто-то обратился в органы прокуратуры, то мы осуществляем надзор и проводим соответствующую проверку. А для прямого участия у нас нет ни полномочий, ни обязанностей».
Беслан Халваш не согласился и продолжал спрашивать: «На публичное заявление о том, что в стране присутствуют подобные люди, у вас была своевременная реакция?»
Агрба заявил, что лично он этого заявления не слышал и не обязан реагировать на заявление каждого человека в СМИ. Об этом прямо написано в приказе генерального прокурора: чтобы прокуратура могла официально приступить к проверке, необходимо соответствующее обращение.
«Как вы думаете, если бы вы вовремя отреагировали на призывы депутата обратить внимание на нарушение закона и на то, что в проведении избирательной кампании разных штабов участвуют эти люди, возникла бы нынешняя ситуация? Агрба ответил: «Я не знаю, это — риторический вопрос, может, да, а может, нет...».
Выступление генерального прокурора прокомментировал депутат Кан Кварчия:
«Вы правильно сказали, что есть внутренний приказ Генерального прокурора, которым вы руководствуетесь. Просто надо его иногда открывать и читать. В этом приказе написано, что обращение через официальные СМИ к органам прокуратуры расценивается как специальное заявление. Когда вы говорите, что не обязаны реагировать на «каждого», вы не подумали, наверное, потому что я – не «каждый». Я выступал как депутат парламента на Абхазском государственном телевидении, я обратился лично к вам, как к генеральному прокурору, к службе безопасности, к МВД и еще к президенту. И мое обращение было не за день до этого события, а за несколько недель. Я рассказал обо всех деталях, о том, что в окружном избирательном участке находится посторонний, гражданин России, он сидит с компьютером и скачивает в него списки избирателей и всю информацию, связанную с гражданами Абхазии, хотя не имеет на это права. Я рассказал, что я его оттуда выгнал, свидетелем этому был глава Сухумского района, я просил вас обратить на это внимание, и вы говорите, что вы ничего не знали? Мы сегодня рассматриваем ваше бездействие».
Адгуру Агрба, по его словам, некогда за всеми эфирами наблюдать, он — занятой человек и был не в курсе.
Кану Кварчия предоставили слово, и он изложил свою позицию:
«Вы слышали выступление Генерального прокурора, который читал нам рапорты, но ни один из них не свидетельствует о том, что составившие их люди сами что-то видели, все они записаны со слов этих, якобы, потерпевших. Здесь пострадавшие не Рева и Будыкин, а абхазская сторона. Эти господа больше года бесчинствовали в Абхазии и, якобы, не знали об этом ни президент, ни генеральный прокурор, ни Беслан Эшба, ни Служба госбезопасности, ни МВД, никто ничего не знает. А эти люди приходят в Администрацию, ходят по избирательным комиссиям, вытаскивают всю информацию о гражданах Абхазии. В нормальном государстве тому, кто раскрывает подобные преступления, дают орден Ахьдз Апша, а вы меня судить начали по показаниям этих мерзавцев. Я хочу вас спросить, кроме их показаний у вас что-то есть? У вас есть показания тех ребят, которые были там в офисе? Вы никак не можете определиться, кто вам звонил и вызвал силовиков, а это я вам звонил. Я звонил Нармания, Гулария, я не звонил в СГБ, но я попросил с ними связаться и передать, чтобы они приехали. Потом со мной связался Чичба. Вы что, считаете меня сумасшедшим? Думаете, что я пошел на разбой и сам же вызвал милицию? Я никогда не говорил, что я их не ругал. Как не ругать мерзавцев, которых я выгнал в одном месте, а они зашли с другого? Я депутат парламента, если мне позвонили люди и говорят, что здесь проблема, я обязан приехать. Я приехал и увидел там этого мерзавца, которого выгнал из избирательной комиссии за две недели до этого, естественно, я ругался. Я жалею, что не сделал того, в чем меня сегодня обвиняют. Все знают, что у меня левая рука не рабочая, а вы тут нам рассказываете, что я держал пистолет в одной руке и бил их кулаком. Вас здесь спросили, били ли их пистолетом? Вы говорите, что нет. А как вы объясните нам, что в ваших показаниях написано, что я держал в руке пистолет и еще кричал кому-то: «Дайте мне пистолет, я его застрелю?» Я что, Джо, чтобы двумя пистолетами угрожать? Что за чушь у вас тут написана? Вспомните наш с вами разговор на суде, где вы зачитывали показания о том, что я встал, вытащил пистолет и перезарядил. Я же вас просил провести следственный эксперимент, чтобы показать, могу я пистолет перезарядить или нет?
Но вам не интересно было посмотреть, позволяет мне моя рука передернуть пистолет или нет. Вы меня обвиняете в том, что я два часа избивал человека и нанес ему столько увечий, что экспертиза дает заключение о незначительных повреждениях, не влекущих вред здоровью человека? В материалах дела говорится о том, что мы с Эшсоу Какалия пришли, когда там уже находились люди. И есть рапорт людей, в котором написано, когда они приехали. И это время 11.45. С того момента, как пришли силовики, я все время стоял с ними, в это же время шла запись, которую мы вам вручили.
Может, уже хватит играть на чьих-то инструментах? Тот факт, что власть отказалась от этих людей, означает, что мы в своей стране ничего не контролируем. Какие-то люди приехали, вели себя как хотели, в любые институты государственной власти заходили, требовали документы, и им все давали. И я сегодня уверен в том, что я правильно сделал. Другой вопрос, почему ты, Адгур Нугзарович, должен был поверить этим троим проходимцам и делать выводы только из их показаний, почему ты мне не поверил?
Я — патриот Абхазии, депутат, ветеран войны, почему ты мне не поверил и с их слов стараешься меня очернить и повесить на меня какое-то уголовное дело? Судьи же сказали в свое время, что они в моих действиях максимум что усмотрели, это оскорбление, но они также сказали, что не могут принять решение, потому что их детям, которые учатся в России, угрожают. Здесь вся ваша политика: и прокуратуры, и суда. Вот, чем вы занимаетесь».
Несколько коллег отреагировали на реплику Кан Кварчия о том, что он сожалеет, что не сделал того, в чем его обвиняют. «Если бы вы это сделали, — сказал Даут Хутаба, — мы сегодня не сомневались и проголосовали бы за снятие неприкосновенности». Его призвали не забывать об этике и о том, что он — депутат.
Завершилось заседание голосованием. Семеро членов комитета проголосовали против принятия представления генеральной прокуратуры о снятии неприкосновенности с депутата Кан Кварчия и привлечении его в качестве обвиняемого. Двое воздержались, одна депутат — Алиса Гулария — проголосовала «за».
После рассмотрения вопроса в комитете представление Генерального прокурора выносится на заседание Народного Собрания, где принимается окончательное мотивированное решение. В случае отказа дать согласие на лишение неприкосновенности это решение влечёт прекращение производства по делу, тогда как при его одобрении открывается возможность для дальнейшего расследования и передачи дела в суд.
https://telegra.ph/Komitet-progolosoval-protiv-repotrazh-iz-Parlamenta-04-18